глава 14.1
В эту секунду мне даже дышать страшно. Божечки, он не врал, получается? Не может же быть совпадением, что эти ужасные люди тоже по ошибке меня дочерью Бурого считают.
Мне страшно. До дрожи. И в таком состоянии в голове куча мыслей проносится. А что я на самом деле про своего отца могла знать в двенадцать лет? То, что он мой папа? То, что играет со мной? Что люблю его? Ну вряд ли бы я могла знать, какими делами он занимался. Я могла отрицать всё сказанное викингом, пока он один такой был. Но сейчас уже действительно становится страшно. Эти люди знали, где нас брать. Знали адрес моего старого дома с отцом. И самое ужасное, что они знали, как я выгляжу. Теперь я вспоминаю тот взрыв, который я за салют приняла, когда меня викинг в багажник закинул. Возможно, это тоже было со мной связано?
Но все мысли из головы вылетают, когда я слышу три громких звука. Ужасных. Оглушающих. Свистящих. Громко взвизгиваю. Ладошками уши закрываю. Позади меня раздаётся громкий звук. Но уже не такой, как эти три. Как будто кто-то упал позади меня. А дальше... Хрип и стоны.
Я хочу глаза открыть, не знаю зачем. Просто порыв непонятный. Но Шах как будто мысли мои читает.
— Зажмурилась и не дёргаешься! — Рявкает, и я слушаюсь. Снова зажмуриваюсь сильно-сильно.
— Шах, ты пожалеешь. — Слышу перепуганный голос того, с кем викинг до этого общался. Он ему пообещал колено прострелить. После руку. А после...
— Коленная чашечка, — викинг безжалостным тоном произносит и снова этот громкий звук, а дальше хрип.
— Сука, — визжит и, кажется, на пол падает. Я только по звукам понимать могу.
— Рука, — новый звук, я снова вздрагиваю и сильнее жмурюсь.
— Хон не простит, — всё не успокаивается. А я уже вся дрожать начинаю. Потому что понимаю, что ещё один громкий звук и он больше никогда ничего не сможет сказать.
— Переживу как-то, — и ещё один свистящий звук. А дальше тишина.
Я продолжаю дрожать. Всё понимаю. Полностью всё, что произошло. И понимаю, что он это из-за меня сделал.
То, что викинг приближается, я чувствую. Тепло становится. От него как будто мощная энергетика исходит.
— Малыха, — стоит только его голос услышать, как я тут же вперёд подаюсь. Интуитивно бросаюсь. Руками его шею обхватываю и носом в грудь утыкаюсь. Дрожать ещё сильнее начинаю, и слёзы сами из глаз катятся. — Ты совсем расклеилась, — чувствую, как он весь напрягается от того, что я на него бросилась. Даже в голосе какая-то неуверенность чувствуется.
Но я не отпускаю. Лишь вжимаюсь в него сильнее.
— Глаза не открывай, — снова его командный тон, а я киваю согласно. Я не открою. Потому что если открою, то они мне по ночам сниться будут. И в следующую секунду ладони Шаха мою талию сжимают. Он меня подхватывает как пушинку и несёт. А я в него так вжимаюсь, как будто он меня бросить может и уйти. Оставить меня здесь. С ними.
Мы идём недолго. Звук открывающейся дверцы. После меня на сидение усаживают. Викинг сам меня ремнём безопасности пристёгивает. А я всё так же зажмурившись сижу. Даже когда машина с места трогается, я глаза не открываю.
— Открывай, можно уже, — выдаёт с какой-то ухмылкой.
Я потихоньку глаза открываю.
— Для того, чтобы послушной такой была, какая-то херота произойти должна, да, малыха?
А я всё дрожь в теле унять не могу. Мне как будто до ужаса холодно. Зубы стучат.
— Блядь, — Викинг зубы стискивает, назад оборачивается, а после мне что-то протягивает, — накинь на себя, дрожишь вся.
Это что-то его кофтой оказывается. Большой такой. И вся им пахнет. Я послушно в неё кутаюсь. И потихоньку тепло окутывает тело.
— Эти люди... Они... — Зубы всё ещё стучат, голос дрожит.
— Я тебе говорил, что батя твой херни наворотил, а расхлёбывать тебе оставил.
— Я не понимаю... Папа давно умер. Для чего я им нужна?
— Чтобы рассказала, где твой отец спрятал то, что украл. Они долго ждали, пока ты из пансиона выйдешь. Вот дождались.
— Но я ничего не знаю!
— Малыха, бляха, ты совсем... Короче, не дашь то, что они хотят, тогда с тебя моральную компенсацию возьмут. Хоть как-то утолить разочарование.
— Какую компенсацию?
Викинг в мою сторону голову поворачивает. Смотрит так, что я сразу всё понимаю и только сильнее в кофту кутаюсь. А я думала, что после пансиона хуже быть не может. А по сути... весь кошмар только начинается?