37 глава
Весенний утренний свет мягко ложился на подоконники дорогой квартиры, воздух был тихим, только за окном лениво гудели машины. Яна сидела на краю дивана в своей тонкой кофте, босиком, с кружкой остывшего кофе. Пете всё ещё не было, и внутри росло тревожное ощущение, будто снова начинается что-то плохое. Она уже не могла просто ждать — пальцы дрожали, когда она в пятый раз набрала его номер. Абонент не отвечал.
Но вот в дверях послышались ключи.
Яна вскочила.
— Петя?.. — голос сорвался от облегчения и гнева, но как только он вошёл, всё забылось.
В руках у него был огромный букет бордовых роз, а в кармане бархатная коробочка. Он стоял в пороге, как мальчишка, немного смущённый, но счастливый.
— С днём рождения, — тихо сказал он.
Яна закрыла лицо руками. Всё внутри будто согрелось. Она сделала шаг к нему, потом ещё.
Он протянул ей розы, она прижала их к груди, вдохнула аромат — и сразу же, не выдержав, подошла ближе, обняла его, прижалась щекой к щетине на его подбородке.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она. — Это всё мне?
Петя молча открыл коробочку — внутри было тонкое золотое ожерелье с крошечным кулоном в форме звезды.
— Ты у меня одна такая. Хоть звезду тебе сорву, если скажешь.
Яна выдохнула, взяла его лицо в ладони, поцеловала медленно, как будто всё встало на свои места. Её глаза блестели. Она прошептала:
— Я люблю тебя. Очень.
Он притянул её к себе, крепко обнял, и они просто стояли, молча, среди весеннего света и тишины.
— Я боялась, что ты не придешь... — прошептала она, прижавшись к его груди.
— Я себя забуду, но не тебя, поняла? — голос Пети был низкий и хриплый. — Хочешь, поедем куда-нибудь? Только ты и я. На день. На два. Куда скажешь.
— Я хочу просто быть рядом, — сказала Яна. — Всё остальное — не важно.
Он кивнул, потом засмеялся:
— Тогда сначала — завтрак. Я купил твои любимые булочки.
— И кофе?
— И кофе. С ванилью.
— Ты становишься слишком идеальным, Карасёв, — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы.
— Не пугай, а то сбегу, — ответил он и поцеловал её в лоб.
———
Питер, весна 1995. Прошла неделя.
Теплый вечер стелился по улицам. Воздух пах черёмухой и асфальтом после дождя. Яна шла рядом с Петей — в лёгком пальто, волосы чуть растрёпаны, лицо светлое. Последние дни были будто из другого мира: кофе на рассвете, книги в обнимку, его ладонь в её — крепкая, надёжная. Казалось, всё позади.
Петя остановился у круглосуточного киоска.
— Сейчас, подожди здесь. Две минуты — и я вернусь.
— Хорошо, — Яна кивнула, улыбнулась. — Только не теряйся.
Он исчез за стеклянной дверью.
Яна осталась одна, прислонилась к столбу, смотрела, как прохожие идут по тротуару, спешат. Весенний ветер тронул её волосы. Где-то вдалеке кричали чайки.
И вдруг — тормоза.
Чёрная «Волга» резко подъехала к обочине. Стёкла тонированные, но переднее пассажирское окно опустилось.
Яна успела только повернуть голову.
— ПЕТЯ!.. — голос её сорвался в крик.
Вспышка. Хлопок. Всё исчезло.
Пуля вошла в висок — чисто, быстро. Тело Яны дернулось, и она, как кукла, рухнула на асфальт. Кровь растеклась лужей, смешавшись с весенней водой.
Машина тут же рванула с места и исчезла в темноте улицы.
Через секунду Петя вылетел из магазина, в руках бутылка и сигареты. Он остановился, когда увидел толпу и красное пятно на мостовой. Медленно пошёл ближе. У него дрожали руки. Всё было нереально.
А потом он увидел её лицо. Глаза открыты. Больше нет дыхания. Ветер играл с её волосами, будто ничего не случилось.
— Нет... — прошептал он.
Он упал на колени. Прижал Яну к себе.
— Нет-нет-нет, прошу тебя... — губы дрожали, руки в крови. — Не умирай, слышишь? Не уходи...
Он раскачивался, как ребёнок. Кровь была у него на губах, на щеках, он не чувствовал ничего, кроме холода.
Кто-то уже звал скорую. Кто-то кричал. Но для Пети весь мир замер.
Он обнял её, как мог. Молчал. И только тихо повторял:
— Моя... Моя девочка... Прости. Я не уберёг...
———
Петя открыл глаза в темноте. Горло сжало от паники, на лбу — холодный пот. Он тяжело дышал, будто только что бежал через ад.
— Яна... — прохрипел он и резко сел.
Сердце колотилось в груди, как будто вырвется наружу. Он повернулся — и увидел её.
Яна спала рядом, свернувшись клубочком, спокойная, родная. Живая. Тёплая.
Он дрожащей рукой убрал прядь с её щеки и вдруг резко прижал её к себе.
— Я здесь, — прошептал он, — ты здесь... слава Богу...
Он начал целовать её в губы, в лоб, в висок. Он держал её крепко, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.
Яна сонно открыла глаза, приподнялась и села на кровати, прикрываясь одеялом.
— Петь... что происходит?.. Ты в порядке?
Он не сразу ответил. Смотрел на неё, как на чудо.
— Мне приснилось... что тебя убили, — голос срывался. — Прямо на улице. Выстрел... ты упала... я держал тебя, а ты была... холодная.
Яна замерла, затем медленно потянулась к нему, положила ладонь на его щеку.
— Это всего лишь сон... — мягко сказала она. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо.
Он опустил голову, прижался к её груди. Взрослый, сильный мужчина, у которого хватило духу убивать и защищать, сейчас был просто сломленным человеком.
— Я не хочу терять тебя, Яна... — прошептал он. — Я не справлюсь, если вдруг...
Она поцеловала его в макушку, гладила по спине.
— Ты не потеряешь. Я не уйду. Обещаю.
Они лежали так ещё долго — тесно прижавшись, в тишине. И только через полчаса Петя сказал, уже спокойнее:
— Знаешь... я всё равно куплю тебе бронежилет. Розовый. Чтобы ты никуда от меня не делась.
Яна хмыкнула и зарылась лицом в его шею.
— Только если ты купишь второй — себе.