Глава 32
Рафаэль
Я приседаю у изножья кровати и смотрю на спящего Доминика сквозь объектив камеры. Свет от утреннего солнца красиво падает на его тело. Он лежит на животе, спрятав одну руку под подушку. Простыни спутались вокруг икр, оставив открытыми сильные мускулистые ноги. Его роскошная задница освещена ярче всего. На пояснице лежит тень, затем свет усиливается, освещая плечи и очерчивая линию его челюсти.
Он невероятно красив.
Я делаю несколько снимков и тихо выхожу из спальни, не желая его будить. Он и так плохо спит, а последние дни выдались особенно тяжёлыми.
Тихо прикрываю за собой дверь спальни и иду голышом через всю квартиру в гостиную рядом с кухней. Обычно я первым делом варю кофе, но сегодня меня словно магнитом тянет к блестящему черному роялю. Я оставляю камеру на журнальном столике и сажусь на банкетку.
Начинаю играть тихую мелодичную пьесу. На таком расстоянии музыка не должна потревожить Доминика.
Я перехожу от одной мелодии к другой. Обычно я играю громче, но сегодня мне нравится приглушенное звучание. Без экспрессии, без напора.
Музыка поглощает меня целиком, и я не замечаю, как Доминик бесшумно появляется в дверном проёме. Улавливаю краем глаза движение, поднимаю голову и вижу, что он наблюдает за мной, держа в руках чашки с кофе. Улыбнувшись, я продолжаю играть.
Он подходит ко мне - босой, в серых спортивках и без футболки, такой соблазнительный, что я перестаю играть, отрываюсь от клавиш и беру предложенную чашку эспрессо.
Доминик встаёт позади, небрежно обнимает меня за плечо и поглаживает мою грудь. Ему нравится прикасаться ко мне. И я чувствую, как во мне просыпается возбуждение, заставляя член приподниматься. Прикосновения Доминика становятся требовательнее, он замечает, что я возбуждаюсь. Впрочем, неудивительно – я же голый.
- Зачем тебе камера? - спрашивает он чуть охрипшим после сна голосом.
- Фотографировал тебя.
- Меня? Когда? - удивленно переспрашивает он. – Зачем?
- Прежде чем уйти из спальни. И вчера вечером сделал один кадр. Возможно, вставлю их в рамку.
Он фыркает.
- И повесишь в нижней части «Лаш»?
Я раздраженно смотрю на него через плечо.
- Ну уж нет! Эти снимки лично для меня.
- У меня хоть есть право решать, вешать эти фото на стену или нет?
- Нет, - отвечаю я, отпивая кофе.
- Хм, - задумчиво тянет он.
Мне любопытно, начнёт ли он спорить со мной по этому поводу. Всё может быть. Но он меняет тему.
- Сегодня вечером я хочу куда-нибудь с тобой сходить.
- Ты приглашаешь меня на свидание? - удивленно уточняю я.
- Ага.
Я допиваю эспрессо и ставлю чашку на рояль.
- А у меня есть право решать, соглашаться или нет?
Он наклоняется и целует меня в шею. Я довольно вздыхаю, чувствуя, как возбуждение усиливается.
- Нет, - рычит он мне на ухо.
Я поворачиваю голову, и мы целуемся через плечо. Потом Доминик прерывает поцелуй, выпрямляется и говорит:
- Продолжай играть, малыш. Я трахну тебя чуть позже.
Улыбаясь, я позволяю своим пальцам танцевать по клавишам, пока Доминик относит пустые чашки на кухню и начинает готовить нам завтрак.
Авторские бредни (и что будет дальше)
Надеюсь, вы насладились этой дикой, темной, эротичной историей Рафаэля и Доминика. Я очень переживала, сводя их вместе, потому что оба они – настоящая взрывчатка, и я боялась, что пламя от их взаимной реакции станет неконтролируемым. Но они были нужны друг другу. Думаю, ни один из них не смог бы стать собой с кем-то еще.
Их сложные отношения сделали этот роман непростым в написании. Сначала они оба рассматривают свою связь как просто секс. Но именно потому, что этот секс лишён всяких барьеров и так чертовски искренен, они видят друг друга настоящими. Они не собирались влюбляться, но ничего не смогли с собой поделать - и слава богу, нашли в себе смелость открыть сердца для этого чувства. Для таких мужчин, как они, уязвимость – это адский вызов. Может быть, именно поэтому за ними было так захватывающе наблюдать.
А теперь… какое же темное наслаждение ждёт нас дальше?
Ммм, потерпите немного…
Роман Константайн уже мечется, как дикий зверь, в своей клетке, а Лукас Прескотт вот-вот окажется в ловушке рядом с этим очень опасным мужчиной. Я не могу дождаться, когда вы, наконец, встретитесь с ними в «Одержимости» (Possession).