«Star» [вимины/чигуки]

— Чонгук! — окликнул любимый звонкий голос Чонгука, который выходил из дверей агенства и не видел никого вокруг.

      Только что он прошёл мимо Чимина, не заметив его и опустив глаза в пол. Все ещё оглядываясь по сторонам, пытаясь рассмотреть каждый раз среди прохожих Чимина, он не терял надежды увидеть его, и каждый раз представлял, как броситься к нему на шею и никогда не отпустит. Они не общались с того самого момента, как расстались в скверике больницы, не звонили и не писали, не виделись и не пытались, хотя так сильно хотелось.

А сердце Чонгука лишь замерло. Он обернулся и увидел перед собой Чимина, который улыбнулся и сделал неловкий шаг навстречу ему. Все слова в один миг исчезли, и язык не хотел слушаться, только теперь сердце билось с сумасшедшей скоростью.

— Чонгук, как ты? Прости, что выгнал тебя тогда и ещё наговорил ерунды какой-то, — сказал Чимин.

— Пожалуйста, не извиняйся, я понимаю, каково тебе тогда была, а я совсем не думал в тот момент о твоих чувствах, — сказал Чонгук и закрыл лицо руками, потому что чувствовал, как краснеет, — извини.

— Стой, можешь подождать меня здесь? — опомнился Чимин, — я сейчас приду.

      Он забежал в агентство, оставив Чонгука одного стоять возле двери, но уже через пять минут дверь снова открылась и на пороге появился Чимин с какими-то папками и бумажками, внимательно рассматривая их.

— Что это? — с недопониманием на лице спросил Чонгук.

— Я забрал все документы из агенства, своё портфолио и разорвал все договора, — произнёс на одном дыхании Чимин, перебирая на ходу бумажки.

      Они пошли по той самой улице, по которой обычно Чонгук провожал его до дома, и его захлестнули воспоминания, как они встретились здесь, когда впервые шли в агенство, потом ещё так много всего, что связывало их, а теперь у них и не осталось ничего общего, ни агенства «Звездочка», ни общей парты в школе, все растворилось за эти две недели из расставания.

— Ты сейчас серьезно?

— Я бы хотел ответить «нет», но у меня нет другого выбора, — сказал Чимин, замечая на себе пристальный взгляд Чонгука, который он никак не мог оторвать от него, и опустил глаза на асфальт.

— И чем ты будешь заниматься после школы?

— Не знаю, я думал, пойти учиться дальше куда-нибудь, мне нужно только сейчас досдавать темы, которые я пропустил и тесты, кое-что подтянуть, поучить... может быть...

— Это же совсем не твоё.

— Знаю, но... — хотел возразить Чимин, но Чонгук прервал его:

— Почему бы тебе просто не продолжить карьеру модели?

— Вчера я пришёл в студию, и как только я переступил ее порог, то решил, что больше никогда не буду сниматься, — Чимин говорил тихо и с ноткой грусти в голосе, сильнее прижимая к себе папку с бумажками, — а что ты планируешь?

— Учиться я точно не хочу, поэтому оставлю все как есть и продолжу сниматься дальше, — сказал Чонгук и через пару секунд добавил, — мне предложили ходить по подиуму.

— Ну вот, а что бы ты делал, если бы выкинул тогда визитку того дядечки, подсунувшего мне ее?

— То же, что и ты, — улыбнулся Чонгук, — а кстати, что это за дядечка? Ты видел его в агентстве хоть раз?

— Нет, не видел, — отрицательно помахал головой Чимин и выронил из рук папку.

      Чонгук быстро поднял ее, открыл первую страницу и прочитал: «Пак Чимин. 17 лет. Рост: 173 см. Вес: 61 кг», и почти на весь лист огромная его фотография: пухлые губы, манящие глаза, небольшой носик, длинная изящная шея с выразительными ключицами, которые были видны из чуть расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке. Чем больше он смотрел — тем больше влюблялся в него, как в первый раз.

— Давай, — выхватил портфолио Чимин и впервые за две недели улыбнулся, — мы уже пришли. Может, зайдёшь, выпьем чаю, ну или вина...

***

      С каждым выпитым глотком становилось тяжелее дышать, в лёгких не хватало воздуха, а глаза Чимина, сидящего напротив, наполнялись грустью. Когда они встретились у агентства, Чонгук и не заметил эту глубокую печаль в глазах, а сейчас она так четко читалась. Взгляд Чонгука упал на календарь на стенке. «31 мая» — прочитал он и удивился.

— Сегодня ведь последний день весны, — сказал Чонгук, раскачивая в руке бокал с вином.

— Я и не заметил, как она пролетела мимо нас, — монотонно произнёс Чимин.

      Эта весна так незаметно подкралась в их жизнь, принося с собой столько тоски и печали, радости и счастья, что за всю свою жизнь им не удалось испытать такой букет чувств, чем за эти несчастные три весених месяца. Чонгуку вдруг стало так не по-себе от этого, что захотелось заплакать. Он смотрел на наполовину пустой бокал и силой сдерживал слезы, разрывающие его на части. Все было так смазано и пусто: грустный, но в то же время спокойный и холодный взгляд Чимина, его небольшая квартирка, эти два бокала с недопитым вином. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько мерзко, что все вокруг вызывало отвращение. Присутствие Чимина ещё больше сдавливало и нагоняло мрачные мысли. В воздухе висела безысходность.

— Почему все так? — неожиданно спросил Чимин, будто Чонгук знал ответ на этот вопрос.

— Ничего не зависело от нас, просто так сложились обстоятельства. Мы ничего не можем исправить, — проговорил Чонгук и залпом допил вино.

      Его головная боль в разы усилилась, начинало казаться, что болит все тело до кончиков пальцев. Чимин был задумчив и очень красив, его серьёзное выражение лица и ровно уложенные пепельные волосы с немного отросшими корнями ничуть не портили его, а наоборот, он выглядел совсем взрослым и привлекательным.

      Они не виделись около двух недель, и каждый день Чонгук ложился в холодную кровать и просыпался с мыслями только о нем, молился о их встрече, пусть даже случайной, как сегодня. И вот сейчас он снова сидит напротив него на его же кухни, держа в руке бокал вина. Он вспомнил, как тогда был счастлив, так счастлив, что от одних воспоминаний кружилась голова и порхали бабочки по телу. Он так искренне любил его, что готов был сделать все, что угодно, но не сделал совершенно ничего, когда ещё не было поздно и, может быть, этого всего не произошло бы. Да и почему любил, когда и сейчас безгранично любит, только это чувство стало другим, полностью обосновавшись в нем вместе с мыслью, что Чимин уже никогда не станет его. Сейчас Чимин сидел напротив, время от времени бросая на него взгляд, пытаясь хоть как-то натянуть безэмоциональную улыбку, делая вид, что все хорошо, но Чонгук не мог считать с его почти чёрных как бусинки глаз ничего, кроме пустоты.

— О чем ты задумался? — прервал тишину Чимин и налил вино в пустой бокал Чонгука под сверлящим насквозь взглядом.

— Да так, совсем не о чем, — соврал Чонгук, ведь все его мысли были посвящены Чимину.

— Чонгук, раз ты все давно знаешь, я хотел спросить тебя о Джине.

— О Джин-хёне? Я не видел его с того дня, — Чонгук снова стал осушать свой бокал.

— Почему? Хотя, меня это не должно касаться...

— Он просто исчез, но я думаю, что хён улетел в Японию.

— Почему именно туда? — с интересом спросил Чимин.

— Чимин, я бы не хотел сейчас говорить об этом, чтобы не ворошить прошлое. Ведь это и тебя тоже отчасти касается...

— Чонгук-и, — произнёс Чимин и положил руку на его щеку, от чего Чонгук лишь прикрыл глаза, утопая в ее прикосновении, — все нормально, просто расскажи мне.

      Чимин так давно хотел услышать эту горькую правду, которую уже никогда бы не услышал из уст Тэхена, что сейчас его переполнили эмоции и, он напрягся, внимательно смотря в грустные глаза Чонгука, чтобы уловить каждое его слово.

— Год назад Джин-хён познакомился в Японии с Тэхеном, — сказал Чонгук и почувствовал, как рука в его ладошке, нежно касающейся ее, замерла, но на лице Чимина не отразилось ни одной эмоции, ведь все было спрятано внутри, — они встречались какой-то короткий период, а потом Джин-хён резко уехал, оставив его одного. И только в марте этого года Тэхен вернулся в Корею из Японии.

— Он никогда не говорил об этом.

— Я думал, ты знаешь, что он год жил в Японии, — сказал Чонгук, снова потянувшись к бокалу, хотя уже и так хорошо выпил и отчасти не понимал, что говорит, — больше и нечего рассказывать, только то, что хён любил его. Твоя рука так дрожит, Чимин, я не должен был говорить об этом, прости.

— Нет, это я не должен был спрашивать, — сказал Чимин и попытался убрать свою руку, которую Чонгук не пускал, поэтому он только смог отодвинуть свободной рукой от него вино, которого на сегодня было достаточно.

       С каждым словом Чонгука его как прошибало током. Оказывается, он не знал совершенно ничего о Тэхене, ничегошеньки о его прошлой жизни: как он жил, кого он любил, о чем мечтал,... Неужели он весь этот год любил Джина, а Чимин был для него лишь игрушкой, чтобы скрасить одиночество? С трудом верилось в это, но казалось именно так, вся эта фальша вокруг твердила об этом. Он уже готов был прямо сейчас медленно сходить с ума от собственных мыслей, но рука Чонгук как будто не давала сделать это. Она ведь не отпустит его никогда?...

      Тело Чонгука совсем не слушалось от выпитого вина и сосредоточенного взгляда Чимина напротив, он привстал и наклонился к нему, прикоснувшись к его чуть приоткрытым и сладким губам, в очередной раз не сдержав свои эмоции, все время державши их глубоко в себе.

      Одно касание губ Чонгука, и Чимин на мгновение потерялся, ему вдруг захотелось немного больше, немного больше, чтобы окончательно забыться и раствориться в нем. Мысли так испугали, что он резко встал и подошёл к столешнице, пытаясь найти подходящие слова, но только ощутил руки Чонгука, которые гуляли по животу. Чимин перестал контролировать себя, свои чувства и мурашки по коже, тепло, разливающееся по нему, и уже он сидел на столешнице, ощупях как его руки обхватывают его бёдра.

— Можешь никогда больше не сдерживать себя, Куки, — переводя дыхание, прошептал на его ухо Чимин.

      Щеки, шея, губы Чонгука, — все было таким горячим, таким таким родным, привычным, но совсем другим одновременно, что Чимин свободно стянул с него чёрную футболку и положил голову на его оголенное плечо, утопая в его ласках и ощущая себя настоящим.