«Дождь из пепла»
Утро. В воздухе витала какая-то странная, неопределённая тревога. Эля проснулась с чувством лёгкого беспокойства, не понимая, откуда оно взялось. Это было похоже на предчувствие, туманное и неясное, как утренний туман над морем. Она не знала, что именно её беспокоит, но ощущение лёгкой тревоги не покидало. Взяв телефон, чтобы отвлечься, она машинально открыла социальные сети.
Заголовок крупнейшей спортивной газеты гласил: "Трагедия на паркете: Иван Бессмертных получил серьёзную травму колена. Будущее легенды баскетбола под вопросом." Под ним – меньшего размера, но от этого не менее пугающее – дополнение: "Известный баскетболист Иван Бессмертных госпитализирован с разрывом крестообразных связок. Врачи борются за его спортивную карьеру, а возможно, и за способность ходить."
Фотография Вани, бледного, с повязкой на ноге, занимала весь экран. Он выглядел растерянным и уставшим. Сердце Эли пропустило несколько ударов, а затем начало биться бешено, больно, как птица, бьющаяся в клетке. Она ощутила внезапный, резкий прилив боли, такой острой, что зажгло глаза. Возможность, что он больше никогда не сможет играть… это было невыносимо. Она видела его на площадке, чувствовала его энергию, его страсть, его силу. А теперь? Теперь всё это может исчезнуть, как дым. Но ещё страшнее была мысль о том, что он может даже не ходить. Что он станет инвалидом.
Мысль обожгла её душу. Она мгновенно нашла его номер – он до сих пор был в её телефоне, нетронутый, словно какое-то связующее звено с тем, что было. Рука дрожала, когда она набирала номер больницы, указанный в новости. Звонила, желая услышать его голос, желая хотя бы на секунду услышать его голос, спросить, как он, как его состояние, успокоить себя, выплеснув накопившуюся за ночь тревогу. Хотя она понимала, что ничего хорошего она там не услышит, но надежда, глупая, упрямая надежда, теплилась в её душе, как одинокий огонёк в кромешной тьме.
Трубку взял его агент, голос мужчины был холодным, отстранённым, официальным, как будто он читал текст с бумажки. Он не был врачом, и он не мог сообщить ей ничего о состоянии здоровья Вани. Его слова были обрывочными, отмеренными, как тиканье метронома.
«Алло?» — ответила Эля, её голос едва был слышен.
«Да, слушаю», — ответил агент. Его тон не оставлял места для душевных разговоров.
«Здравствуйте, это… это Эля. Я звоню по поводу… по поводу Ивана. Как он?» — она пыталась говорить ровно, но голос её немного дрожал, выдавая её волнение.
Последовала пауза, наполненная напряжением, густой, как осенний туман. Она чувствовала, как замирает сердце, как будто в груди образовалась пустота, наполненная ледяным ужасом.
«Иван Бессмертных сейчас проходит медицинское обследование и готовится к операции», — наконец отрезал агент. «Что вам нужно?» Его голос звучал сухо, почти бесчувственно.
«Я… я хотела узнать, как его состояние», — промямлила Эля. Слова застревали в горле, и она еле-еле выдавливала их из себя.
Последовала ещё более долгая пауза, наполненная напряжением, гудящим в её ушах, словно звук неисправного трансформатора. А потом… тогда и прозвучали слова, похожие на смертный приговор.
«Он не хочет вас видеть. Вы отвлекали его от цели. Ему сейчас нужна концентрация на лечении, а не… разговоры ни о чем».
Эти слова ударили Элю, словно удар тяжелого молота. Они пронзили её сердце, как нож, брошенный в неё с невероятной яростью и безжалостностью. Не хочет видеть. Отвлекала от цели. Всё это время она думала о нём, беспокоилась, надеялась, писала то письмо отцу, пыталась хотя бы позвонить… а он… он даже не вспоминал её. Он даже не подумал, что ей может быть больно, что ей тяжело, что она переживает за него, молится за него. Она лишь отвлекает его. Она ему не нужна… Он больше не хотел видеть её никогда.
Ощущение пустоты, которое преследовало её уже целый месяц, внезапно стало бесконечным, бездонным, как чёрная дыра, пожирающая всё её существование. Она больше не была нужна тому, кому отдала всё своё сердце, всю свою душу, свою веру, свои надежды. Это было невыносимо, невообразимо больно.
Слёзы хлынули градом, не просто слёзы, а рыдания, сотрясающие всё её тело. Она рухнула на пол, её тело сотрясалось от неконтролируемых рыданий, похожих на рыдания маленького, беспомощного ребенка. Вещи, которые лежали на полу, она стала швырять куда попало. Это было неосознанным, инстинктивным жестом отчаяния, способом выместить накопившуюся боль и ярость на окружающие предметы. Книги, одежда, полотенца – всё летело в разные стороны. Комната превращалась в хаос, в разрушенный лабиринт, отражая бушующий ураган внутри неё, этот дождь из пепла, обрушившийся на её жизнь.
Внезапно, в тишине между рыданиями, завибрировал телефон, лежавщий на полу, затерявшийся среди разбросанных вещей. Новое сообщение. Новостной уведомление. "Бессмертных Иван сейчас на операции." Она даже не взглянула на него. Взбешённая, Эля просто взяла и бросила телефон, вместе с остальными вещами, на пол. Пусть всё останется таким, как есть – разрушенным, разбитым, как её сердце. Дождь из пепла обрушился на её мир, погребая под собой последние надежды, последние остатки веры и чувства к Ване. Боль от его слов, его равнодушия, его чёрствости, была невыносима. Она осталась на полу, одна, среди разбросанных вещей, в руинах своего разбитого мира, задыхаясь от боли, одиночества и отчаяния. Ей казалось, что этот дождь никогда не закончится.