Избранная

На следующий день солнце вяло поднималось над пустынной местностью, окрашивая всё вокруг в блеклые оттенки оранжевого и серого. Глейдеры нашли укрытие — если это вообще можно было назвать домом. Разрушенные стены, потрескавшийся потолок, выбитые окна. Место выглядело так, будто давно заброшено, но сейчас оно стало их временным пристанищем.

Кэлли сидела на матрасе в углу, безучастно глядя в потолок. Он был в трещинах, местами облупилась старая краска, а кое-где через прорехи в крыше можно было разглядеть кусочек неба. Ей было всё равно. Она не чувствовала облегчения от того, что пережила вчерашний ад. Напротив, в голове крутилась одна мысль: Какого чёрта я вообще здесь? Как я оказалась в этом дерьме?

Она глубоко вздохнула, ощущая тяжесть усталости в каждой клетке своего тела. Её руки были в пыли, одежда местами порвана после вчерашнего бегства. Вокруг слышались шаги — кто-то проверял, насколько крепкие стены, кто-то искал воду или еду среди завалов. Но Кэлли не двигалась. Она не могла понять, что ей теперь делать.

Томаса и Бренды не было. Они не успели сбежать с ними. Может, они мертвы. Может, всё это было напрасно.

Впервые за долгое время в её душе поселилось сомнение. Она должна была шпионить за глейдерами. Но теперь… теперь они были её единственной надеждой на выживание.

Кэлли медленно перевела взгляд на Терезу. Та сидела чуть поодаль, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку, словно её мысли были где-то далеко отсюда. После случая с рацией работника ПОРОКа Тереза изменилась. Конечно, она всегда была странной — отстранённой, молчаливой, словно прятала что-то внутри себя. Но теперь это ощущалось сильнее.

Кэлли пыталась не обращать на это внимания, старалась убеждать себя, что это просто усталость, последствия пережитого ужаса. Но внутри что-то подсказывало ей: дело не только в этом. Тереза слишком много знала. Слишком много понимала. И слишком много скрывала.

Кэлли крепче сжала пальцы на ткани старого матраса, чувствуя, как её собственные мысли спутываются в клубок. Она понятия не имела, кому здесь можно доверять.

Кэлли резко выдохнула, будто пытаясь стряхнуть с себя груз мыслей, и встала. Матрас тихо скрипнул под ней, но никто не обратил внимания — все были слишком заняты своими мыслями.

Она направилась к выходу, проходя мимо Минхо, который сидел, лениво опершись на стену. Он выглядел усталым, но его глаза всё ещё сохраняли привычную искру сарказма.

— О, очнулась. Думал, ты уже решила стать частью этого матраса, — усмехнулся он, даже не поднимая головы.

Кэлли закатила глаза, но не смогла сдержать слабой улыбки. Минхо был Минхо. Даже если вокруг всё рушилось, он всегда найдёт, что сказать.

Не отвечая, она продолжила идти и толкнула дверь. Скрип проржавевших петель разорвал утреннюю тишину.

Она вышла наружу.

Этот город был единственным, что осталось… кроме города ПОРОКа. Здесь всё ещё жили люди. Они работали, зарабатывали на жизнь, помогали друг другу, будто мир за его пределами не рухнул.

Кэлли шла по пыльной улице, наблюдая за ними. Мужчина в выцветшей рубашке чинил тележку, рядом стояла женщина с корзиной, из которой пахло чем-то съедобным. Где-то вдали дети смеялись, гоняя старый мяч. Люди пытались выжить, словно ничего не изменилось.

Она шла медленно, стараясь не привлекать внимания, пока не добралась до более тихого и незаметного места — узкого переулка между полуразрушенными зданиями. Здесь было пусто. Никто не обращал на неё взгляда.

Кэлли прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Впервые за долгое время она могла просто дышать.

Кэлли глубоко вдохнула, проводя пальцами по карману, пока не нащупала рацию. Холодный металл в её руке казался чем-то чужим, но одновременно родным. Она знала, что не должна этого делать, знала, что любой контакт с ПОРОКом может стоить ей доверия глейдеров… но сейчас ей было всё равно.

Она подняла рацию к губам, нажала кнопку и, немного колеблясь, заговорила:

— Это Кэлли.

Несколько секунд была тишина. Потом сквозь слабые помехи послышался знакомый голос:

— Кэлли? — Ава Пейдж. Тон её был спокойным, почти тёплым.

Кэлли закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Да, это я.

— Где ты? Всё в порядке? — в голосе Авы не было тревоги, только привычная заботливая строгость.

Кэлли хотела сказать что-то резкое, но в итоге лишь устало выдохнула:

— Я… просто хотела поговорить.

Она не собиралась передавать информацию. Просто… ей нужно было услышать этот голос. Голос женщины, которая заменила ей мать с шести лет. Хотя она давно понимала — Аве Пейдж нельзя доверять.

Кэлли провела языком по сухим губам, сжимая рацию в руке. Несколько секунд она молчала, затем, прежде чем передумала, тихо сказала:

— Мне… сложно притворяться.

На другом конце связи повисла тишина. Ава, вероятно, задумалась. Она знала, в каких условиях Кэлли привыкла жить: опрятная одежда, тёплая еда, чистая вода, горячий душ. Всё, чего не было у глейдеров. Всё, чего не было здесь.

Но дело было не только в этом.

Кэлли не знала, когда именно это началось. Когда они перестали быть для неё просто объектами наблюдения и стали чем-то большим. Она привыкала к ним. К их голосам, к их характеру, к их упрямству.

И теперь она не знала, готова ли предать их.

— Ты справишься, Кэлли, — раздался в рации спокойный голос Авы. — Тебе осталось всего немного времени.

Кэлли закрыла глаза, прижимая рацию крепче. Голос Авы всегда звучал так уверенно, так спокойно, будто она знала, как всё должно быть. Но почему эти слова не приносили ей облегчения?

Она знала, что это правда. Всего немного времени. Немного — и она сможет уйти отсюда, вернуться к нормальной жизни. К горячему душу, чистой одежде, к ПОРОКу.

Но только теперь она не была уверена, что хочет этого.