Тайна
Вы дождались этого, хихи! Прода, мои сладкие, ждет вас ниже! Однако, прошу вас ПОЛНОСТЬЮ перечитать весь фанфик от начала и до конца. Многие главы были изменены, какие-то моменты вырезаны или добавлены. Также поменялось повествование.
После того, как вы прочитаете прошлые главы, возвращайтесь сюда за продолжением!
Также не забывайте про мой тгк(не кликбейт(наверное)): princesswckd. Там всегда свежая информация. Люблю, целую, обнимаю.
Дверь Хомстеда.
Захлопнулась за нашими спинами с глухим стуком. Нас снова выгнали, как провинившихся щенков! Минхо(ну а кто же, блин, еще?) вытолкал нас из здания, когда Ньют что-то шепнул ему на ухо. Теперь я стояла на пороге, спиной к грубым бревнам, лицом к внезапно потемневшей Поляне, из-за больших набежавших туч. Воздух, еще недавно душный и пыльный, стал влажным.
Тереза стояла рядом, плечом к плечу со мной, но казалась бесконечно далекой. Она молчала, сжимая губы и обнимала себя руками. Ее лицо было восковым, глаза прикованы к щели под дверью, словно она пыталась увидеть сквозь древесину тот ужас, что остался внутри. Обвинение Алби в сторону Томаса теперь висело между нами незримой пеленой. Быть такого не может...
Томас... один из создателей? А что если так оно и есть? Но зачем тогда его отправили сюда? И зачем здесь я? Так много вопросов и так мало ответов!
Раздался оглушительный, чудовищный грохот, казалось, разнесший саму ткань неба пополам. Слепяще-белый свет на миг превратил Глэйд в выжженную негативную фотографию: черные силуэты бараков, белесые лица глэйдеров, замерших в странных позах.
Я вздрогнула всем телом. Инстинктивно пригнулась, вжав голову в плечи, руки сжались в кулаки. Сердце бешено колотилось, и я глотала воздух ртом. Что это?! В Спринге не было гроз и дождя. Только вой ветра, скрежет льда и тихий шелест снега. Этот звук... он был как взрыв, как падение гигантской ледяной глыбы прямо над головой, но в миллион раз громче. Он ударил по моим незащищенным нервам, отозвавшись паническим эхом.
Следом с неба полилась вода. Дождь. Сначала редкие, огромные капли, шлепавшие по пыльной земле, оставляя темные пятна размером с монету. Потом все чаще, гуще, пока не слились в сплошной, гулкий ливень. Запах пыли сменился резким озоном и сырой землей. Вода тут же пропитала мою тонкую рубаху, прилипшую к спине и заставила меня съежиться.
Глэйдеры, замершие на мгновение после удара молнии, бросились врассыпную, как муравьи из разоренного муравейника. Крики смешались с шумом дождя:
- Прикрыть Плантации! Быстро!
- Вёдра! Тащи вёдра под протечки!
- Чак! Где Чак?!
- Козы! Надо коз загнать в сарай! - неслось откуда-то справа, и я мельком увидела Крошку-Чака, пытающегося согнать перепуганных коз под навес.
Суета и паника. Но мы с Терезой оставались недвижимыми посреди этого потопа. Две мокрые статуи у закрытой двери. Вода стекала с наших волос и по моему лицу, смешиваясь с потом испуга, по лицу Терезы, маскируя возможные слезы. Я все еще ловила дыхание, пытаясь осмыслить двойной удар: страшную правду внутри и незнакомую, оглушающую стихию снаружи. Дождь хлестал по коже, незнакомый и назойливый, добавляя физического дискомфорта к душевной буре.
Я украдкой посмотрела на Терезу. Она стояла, обхватив себя руками, подбородок прижат к груди. Ее взгляд был устремлен не на дверь, а куда-то внутрь себя, в ту пропасть, что открыли слова Алби. Дождь лил на нее, но она, казалось, не замечала.
- Софи... - имя вырвалось у Терезы шепотом, едва слышным под шум ливня. Она не поворачивала головы. - Как думаешь, это правда? Ну, то что он сказал про Томаса?
Я сжала зубы. Я не знала. Честно не знала! И прежде чем я смогла найти хоть какие-то слова, чтобы успокоить Терезу, дверь Хомстеда снова приоткрылась. Высунулась рука Минхо, схватившая меня за запястье. Его лицо в щели было мрачным, как сама туча. Ну да, а каким еще быть лицу Минхо? Я закатила глаза, мирясь с болью от того, как он меня схватил. Привыкла уже.
- Внутрь, обе, быстро! - его голос перекрыл шум дождя. Он втянул меня за собой в сумрак барака, следом потянув и оцепеневшую Терезу.
Дверь захлопнулась, отрезая нас от грохота грозы снаружи, но не от грозы, что бушевала теперь в стенах Хомстеда и в наших собственных сердцах.
Мокрые, дрожащие, мы снова оказались в эпицентре, где решалась судьба нашего хрупкого мира.
***
Мы с Терезой стояли на пороге комнаты Алби, буквально истекая водой. Холодные струи стекали с наших волос, по щекам и за воротники. Промокшая насквозь ткань рубахи потемнела до черноты и, став почти прозрачной от воды, обрисовала контуры тела. На животе, чуть ниже ребер, проступило нечеткое, светлое пятно, неровный шрам почти вдоль всего живота на фоне слегка загорелой кожи. Я инстинктивно скрестила руки, прикрывая его, но, кажется, было поздно.
Ньют, стоявший спиной к нам, обернулся на шум входящих. Его взгляд скользнул по нашим мокрым фигурам, по испуганному лицу Терезы, по мне, пытающейся стать невидимкой. На долю секунды его глаза задержались на просвечивающей ткани у меня на животе, на контурах того светлого пятна. В его взгляде мелькнуло нечто, но он тут же отвел глаза и его лицо осталось каменным. Он промолчал. Не заметил? Сделал вид, что не заметил? Сейчас были куда более важные трещины.
Минхо, закрывший за нами дверь, излучал ярость, словно очаг в Убежище. Он стоял, широко расставив ноги, руки сжаты в кулаки и уперты в бока, мокрая от дождя майка прилипла к напряженным мышцам спины. Его взгляд метался между Алби, все еще сидевшим на койке с видом приговоренного, и Томасом, который казался призраком самого себя: бледный и дрожащий, с глазами, полными немого ужаса и отрицания. «Один из них».
- Все, что вы здесь услышали, забудьте, - голос Ньюта прозвучал резко и непривычно жестко. Он смотрел прямо на нас и признаться честно, я немного испугалась, - Каждое слово. Отныне это... - он сделал едва заметную паузу, словно даже ему было трудно произнести следующее. - ...моя, Алби и Томаса проблема. Не ваша. Не стоит говорить об этом. Ни с кем. Ни слова. Ясно?
Я почувствовала, как холод внутри сковывает меня сильнее мокрой одежды. Забыть? Как можно забыть обвинение, перевернувшее все с ног на голову? Вину на лице Томаса? Муку в глазах Алби? Но я увидела напряжение в челюсти Ньюта, ярость в позе Минхо и абсолютную потерянность Томаса. Промолчать сейчас — было правильно. У Глэйдеров и без этого забот хватает, а узнай, что Томас(которого многие и так считают шпионом) является «Создателем» его отправят в лабиринт или, чего хуже, забьют сами.
- Ясно, - отозвалась я.
Тереза, казалось, слушала, но не слышала слов Ньюта. Ее взгляд был прикован только к Томасу. Он стоял, отвернувшись и плечи его содрогались. Она сделала короткий шаг к нему, рука потянулась к его плечу - утешить? спросить? - но Ньют резко преградил ей путь.
- Тереза, - его голос снова стал тише, но не мягче. - Ясно?
Тереза вздрогнула, словно очнувшись. Ее голубые глаза, встретились с его стальным взглядом. Она кивнула, едва заметно. Слезы смешались с дождевой водой на ее щеках.
- Хорошо, - Ньют выдохнул, но напряжение в комнате не спало. Оно лишь сменило форму - стало сдавленным, как воздух перед новой вспышкой грозы. - Минхо, проводи их в комнату. И... проследи, чтобы они ни с кем не говорили.
Минхо кивнул, его взгляд скользнул по мне с привычной подозрительностью, но сейчас в ней читалось и что-то другое - понимание необходимости убрать нас отсюда.
- Пошлите, - буркнул он, открывая дверь.
Шум дождя и крики глэйдеров снова ворвались в комнату. Я бросила последний взгляд на троих у койки Алби: Ньют, отвернувшийся к окну; Алби, все еще смотрящий в пустоту с выражением человека, несущего непосильный груз; Томас, съежившийся, как побитый щенок. И на Терезу, чья рука все еще была протянута в его сторону.
Потом я развернулась и шагнула за Минхо. Дверь комнаты Алби захлопнулась за мной снова, оставив кризис внутри, а меня в потоках чужого дождя, с новыми тайнами и старыми шрамами, которые теперь видел еще один человек.