глава 22.1
После моих слов в комнате моментально напряженная атмосфера становится. Я буквально каждой клеточкой чувствую, как викинг напрягается. А после матрас прогибается. Потому что викинг рядом укладывается.
— Сюда иди, — грозным голосом произносит. Притягивает меня так, что я буквально полностью на него ложусь.
Голова на его груди лежит, и я могу слышать, как бьется его сердце. Любопытно, в самом начале нашего знакомства я была готова поспорить, что сердца у викинга просто нет. А сейчас слышу, как оно в груди колотится.
— Как ты меня назвала? — Спустя минуту спрашивает Шах. А я голову вверх задираю.
— Викинг, — произношу с улыбкой, — я как первый раз тебя увидела, сразу так про себя назвала. Ты похож.
— Похож? —Чонгук бровь выгибает вопросительно. Хмурится.
— Ты такой же большой, — чтобы слова свои подтвердить, я рукой по его мышцам провожу. Он моментально напрягается, от чего мышцы еще тверже становятся, — сильный, грозный.
— Малыха, бля... — Его голос хрипеть еще больше начинает. А у меня на коже мурашки появляются. Я замираю. Только сейчас понимаю, что что-то происходит. В мой живот что-то упирается. Твердое. Пульсирующее. И взгляд викинга. Он меняется. Глаза приобретают другой оттенок. Темнее становятся.
Шах резко притягивает меня ближе, его пальцы вонзаются в мою талию, сжимая так, что на коже точно отметины останутся.
Моё дыхание сбивается, когда я оказываюсь настолько близко. Еще немного и наши губы могут соприкоснуться. Лишь от одной этой мысли внизу живота все диким жаром обдает.
— Викинг, значит, — его голос звучит глухо, но в нём явно слышна угроза, или, может, предупреждение?
Я пытаюсь улыбнуться, но губы предательски дрожат, когда его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Он смотрит на меня так, словно хочет сжечь, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Сердце колотится так, что я думаю он тоже это слышит.
— Ты же понимаешь, что не должна играть с огнём, малыха? — Шепчет он, и я чувствую его дыхание на своей коже.
Его рука медленно, но уверенно скользит по моей коже, начиная с шеи, и спускается ниже, по позвоночнику. Под кожей приятное тепло разливается. Прямо как тогда... В его спальне, когда мы...
— Если я решу сжечь, от тебя ничего не останется.
Шах продолжает взглядом гипнотизировать. А я неожиданно злюсь. Почему они все меня пугают? Постоянно вот эти угрозы.
— Может, я хочу сгореть, — голос выходит слабым, почти шепотом. Но я вижу, как его глаза темнеют ещё больше, в них появляется какой-то дикий, почти безумный блеск.
— Совсем отбитая, — его тон становится ещё более суровым, а мышцы совсем стальными становятся подо мной.
Я только собираюсь что-то ответить, как он неожиданно притягивает меня ближе. От поцелуя нас отделает лишь миллиметр. Я уже чувствую его вкус на своих губах.
— И что ты теперь будешь делать, цветочек? — Шах смотрит прямо в глаза, его лицо опасно близко. Моё тело будто бы парализовано, но в то же время всё внутри горит, каждый нерв натянут до предела.
Я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.
— Ты так напрашиваешься, а что будет если напросишься? — Шепчет он. — Я не прощаю слабости, не терплю игры. — И, не дожидаясь ответа, он впивается в мои губы, грубо, жадно, словно пытается забрать всё до последней капли.
Я чувствую, как его руки сильнее сжимают моё тело, и понимаю — я не просто играю с огнём, я уже горю в этом пламени, и назад дороги нет.