32 глава
Ночь.
Но холодно. Питерский ветер рвёт капюшон с головы, в лицо — пыль и капли дождя.
Яна бежала. В рваной куртке, босоногая в растоптанных кедах, с синими следами от уколов на руках.
Грязь липла к коже. Внутри — жгло, тошнило, мутилось. Героин почти вышел, но ломка ещё держала.
Она оглянулась — Рустам отпустил. Или надоела ему. Или... просто знал, что далеко не уйдёт.
Но она шла.
По пустым дворам. По заброшенным проспектам. Мимо пивнушек, где всё ещё кто-то пел «Гоп-стоп».
И в какой-то момент — как во сне — она увидела знакомый силуэт.
— ...Ряба?
Он обернулся. Сигарета в зубах, куртка нараспашку, золотая цепь.
— ...Башева? — прищурился. — Ты жива? Да ты... блядь...
Он подошёл ближе.
Яна выглядела как тень.
Бледная. Щёки ввалились, руки — как ветки, глаза без блеска.
Под глазами — серые мешки. Волосы свалялись в колтуны. Она больше была похожа на умирающую, чем на ту красивую, живую Яну, что когда-то была в садике, с цветами от детей.
— Что с тобой? Где ты была?
Яна дышала тяжело.
— Ряба... скажи...
— Что?
— Петя... он... он с ней?
Ряба опустил глаза.
Сделал затяжку.
— ...С Ленкой? Да... да вроде да. Он у неё торчит.
— А он... счастлив?
Ряба промолчал.
Потом кивнул, не глядя ей в глаза.
Яна резко отвернулась.
Слёзы потекли сразу, без предупреждения.
Она сжала зубы, но тело предало. Всё внутри оборвалось.
— ...Ты... не говори ему... что видел меня.
— Башева...
— Не говори. Я... я не хочу. Не надо.
— Хорошо, — глухо. — Не скажу.
Яна побежала дальше.
Ноги подкашивались, сердце било в ушах, как молоток.
Всё, что было в ней живого — ушло.
Она бежала без цели. Просто прочь. Из этой жизни. Из себя.
Куда глаза глядят.
Ряба остался стоять. Он долго смотрел ей вслед, пока она не исчезла в темноте.
— Блядь... — только и сказал.
Питер. Вечер.
Квартира Лены. Всё, как всегда. Чисто. Уютно. Чай с бергамотом. Сигареты в хрустальной пепельнице. Лена с идеальным маникюром и скучающим взглядом.
Петя сидел на краю дивана, курил молча.
Рядом пела пластинка — «Кино», «Группа крови». Всё будто бы спокойно.
Но внутри — не так.
Он не спал уже вторую ночь. Яна не звонила. И он сам тоже. Сперва — специально.
Пусть поймёт, каково без него. Пусть выдохнется. Успокоится. Но тишина тянулась.
И уже грызло.
И в тот вечер — звонок в дверь.
Ряба.
— Привет, — сказал Петя.
— Можно?
Петя кивнул. Они вышли покурить на лестницу.
— Что-то срочное?
Ряба помялся. Потом выдал:
— Я видел её.
Петя посмотрел резко.
— Кого?
— Яну. Вчера.
— ...Где?
— У вокзала.
— ...Одна?
— Да. Она... брат... это была не Яна. Это был призрак. Кожа — как бумага. Под глазами фиолетовое. Шатается, как в грозе. Я... чуть не офигел.
— Что она сказала?
— Спросила... с Леной ли ты.
— А ты?
— Я не соврал.
Петя затушил бычок. Губы сжались в тонкую линию.
— А потом?
— Сказала, чтоб я не говорил тебе. И убежала.
— И ты сказал.
Ряба посмотрел в сторону.
— Ну да, сказал. Потому что ты, сука, бледный уже три дня, как будто тебя подменили. А она...
Он вдруг замолчал.
— ...Что?
— Она не протянет, Петя. Ещё неделя — и труп. Я это видел.
Петя долго молчал.
Потом выдохнул. Закрыл глаза. Голос стал глухим.
— Я сам её выгнал.
— Знаю.
— Я думал, она всё разрушает. А по факту — я.
— Может, ещё не поздно?
— Поздно.
Петя спустился на одну ступень ниже, сел прямо на бетон. Потёр руками лицо.
— Лена спит в соседней комнате. Всё тихо, стабильно. И мне... ничего. Ни злости. Ни страсти. Ни вкуса.
— Потому что не она.
— Потому что не Яна, — прошептал Петя.
Ряба сел рядом.
— Слушай. Я не вмешиваюсь, но... если ты её любишь — забери. Пока живая.
— Она не захочет.
— Она умрёт, если ты не появишься.
Петя снова замолчал. А потом, спустя минуту:
— А если я уже не нужен?
— Она тебя спрашивала. Значит — нужен.
Он встал.
Без слов.
Пошёл внутрь.
Открыл шкаф. Достал чёрную куртку и пистолет в кобуре.
Лена вышла с кухни.
— Ты куда?
Петя натягивал ботинки.
— Найти ту, кого я не смог защитить.
— Ты серьёзно? Опять к этой...?
Он посмотрел прямо ей в глаза.
— Спасибо, Лена. За чай. За ложь. За всё.
И ушёл.
Дверь хлопнула.
Лена осталась стоять. Пепельная. С жёлтой лампой над головой.
И впервые — одна.