глава 27.1
-Куда дальше? — Голос таксиста вытягивает меня из состояния ступора. Я моргаю, пытаясь понять, что он спросил. Я всё ещё головой там. В кабинете Шаха. Если честно, то до конца не понимаю, что и я правда решилась.
Поворачиваюсь к окну. И только сейчас понимаю, что мы уже в деревне. Я на эмоциях таксисту называла название деревни. А после мы долго ехали. Я в прострацию ушла.
— Наверное... прямо нужно, — шепчу, но сама не уверена, куда ехать.
Слышу тяжёлый вздох мужчины. Но я и правда не уверена. Здесь раньше всё иначе выглядело. Несколько десятков домиков. Все скромные и однотипные. Но сейчас... Сейчас же их много. Все разные. Огромные. Я не узнаю ничего, хотя внутри что-то сжимается. Я точно правильно приехала. Название деревни я хорошо помню.
Я нервно вгрызаюсь в губу. И пальцами сумочку сжимаю.
— Вы вообще знаете, куда вам нужно? — Раздражённо спрашивает таксист, бросая на меня косой взгляд в зеркало. Его голос заставляет нервничать ещё сильнее.
— Ещё немного прямо, — голос дрожит, я пытаюсь успокоиться, но пальцы сами сжимаются сильнее.
Таксист раздражается сильнее, я нервничаю. Он же не высадит меня просто на улице, правда?
Снова зубами в губу впиваюсь. Мне кажется, что уже ничего не выйдет. Я не могу вспомнить, куда свернуть или проехать. Здесь всё другое. Когда я уже готова сдаться, вдруг вижу это — знакомые столбики. Один из них испачкан жёлтой краской. На нём нарисован цыплёнок. Тот самый цыплёнок, которого я рисовала много лет назад. Я даже вперёд подаюсь, чтобы точно рассмотреть.
— Остановите! — Почти кричу.
Водитель бросает на меня странный взгляд, но бьёт по газам. А я как ненормальная столбик рассматриваю.
— Тут выходишь?!
— Нет, проедете ещё три дома вперёд, — произношу с улыбкой. Таксист тихо матерится, но едет.
Сердце екает, когда я домик вижу. Мой домик. Наш. Внутри всё сжимается так, что, кажется, я сейчас не выдержу. Слёзы комом подступают к горлу, и я не могу больше их сдерживать. Я нашла его. Я здесь.
Таксист резко тормозит и, не дожидаясь, пока я выйду, разворачивается ко мне:
— Плати давай.
Протягиваю ему сумму, о которой мы договаривались.
— За город двойная такса.
Я моргаю, не понимая, о чём он. Ведь он говорил совсем другую сумму.
— Но вы же сказали... — пытаюсь возразить, голос подрагивает от растерянности.
— Я на тебя времени сколько уграл, — резко бросает он, его глаза сверкают от раздражения, — плати или...
Я достаю деньги, отдаю почти половину того, что осталось. Он хватает их, и я слышу щелчок. Боже, машина до этого заблокирована была.
Быстро выхожу на улицу, и машина таксиста моментально с места срывается.
Я стою перед домом, не решаясь войти. Ветер обдувает лицо, волосы прилипают к щекам, но я не двигаюсь. Всё, что мне нужно, это сделать шаг вперёд, но этот шаг даётся тяжело. Здесь так много воспоминаний. Здесь был мой папа, были счастливые дни. Но теперь... теперь только пустота.
Наконец, я делаю шаг вперёд и открываю дверь. Запах пыли и времени ударяет в лицо, и я чуть не задыхаюсь от нахлынувших эмоций. Пальцами провожу по стенам, чувствуя каждую неровность, каждую трещину. Папа всегда любил этот дом. Для меня он всегда был как укрытие от внешнего мира. Но теперь он покосился, скрипит. Дом точно нуждается в ремонте. Всё осталось на своих местах. Просто припало пылью и паутиной. Но одно меня точно радует — сюда никто не заходил. И это хорошо. Это значит, что здесь безопасно. Я могу здесь спрятаться. Спрятаться от всего этого ужаса.
Но не успеваю я даже порадоваться этой мысли, как позади раздаётся скрип двери. Сердце замирает, пальцы судорожно цепляются за стену. Я резко оборачиваюсь и вижу, как в домик входят двое мужчин. Их лица грубые, в глазах злорадные искры.
Я назад отступаю. Чувствую, что эти люди плохие. Это и по лицам, и по взгляду их видно. И от них плохая энергетика исходит.
— Кто не спрятался, я не виноват, — насмешливо говорит один из них, оглядывая меня сверху до самих пяток, как хищник, смотрящий на свою добычу. — Вот, значит, ты какая, дочка Бурого.
Я стою, будто парализованная. Внутри всё скручивается в тугой узел. Он знает, кто я.
— Заебались мы уже за тобой бегать, — добавляет второй, его голос полон раздражения, и он делает ко мне шаг.
Моё сердце колотится в груди так громко, что, кажется, оно сейчас вырвется наружу. Только сейчас я понимаю, какую огромную ошибку совершила.