Адриан Поттер: Похититель Молнии

Гарри сидел рядом с Перси, Аннабет, Гроувером, Силеной, Кэти, Коннором и Трэвисом, когда они сидели на пляже, наблюдая, как хижина Гефеста гребёт на лодке немного в стороне, чтобы увидеть и подготовить большой фейерверк.

- Это будет здорово. - размышляла Аннабет, пока все готовились к световому шоу.

- Без сомнения. Это хижина Гефеста, так что либо будь по-крупному, либо отправляйся домой. - задумалась Силена, а остальные кивнули.

Они подождали еще несколько минут, пока все остальные из других домиков сидели на пляже, как раз когда прогремел фейерверк. Фейерверк взметнулся в небо, и все издали возгласы восторга, когда всевозможные цвета разлились по ночному небу.

Там был Геракл, убивающий Немейского льва, Артемида, преследующая кабана, Джордж Вашингтон, который был сыном Афины, пересекал Делавэр.

Из того, что рассказала им Аннабет, последовательность взрывов будет настолько точной, что они будут выглядеть как анимационные кадры по небу. Предполагалось, что в финале пара спартанских воинов ростом в сто футов оживут над океаном, сразятся в битве, а затем расцветут миллионом цветов.

Когда это всё-таки произошло, у всех вызвало бурные аплодисменты.

- Это было потрясающе. - сказала Аннабет.

Когда фейерверк закончился, Гроувер встал. На нём был рюкзак, а в правой руке он держал длинную трость.

Теперь он выглядел старше, как будто ему было около двадцати лет, и у него на подбородке росли тонкие волосы. На голове у него даже немного выросли рога, но в настоящее время они были прикрыты кепкой.

- Я ухожу, - сказал он. - Я просто зашёл сказать... Ну, вы знаете.

Аннабет первой попрощалась с ним и обняла, когда из её глаз выкатилось несколько слезинок. Затем Перси, который выглядел так, будто хотел заплакать, но сдержался и пожелал Гроуверу удачи и что он скоро увидится с ним снова.

- Береги себя, Гроувер. - сказал Гарри, обнимая своего приятеля-сатира. - Если я узнаю, что ты влип в какие-то неприятности, я найду тебя.

- Поверь мне, я знаю, что ты бы так и сделал. - Гроувер фыркнул.

- Если кто-то и может найти Пана, так это ты. - сказала Аннабет, вытирая слёзы.

Сначала Перси спросил его, куда он направляется, но Гроувер сказал, что ничего не может сказать. Всё, что понял Гарри, это то, что, поскольку человек и Пан на самом деле не сочетаются, он ничего не может сказать. Это заставило всех немного нахмуриться, но они просто смирились.

- Мы понимаем, - сказала Аннабет. - У тебя достаточно консервных банок для поездки?

- Да.

- И ты вспомнил о своих тростниковых свирелях?

- Боже, Аннабет. - проворчал он. - Ты как старая коза. Тебе не нужно нянчиться со мной.

- Да, Гровер - мужчина. Но они действительно быстро взрослеют, - сказал Гарри, вытирая фальшивую слезу, когда они с Аннабет взялись за руки, выглядя как гордые родители, впервые отправляющие своего ребёнка в школу.

Гроувер просто закатил глаза, а Аннабет и Гарри скривились, в то время как остальные рассмеялись.

Силена, Трэвис, Коннор и Кэти тоже быстро обняли его на прощание, прежде чем Гроувер отправился на поиски Пана, а все остальные смотрели ему вслед.

- Мы увидим его снова, - сказала Аннабет.

- А вот и один храбрый сатир, - пробормотал Гарри, помахав рукой.

- Самый храбрый из них всех, - добавил Перси.

- Он может это сделать. У Гроувера есть мечта, которую нужно исполнить. Он так сильно этого хочет, что я знаю, он может это сделать. В конце концов, если ты хочешь мечтать, то можешь мечтать и по-крупному.

Все улыбнулись этому, прежде чем Гарри почувствовал, как что-то мягкое коснулось его щеки. Это продержалось там несколько секунд, прежде чем уйти, что немного разочаровало его, но он тут же покраснел, когда понял, что Силена наклонилась и поцеловала его в щёку. Ее розовая помада оставила след на его щеке.

- Спасибо за сегодняшний вечер. Было чудесно наблюдать за фейерверком с тобой, - сказала она, заправляя прядь волос за ухо, прежде чем быстро уйти, не желая, чтобы Гарри увидел румянец на её щеках, когда она отправится на поиски своих братьев и сестер.

Гарри просто стоял с ошеломлённым выражением лица, держа руку прямо там, где его поцеловала Силена.

- Вау, - это было всё, что он смог сказать, хотя слышал хихиканье, доносящееся из-за спины.

- Я думаю, Силена сломала его. - прошептал Трэвис Коннору, пока они смеялись над глупым выражением лица Алекса.

- Парень по имени Гарри, должно быть, плохо относится к Силене, если он так волнуется из-за маленького поцелуя в щёку. - поддразнила Аннабет, заставив его покраснеть ещё больше.

- З-заткнись, - сказал Гарри и умчался по дороге, пока остальные смеялись.

- О, нам жаль, Гарри. - сказали Кэти и Аннабет, гоняясь за ним и запрыгивая ему на спину. Он дразнил их, чтобы привыкнуть к тому, что они дразнят его.

- Не так жаль, как ты собираешься сожалеть. - сказал Гарри, когда Аннабет и Кэти, которые висели на нем, поняли, что он спустился по воде в океан. Они знали, что он собирался сделать.

- Нет-нет-нет! Гарри, не надо! - кричала Аннабет, пытаясь держаться изо всех сил, поскольку Кэти делала то же самое.

- Нет, Гааааррииии! - крикнула Кэти, прежде чем громко закричать, как и Аннабет, когда Гарри сбросил их прямо в океан.

Все на пляже видели, что делал Гарри, и громко приветствовали и смеялись. Тем временем Гарри ухмыльнулся этим двоим, увидев их промокшую одежду.

- Я думал, вы двое лучше знаете, чем дразнить меня. - сказал Гарри с дразнящей интонацией в голосе, прежде чем его глаза расширились, когда их руки обхватили его и потащили внутрь, вызвав еще один взрыв смеха у отдыхающих на пляже.

Это продолжалось недолго, прежде чем большинство других отдыхающих бросились в воду, и началась гигантская водная драка по всему лагерю. Хирон нашёл убежище в большом доме вместе с мистером Ди. Некоторые девушки из Афродиты жаловались, что это испортило их макияж, но в конце концов начали вмешиваться.

- Я люблю это место, - сказал Гарри, хотя до этого Аннабет, Кэти и Силена схватили его за голову и окунули в океан.

Высоко в облаках на Олимпе многие боги смотрели на происходящее с улыбками на лицах, счастливые наконец-то увидеть, как их дети проводят время в счастье. Даже у Зевса, который смотрел это на заднем плане, читая свой журнал, на лице появилась лёгкая улыбка при виде дисплея. Хотя это могло быть ошибкой, поскольку он был любителем читать непристойности.

Все они знали, какой болезненной может быть жизнь полубогов, поэтому видеть, как торговый центр веселится так же, как они, согревало их сердца, радуясь, что у них могут быть такие маленькие моменты, которыми они могут дорожить.

Последний вечер летней сессии наступил слишком быстро.

Туристы собираются в обеденном павильоне, чтобы в последний раз поесть, и их голоса наполняют воздух живой энергией, которая кажется одновременно радостной и горькой. Смех эхом отражается от каменных колонн, а звон тарелок и столовых приборов создаёт ритм, который подчёркивает болтовню. Ночное небо над головой - это звёздное полотно, сверкающее пространство, которое, кажется, тянется бесконечно. Созвездия ярко сияют, словно наблюдая за ними, а тихий стрекот цикад сливается с отдалённым шумом волн, бьющихся о берег. От костра доносится тёплый, копчёный аромат жареного зефира, смешиваясь с землистым запахом леса и солёным привкусом морского бриза.

Один за другим туристы подходят к жаровне, чтобы сжечь часть своего ужина в честь богов. Это тихое и торжественное действо, момент размышлений посреди вечерних празднеств. Гарри подходит к жаровне, держа в руке кусочек идеально приготовленной на гриле рыбы. Бросая рыбу в огонь, он закрывает глаза, а его губы беззвучно шепчут молитву.

- «За моего отца», - думает он, наблюдая, как дым поднимается вверх, унося его подношение богу. Пламя мерцает, на мгновение вспыхивая чёрным и зелёным, и он готов поклясться, что чувствует, как лёгкий, успокаивающий ветерок колышет его волосы - едва заметное признание.

Позже, у костра, старшие вожатые собираются в центре, чтобы вручить браслеты в честь окончания лета. Костёр горит высоко и ярко, отбрасывая мерцающие тени на толпу отдыхающих, сидящих полукругом. Пламя потрескивает и шипит, разбрасывая каскады золотых искр в воздух, а вокруг стоит запах сосны и древесного дыма. В воздухе витает энергия, смесь предвкушения и радости, когда отдыхающие затихают, чтобы услышать объявления.

Перси и Гарри стоят перед собравшимися в лагере, когда Люк выходит вперёд с двумя бусинами. Бусина Гарри поражает своей простотой, но в ней заключён мощный смысл. Она угольно-чёрная, а в центре мерцает изумрудный череп.

А бусина Перси угольно-чёрная, как самая глубокая часть океана, а в центре мерцает изумрудный трезубец. Линии трезубца замысловатые, почти живые в свете костра, и бусина, кажется, пульсирует собственной энергией, словно внутри неё заключён фрагмент самого моря.

- Выбор был единогласным, - объявляет он, и в его тоне слышны и властность, и восхищение. - Бусина Гарри посвящена сыну Подземного мира, а бусина Перси посвящена сыну Морского Бога в этом лагере и их путешествию в самую тёмную часть Преисподней, чтобы остановить войну!

На мгновение воцаряется тишина - пауза, которая ощущается как безмолвие перед тем, как волна обрушится на берег, - а затем весь лагерь взрывается аплодисментами. Грохот одобрительных возгласов оглушителен. Лагерники из всех домиков вскакивают на ноги, хлопают, кричат и топают в знак одобрения. Даже обитатели домика Ареса, обычно отстранённые и недовольные, встают, чтобы присоединиться к празднованию, на мгновение забыв о своей обычной враждебности.

Хижина Афины выталкивает Аннабет вперёд, и Перси ловит её взгляд. Серьёзное выражение лица Аннабет исчезает, сменяясь лучезарной улыбкой, озаряющей её лицо. Её серые глаза сияют от гордости, и она громко хлопает, её аплодисменты выделяются даже среди всеобщего хаоса.

На следующее утро в лагере царит суматоха - все прощаются, смеются и плачут. Гарри бродит по лагерю. Трудно поверить, что столько всего произошло.

Гарри был одет а чёрную кожаную куртку-косуху. На её спине расположен крупный нашивной логотип - «South Side Serpents» (Саутсайдские Змеи). На патче изображена зеленая двуглавая змея, заключённая между двумя полукруглыми текстовыми плашками. Под курткой ярко-оранжевая футболка прямого кроя с короткими рукавами. По центру груди нанесен черный круглый принт с силуэтом Пегаса и надписью «Camp Half-Blood» (Лагерь полукровок). Классические облегающие чёрные джинсы скинни, которые подходят чёрным кожаным кедам. На шее завязана кожаный шнурок с глиняными бусинами ручной работы. Каждая бусина имеет свой цвет и уникальный рисунок.

Он наблюдает, как другие ребята собирают вещи, бегают с вёдрами, швабрами и рюкзаками, готовясь к последним проверкам.

Несколько дней назад Перси и Гарри пришли погостить в квартире Джексонов. Гарри был удивлён какая добрая и нежная мама у Гарри. Салли напомнила Гарри его погибшую мать.

И как только все трое разговаривались и Гарри рассказал своё прошлое. И...как только Салли узнала о Лили и о том, что Гарри с семи лет живёт в Лагере Полукровок, то предложила ему теперь жить с ней и Перси.

Гарри был тронут этим предложением и с удовольствием принял предложение Салли.

Тут Гарри и все остальные увидели как нимфы тащили Перси. Хирон кивнул Гарри и бросился в Большой дом, а Гарри побежал к Перси, перехватил друга из рук нимф.

В ту же секунду вся физическая реальность вокруг полубога начинает жутко и противоестественно искажаться. Чернильная тьма у его ног мгновенно оживает, взрываясь бурлящими, жидкими вихрями, словно кипящая смола. Тени закручиваются вокруг Гарри в плотный, вибрирующий живой кокон. Воздух сжимается до предела с леденящим душу, резким звуком, напоминающим сухой треск одновременно рвущейся плотной ткани и ломающегося льда.

Секунда - и пространство схлопывается. Гарри вместе с Перси буквально растворяются в воздухе, стремясь в лазарет Большого дома.

****

Перси с приятным удивлением обнаруживает, что просыпается. В его губы воткнута соломинка, и он инстинктивно следует безмолвному приказу выпить. Тёплый и успокаивающий нектар стекает по его горлу.

Он медленно открывает глаза.

Он лежит на кровати в больничной палате Большого дома, его правая рука забинтована, как дубинка. Аргус стоит на страже в углу, его многочисленные глаза устремлены в разные стороны, а Дионис прислонился к дверной раме, нахмурившись и раздражённо поджав губы. Рядом с Перси сидят Аннабет и Гарри.

- Эй, - хрипит Перси, у него пересохло в горле.

- Ты идиот, - говорит Аннабет, и в её голосе слышится смесь облегчения и раздражения, а глаза блестят. - Ты был зелёным и становилсч серым, когда мы нашли тебя. Если бы не твой отец и исцеление Хирона... - она замолкает, и по её телу пробегает дрожь.

- Ну-ну, - раздался голос Хирона из-под кровати, мягкий, но твёрдый. - Я бы сказал, что организм Перси тоже заслуживает похвалы.

Хирон, сидящий у изножья кровати в человеческом обличье, улыбается, хотя выглядит усталым и бледным. Его нижняя часть тела втиснута в инвалидное кресло, а верхняя часть одета в пиджак и галстук, что придаёт ему официальный вид, несмотря на неформальную обстановку.

- Как ты себя чувствуешь, Перси? - спрашивает он с нежностью во взгляде.

- Как будто мои внутренности заморозили, а потом разогрели в микроволновке. - стонет Перси.

- Подходящее описание, учитывая, что это был яд скорпиона. - Хирон тихо усмехается, кивая. - А теперь ты должен рассказать нам, если сможешь, что именно произошло.

Перси кивает, его разум всё ещё затуманен, и он рассказывает о встрече с Люком - об обмане, о скорпионе, о предательстве. Пока он говорит, он замечает, что атмосфера в комнате становится всё более напряжённой, морщины на лбу Хирона углубляются, а мерцание Диониса становится всё более беспорядочным. На лице Аннабет и Гарри бушует буря эмоций - гнев, боль, недоверие, - и каждая из них причиняет больше боли, чем предыдущая.

- Я не могу поверить, что Люк... - голос Аннабет дрожит, она сжимает кулаки на коленях. В её глазах горит что-то неистовое, и она с трудом сглатывает, прежде чем продолжить. - Да. Да, я могу в это поверить. Да проклянут его боги. Он ведь...

- Он уже никогда не был прежним после своего путешествия, - продолжил Гарри, поддержав мысли Аннабет.

- Об этом нужно официально сообщить на Олимп, - Хирон задумчиво прищуривается. - Я немедленно отправлюсь туда.

Дионис наконец-то говорит, и в его голосе слышится раздражение.

- Мы уже знаем, - говорит он, и его слова повисают в воздухе, как невысказанное предупреждение. - Почти вся страна пострадала от нескольких стихийных бедствий. Нам не нравится, когда нас обманывают.

Аннабет, Гарри и Хирон вздрагивают, и даже многочисленные глаза Аргуса, кажется, сужаются, а выражение его лица становится мрачным.

Дионис с Хироном молча переглядываются, и между ними проскальзывает что-то похожее на беспокойство, прежде чем бог выпрямляется, бормочет что-то о том, что нужно доложить на Олимп, и выходит из комнаты, взмахнув пурпурной мантией.

Хирон поворачивается к Перси, его взгляд смягчается.

- И не спеши искать Люка, - советует он. - На данный момент он не тот противник, с которым ты готов встретиться лицом к лицу.

Глаза Перси темнеют, в выражении его лица появляется нотка упрямства.

- Они вообще что-нибудь сделают? - тихо спрашивает он. - Я знаю, что ты что-то недоговариваешь, знаю, что это связано с твоим пророчеством. Олимпийский царь объявил дело закрытым.

Хирон вздыхает, слегка понурив плечи.

- У богов есть свои причины, Перси, и я не могу больше говорить о пророчестве. Но даже если они решат ничего не предпринимать, мы не будем сидеть сложа руки. - он наклоняется вперёд, встречаясь взглядом с Перси. - Ты должен быть осторожна. Король Титанов хочет, чтобы ты раскрылась. Он хочет, чтобы твоя жизнь была разрушена, а мысли затуманены страхом и гневом. Не давай ему того, чего он хочет. Тренируйся терпеливо.

- Я уже принял решение, - говорит Перси ровным голосом. - Я возвращаюсь домой вместе с Гарри. За пределами Лагеря я всё ещё могу тренироваться и жить нормальной жизнью...пока.

Хирон снова вздыхает, но понимающе кивает, и на его губах появляется грустная улыбка.

- Я присоединюсь к Дионису на Олимпе. Пожалуйста, постарайся отдохнуть. Даже с нашим исцелением яд скорпиона - это не шутки. Аргус присмотрит за тобой, пока мы не вернёмся. - он смотрит на Аннабет, и его взгляд смягчается. - О, и, моя дорогая... когда ты будешь готова, они будут здесь.

С этими словами Хирон выходит из комнаты, оставляя Перси, Гарри и Аннабет в тяжёлом молчании.

Аннабет смотрит на лёд в бокале Перси, водя пальцами по краю стакана.

- Что случилось? - спрашивает Перси.

- Ничего, - быстро отвечает Аннабет, ставя стакан на столик у кровати. - Я... просто задумалась кое о чём после задания. Тебе... э-э... что-нибудь нужно?

- Я бы хотел вернуться в свою каюту. - Перси делает вдох, поднимаясь на ноги, её мышцы ноют.

- Перси, это плохая идея. - возражает Гарри, нахмурив брови.

Но Перси уже свесил ноги с кровати, намереваясь встать. Как только его ноги коснулись пола, колени подогнулись, и Аннабет бросилась вперёд, чтобы поймать его, прежде чем он рухнет на землю. Его накрыла волна тошноты, перед глазами всё поплыло.

- Гарри же сказал тебе... - бормочет Аннабет, и в её голосе слышится раздражение.

- Моя хижина поможет, - настаивает Перси, заставив Гарри закатить глаза. - Там есть бассейн. С солёной водой... Мне просто нужно добраться туда.

Аннабет вздыхает, крепче обнимая Перси за талию и помогая ему сделать неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один, всё ещё тяжело опираясь на Аннабет. Гарри вздыхает и берёт Перси на себя, помогая ему ходить, ведь Аннабет всё же девочка.

Аргус следует за ними на расстоянии, настороженно оглядываясь по сторонам.

Наступают сумерки, лагерь купается в угасающем золотом свете заходящего солнца. Домики темнеют, волейбольная площадка пуста, озеро отражает огненное небо. За лесом сверкает пролив Лонг-Айленд, отражая последние лучи дня.

Они останавливаются на крыльце Большого дома, и Аннабет смотрит на Перси с сочувствием.

- Что ты собираешься делать? - спрашивает она. - Ты сказал, что принял решение.

- Мы возвращаемся к его маме, - сказал Гарри. - Я знаю, что Хирон не одобрил бы это, но нам нужно туда.

Аннабет долго смотрит на них, прежде чем кивнуть.

- А ты... кто тебя ждёт? - с любопытством спрашивает Перси.

Аннабет указывает на вершину холма Полукровок. На фоне темнеющего неба виднеется силуэт семьи - двое маленьких детей, женщина и высокий мужчина со светлыми волосами.

- Я уезжаю домой на год, - говорит Аннабет тихим, почти застенчивым голосом. - То, как ты говорила о своей маме... заставило меня задуматься. Когда мы вернулись, я написала отцу письмо. Я сказала ему, что сожалею. Что я хочу попробовать ещё раз, если он меня примет. Он сразу же ответил. Мы решили, что попробуем ещё раз.

- Это было смело. - Гарри тепло улыбается.

Аннабет пожимает плечами, но на её губах появляется улыбка. Они продолжают медленно идти к третьему домику.

- Вы ведь не будите делать ничего глупого в течение учебного года, правда? - спрашивает Аннабет, её голос звучит дразняще, но с искренним беспокойством. - По крайней мере... не без того, чтобы отправить мне сообщение с помощью Ириды?

- Беды сами меня находят, - шутит Перси. - Но я обещаю, что ты узнаешь об этом первой - конечно, не в моей хижине. - он замолкает, встречаясь взглядом с Аннабет. - И если у тебя с отцом ничего не выйдет, напиши мне. Ты всегда можешь прийти ко мне.

- Спасибо, - Аннабет улыбается, ее взгляд смягчается. - Когда мы вернемся следующим летом, - продолжает она, её голос становится твёрже. - Мы найдём Люка. Мы попросим задание, и если мы его не получим... мы всё равно ускользнём и сделаем это. Согласны?

- Звучит как план, - Перси протягивает руку, которая не дрожит, несмотря на усталость. Аннабет берёт её и крепко сжимает. Гарри протягивает свою руку и сжимает из руки.

- Берегите себя, - шепчет Аннабет, и её голос дрожит от волнения.

- Ты тоже, Мудрая Девочка. - Перси смотрит, как Аннабет уходит вверх по холму к своей ожидающей семье. Она неловко обнимает отца, затем в последний раз оглядывается на лагерь. Она прикасается к сосне Талии, затем позволяет провести себя через гребень холма в мир смертных, и её силуэт исчезает в угасающем свете.