«Братья»

Прошло три дня. Температура у Хёнджина немного спала, но голос по-прежнему срывался, а нос был заложен. Он валялся на диване, укутавшись в одеяло, похожий на кислого, усталого щенка.

Минхо зашёл в комнату, держа в руках тарелку супа и термос с чаем.

— Живой? Или снова в режим "драматичная трагедия века"?

Хёнджин хрипло усмехнулся:

— Мне плохо, а ты издеваешься.

— Это не издевательство. Это забота, выраженная в форме сарказма, — Минхо поставил тарелку и сел рядом. — Ешь. Это суп, а не яд. Я старался. Почти не отравил.

— Почти? Звучит обнадёживающе.

— Ну я подумал, если вдруг решишь снова убежать под дождём, пусть иммунитет хотя бы умрёт красиво.

Хёнджин с трудом засмеялся, закашлялся и притянул одеяло к лицу.

— У тебя нет сердца, — пробормотал он, всё равно тепло глядя на Минхо.

— Есть. Просто оно занято тем, чтобы не развалиться, пока я за тобой ношусь, как мама за пятиклассником, — Минхо поправил сбившееся одеяло и убрал с лба Хёнджина прядь волос. — Ты, кстати, выглядишь чуть менее мертвым, чем вчера. Уже прогресс.

— Спасибо, доктор Минхо. Можно мне теперь мороженое?

— Мороженое? Конечно. Прямо после того как ты перестанешь хрипеть, как дедушка, потерявший слуховой аппарат.

— Жестокий ты.

— Ну а что поделаешь. Кто-то должен держать тебя в форме. Хотя... — Минхо оглядел его с прищуром. — В таком виде ты даже милый. Такой... мятый, сонный пирожочек.

— Сказал человек, который с утра сам спал на моей подушке.

— Потому что ты храпел в угол и гнал меня! — Минхо рассмеялся. — А ещё — подвинулся ко мне во сне. Так что не жалуйся.
— Выздоравливай уже, а? А то я реально начну скучать по твоим крикам и уколам сарказма.

— А ты и так скучаешь, признайся, — пробормотал Хёнджин, снова кутаясь.

Минхо тихо усмехнулся и лёг рядом, поджав ноги.

— Может быть. Но если ты кому-то скажешь, я всё отрицать буду.

— Ты что опять распахался? — Минхо прошёл мимо дивана и, заметив, как одеяло сползло с плеч Хёнджина, вздохнул, подошёл ближе и ловко накинул его обратно. — Ты ж зараза не выздоравливаешь, потому что весь как холодильник ночью.

— Сам ты холодильник, — буркнул Хёнджин, но под одеяло залез охотно, чуть шмыгнув носом.

— Надо тебя как бутерброд завернуть, — сказал Минхо и тут же, не дав Хёнджину опомниться, лег сверху, аккуратно, но с весом. — Всё. Терапия теплом пошла!

— Минхо, ты чё творишь! — взвизгнул Хёнджин, брыкаясь. — Слезь! Мне дышать надо!

— Это для твоего же блага, — фальшиво серьёзным голосом отозвался Минхо, не двигаясь. — Тепло, забота, и массаж внутренними органами. Всё включено.

— Отвали, я умру под тобой, блин!

— Лучше подо мной, чем от вируса. Да и вообще, считай, ты в VIP-отеле, — Минхо усмехнулся и ткнул носом в макушку Хёнджина.

— Боже... — Хёнджин захихикал, отталкивая его. — Вот с ума ты сошёл совсем, это точно!

В этот момент дверь в комнату открылась.

— Ого... — Феликс замер в дверях, с рюкзаком на плече, — Уютно тут у вас, а я думал, ты умираешь, а не... задыхаешься от Минхо.

Минхо поднял голову с совершенно невинным выражением.

— Лечу, как могу.

— Ага, вижу. Ты ещё подушку ему подложи под бок, массаж стоп сделай, — съязвил Феликс, заходя в комнату и бросая рюкзак. — А я ему три дня кашу варю и чай завариваю, а тут "вот это сервис".

— Не злись, — сказал Хёнджин, высовывая из-под одеяла только нос и глаза. — Ты просто невкусную кашу варил.

— Ага, ещё скажи, что Минхо варит лучше!

— Минхо вообще не варит, — вставил тот. — Он просто ложится сверху.

— И Хёнджин тает, как лёд, — проворчал Феликс, подходя и сев у ног дивана. — Смотри, ещё немного — и влюбится. А мне потом его обратно отпаивать.

— Кто сказал, что я ещё не... — начал Хёнджин и сразу осёкся, уставившись в потолок.

Феликс и Минхо переглянулись.

— Он бредит, — шепнул Минхо, подмигивая.

— Согласен. Надо температуру мерить. Если выше 37 — я зову врача. Если выше 38 — священника, — Феликс фыркнул.

— Не надо врача, — пробубнил Хёнджин, пряча лицо в подушку.

Прошла неделя. Хёнджин почти выздоровел, но всё ещё кашлял и чувствовал слабость. Температура иногда поднималась, хоть и незначительно. Он уже снова ходил в школу вместе с Феликсом.

Минхо в это время был завален работой — едва успевал дышать. А Феликс, хоть и не показывал, но часто вспоминал те моменты, что произошли, пока Хёнджин болел: как Минхо сидел с ним, как лежал рядом, как между ними оставалось всего пара сантиметров… и ту искру, которую Феликс заметил. Хоть он и старался быть равнодушным — ревность жгла изнутри.

Хан навещал Хёнджина пару раз, приносил еду, шутил. Был как всегда добрым и заботливым.

Через несколько дней всех четверых — Минхо, Феликса, Хёнджина — пригласили на мероприятие. Формально приглашение получили Минхо и Феликс, как деловые партнёры, но позже в списке появился и Хёнджин. Праздник устраивался в честь дня рождения одного из бизнес-партнёров.

— Хёнджин, оденься сегодня хоть немного прилично. Ну или мило, что ли? — с усмешкой бросил Феликс, смотря на него из-за двери.

— С чего бы это вдруг?

— Там все будут со своими жёнами, девушками... ну или любовницами. А ты будешь выделяться.

— Прекрасная логика. Может, мне платье надеть?

— Было бы забавно, но нет, ты просто выделяешься среди них.

— Ну и фиг с тобой. Я в толстовке пойду.

— Как хочешь, — буркнул Феликс.

Хёнджин всё-таки переоделся. Он выбрал белый костюм с бархатными вставками. Элегантно, но без лишнего пафоса. Феликс остановился на более классическом варианте — молочно-белый костюм с чёрными деталями. Минхо же, как всегда, выбрал строгость — полностью чёрный костюм.

Они поехали на мероприятие разными машинами, но прибыли почти одновременно. Феликс и Хёнджин — вместе, Минхо — отдельно.

Само мероприятие больше походило на бал-маскарад. Все гости были в дорогих костюмах, зале царила атмосфера роскоши.

— Принц, выглядишь хорошо, — заметил Минхо, оглядывая Хёнджина.

— А ты как обосаный кот, — лениво ответил тот.

— Считаю это комплиментом, — усмехнулся Минхо.