«Братья»

Прошёл год. Отношения между Минхо и Хёнджином стали гораздо теплее. А вот с Феликсом всё оставалось по-прежнему — то они с Хёнджином спорили как кошка с собакой, то в какой-то момент смеялись вместе, будто лучшие друзья. В школе их даже прозвали самой красивой, но самой огненной парой. Но в последние месяцы ссор стало меньше, и Хёнджин с Феликсом начали больше ладить — почти как близкие. Хотя Хёнджин по-прежнему не воспринимал их «брак» всерьёз. Феликс к этому привык, хоть иногда всё ещё чувствовал ревность.

Отец Феликса тяжело заболел, и тот стал часто оставаться у него. Хан вернулся жить к себе — его маму вылечили. Всё шло к лучшему, пока в один день отец Феликса не скончался. Это стало ударом. Феликс замкнулся, стал тише, словно потух. У него больше не было ни одного родного человека.

Минхо, Хан и Хёнджин старались быть рядом. Особенно Хёнджин — он стал поддерживать Феликса больше других.
— Спасибо, Хёнджин…
— Пустяки. У тебя всегда есть я. Если тебе тяжело — просто скажи.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.

Эти слова что-то задели внутри Феликса. Впервые за долгое время он почувствовал спокойствие.

Однажды они с Хёнджином снова поссорились — по мелочи. Хёнджин, раздражённый, схватил куртку и выбежал из дома под дождь. Феликс остался злой, листал телефон, когда домой вернулся Минхо. Он снял пальто, прошёл в гостиную и, убедившись, что Хёнджина нет, быстро набрал номер и заговорил раздражённым голосом:

— Что значит, я больше не могу быть его опекуном? У меня полное право! Он мой брат!
— Но ведь он не родной…
— И что? Мне есть 18, я отвечаю за него. Он мой брат. По-настоящему.
— Хорошо, мы поняли.

Минхо сбросил звонок, устало опустился на диван и закрыл лицо руками. Феликс стоял в коридоре, прижавшись к стене, услышав каждое слово. "Хёнджин... не родной брат Минхо?.. Это правда?.. Почему никто не говорил об этом?" — мысли путались.

Через пару минут дверь распахнулась. Хёнджин вернулся — весь промокший до нитки.

— Ты чего, зонт не взял? — Минхо рассмеялся.
— Я не знал, что будет дождь, — буркнул Хёнджин.
Феликс взглянул на него и вдруг тоже засмеялся:
— Ты как капля дождя, честное слово.

А внутри — всё ещё гудело от услышанного.

На следующее утро Хёнджин проснулся с сильной болью в горле и головной болью. Тело ломило, и даже в тёплой комнате он дрожал от холода. Он еле смог встать с кровати и пошёл на кухню, закутавшись в одеяло.

— Ты чего такой? — удивился Феликс, когда увидел его. — Ты же весь бледный!

— Голова болит… и горло. Наверное, простыл вчера, — пробормотал Хёнджин и сел за стол, почти не держась на ногах.

Минхо, уже одетый к выходу, остановился и сразу нахмурился:
— Всё, в школу не пойдёшь. Ложись обратно. Я сам всё отнесу учителям. А ты — под одеяло, понял?

— Тааак… — Феликс нахмурился и ушёл в аптечку. Через минуту вернулся с таблетками и градусником. — Давай. Температуру сначала.

Хёнджин поворчал, но подчинённо засунул градусник. Пока ждали, Минхо ушёл греть бульон, а Феликс тихо сел рядом.

— Не мог просто зонт взять, да? Умник… — пробурчал он. Но в голосе не было злости. Только беспокойство.

— Я же не знал, — хрипло ответил Хёнджин.

Градусник пискнул. 38,4.

— Всё, ты официально пельмень, — заявил Минхо, появляясь с чашкой. — Будешь лежать, пить и выздоравливать.

Весь день Феликс и Минхо по очереди приносили чай, проверяли температуру, обсуждали, чем лучше сбивать жар. Хёнджин смеялся, насколько мог, и чувствовал странное тепло — не от пледа, а от их заботы.

— Спасибо, — шепнул он, закрывая глаза.
— Спи, — тихо ответил Минхо.
— Ты даже болеешь, как принц, — добавил Минхо и улыбнулся.

Утром Минхо сидел на кухне с чашкой кофе, просматривая документы на ноутбуке. Феликс бегал по дому, собираясь в школу.

— Я оставил жаропонижающее на тумбочке, — сказал он, застёгивая куртку. — Если станет хуже — сразу звони.

— Угу, спасибо, — отозвался Минхо, глядя на него поверх экрана. — Не волнуйся, я с ним.

Феликс кивнул и на прощание выглянул в комнату Хёнджина. Тот лежал под пледом, всё ещё бледный, но уже с лёгкой улыбкой на губах.
— Выздоравливай, глупый, — сказал он, помедлив на пороге.
— Удачи в школе, завистник, — прохрипел Хёнджин в ответ.

Феликс фыркнул и ушёл, хлопнув дверью.

Минхо, закончив дела, тихо зашёл в комнату Хёнджина с кружкой горячего чая.

— Как ты, принц мокрых улиц? — с улыбкой спросил он, ставя кружку на тумбочку.

— Принц почти умер, но всё ещё красив, — пробормотал Хёнджин, не открывая глаз.

— Ну, хотя бы честность осталась при тебе, — усмехнулся Минхо, присев на край кровати. — Если бы ты был чуть менее упрямым, я бы подумал, что ты выздоравливаешь.

Хёнджин приоткрыл один глаз и тихо улыбнулся.
— Ты заботливый, когда хочешь.

— Я всегда заботливый. Просто обычно ты этого не заслуживаешь, — подмигнул Минхо. — Но сегодня… ты даже милый. Видимо, температура творит чудеса.

Хёнджин закрыл глаза, но улыбка не исчезала.
— Сиди со мной?

— Конечно, — спокойно ответил Минхо, забираясь рядом на кровать и устраиваясь поудобнее. — Пока ты болеешь, я твой личный телохранитель. И нянька. И бариста. И стендап-комик, если надо.

— Угу… Только не шути больше. Я и так слабею, а ты ещё добиваешь.

— О, так это моё обаяние работает? Хорошо знать, — прошептал Минхо, глядя на него с мягкой улыбкой.

И они просто лежали в тишине, деля тепло, как будто за пределами этой комнаты не было ни школы, ни работы, ни дождя. Только покой.

Хёнджин уснул довольно быстро. Температура вымотала его, и он тихо посапывал, укрывшись пледом до подбородка. Минхо остался рядом, полулёжа на кровати, уткнувшись в телефон, но вскоре взгляд его сам собой скользнул к спящему Хёнджину.

Он приподнялся на локте, внимательно посмотрел на него. Лицо Хёнджина казалось особенно мягким во сне — спокойное, почти детское. Его ресницы слегка дрожали, дыхание было ровным, а губы чуть приоткрыты. Минхо непроизвольно усмехнулся.
— Даже больной ты невыносимо красивый, — прошептал он себе под нос.

Он не заметил, как приблизился ближе. Их лица разделяли всего пару сантиметров. Минхо просто смотрел. Впитывал. Будто не видел его раньше таким.

И вдруг — глаза Хёнджина медленно приоткрылись. Он сразу встретился взглядом с Минхо, который замер на месте. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, ни один не отводил глаз. В комнате повисло напряжение, будто всё вокруг исчезло, и остались только они. Что-то мелькнуло — искра, неуверенность, притяжение.

— Эм… — Хёнджин чуть приподнял бровь. — Ты чё так близко?

— Проверял, дышишь ли ты, — почти шепотом ответил Минхо, не отводя взгляда.

— И что, дышу?

— К сожалению, да, — усмехнулся он, наконец отстраняясь.

В этот момент открылась входная дверь.
— Я дома, — крикнул Феликс, сбрасывая обувь. Он вошёл в комнату и застыл, увидев, как Минхо отодвигается от лежащего Хёнджина, а тот краснеет, отворачиваясь к стене.

— О… — коротко выдохнул Феликс, не выказывая эмоций. — Не помешал?

— Нет, — ответил Минхо спокойно, вставая с кровати. — Мы просто… разговаривали. Он проснулся.

— Ага. Понял. — Феликс кивнул, но в глазах явно что-то мелькнуло. Он перевёл взгляд на Хёнджина, тот молчал, прикусив губу.

В воздухе повисло ощущение, что что-то изменилось.

Вечер выдался тихим. Хёнджин, закутанный в одеяло, полулежал на диване, иногда покашливая. Температура немного спала, но он всё ещё выглядел уставшим.

Феликс вошёл в комнату с кружкой чая и тарелкой с чем-то горячим.

— Бабайка , твой обед. Не подавись от счастья, — фыркнул он, ставя всё на столик перед Хёнджином.

— Спасибо, служанка, — хрипло усмехнулся Хёнджин, принимая чашку.

— Ха-ха, очень смешно. Ещё раз так пошутишь — плюну в суп, — буркнул Феликс, но без настоящей злости.

— Мог бы и без угроз. Хотя... как ты готовишь — всё равно на яд похоже.

Феликс прищурился.

— Не забывай, я единственный, кто за тобой сейчас бегает, — сказал он и сел рядом, облокотившись на спинку дивана. — Минхо, конечно, умеет красиво носиться с больными, но я, видимо, не так "обаятелен", да?

Хёнджин покосился на него.

— Не начинай. Я просто болею, а ты уже сцены ревности устраиваешь.

— Я? Я вообще не ревную. Просто... смешно, как ты быстро засыпаешь рядом с Минхо, а меня носком пинаешь.

— Ну, может, у тебя носки колючие, — фыркнул Хёнджин.

— Или ты просто не хочешь со мной рядом быть. Всё ясно, — наигранно вздохнул Феликс.

Хёнджин тихо засмеялся.

— Слушай, если хочешь, могу прямо сейчас чихнуть тебе в лицо. Будем болеть вместе, как "супружеская пара".

Феликс закатил глаза.

— Только не начинай этот цирк. Ты и так выглядишь, как упавшая роза. Только шипов не хватает.

— А ты как пёс, который сам укусил — сам и жалуется, — огрызнулся Хёнджин, но без злости.

Пара секунд молчания.

Феликс вдруг наклонился ближе, чтобы поправить одеяло, и, задержавшись на секунду, бросил:

— Всё равно ты красивый, даже когда бесишь.

— А ты бесишь, даже когда пытаешься быть милым, — пробормотал Хёнджин, отворачиваясь с ухмылкой.

Феликс надув щёки, поднялся с места:

— Ладно, принц, сам допивай чай. Я обиделся. Но если завтра снова встанешь с температурой — знай, я тебя не обниму. Максимум пну.

— С любовью?

— С ноги.