«Фейерверк в пустоте»
Следующий день для Эли прошёл как в тумане. Каждая минута тянулась мучительно долго, наполненная обрывками болезненных мыслей и воспоминаний. Улыбка, которую она обычно дарила посетителям, казалась натянутой маской. Глаза, ещё вчера сиявшие счастьем, теперь были тусклыми и опухшими от бессонной ночи, проведённой в слезах. Она механически принимала заказы, варила кофе, разносила тарелки, но мыслями была далеко — на пирсе, в моменте, когда её рука нащупала роковой билет.
Отец Эли, обычно погруженный в свои дела, не мог не заметить перемену в дочери. В обеденное время, когда посетителей было немного, он подошёл к ней, обеспокоенно глядя на её уставшее лицо.
«Эля, солнце моё, что с тобой сегодня? Ты сама не своя», — мягко спросил он. «Глаз на тебе нет. Что-то случилось?»
Эля постаралась выдавить подобие улыбки, но вышло неубедительно. «Пап, всё в порядке. Просто… не выспалась немного. И… устала. День какой-то тяжёлый».
Отец прищурился, явно не поверив, но не стал настаивать. «Ну, смотри. Если что, ты же знаешь, я всегда рядом. Не держи всё в себе».
«Знаю, пап. Спасибо», — прошептала она, чувствуя укол вины за ложь, но не в силах объяснить, что на самом деле происходит.
Внутри у Эли бушевал ураган эмоций. Завтра Ваня улетает. В Америку. Навсегда. Слова «навсегда» отзывались в сердце острой болью. Зачем всё это было? Их встречи, шёпоты, прикосновения, клятвы в любви… Зачем он целовал её так нежно в той маленькой коморке, будто она была всем его миром? Зачем подарил браслет, символизирующий их связь? Чтобы просто вот так исчезнуть? А если бы она не нашла этот билет в рюкзаке? Он бы так и не сказал? Просто улетел бы, оставив её в неведении? Эта мысль была невыносима. Чувство, что её предали, обманули, использовали, разъедало изнутри.
Вечер принёс новую пытку. Сегодня в кафе была назначена прощальная вечеринка баскетбольной команды Вани перед его отъездом. Эля знала об этом, но до последнего надеялась, что он не придет, что все отменят. Но нет. Ровно в семь вечера в кафе ворвалась шумная и весёлая компания — команда Вани. Они смеялись, перешучивались, поздравляли своего товарища с предстоящим путешествием. А среди них был он. Ваня.
Эля почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а затем прилила обратно, обжигая щёки. Она замерла за стойкой, глядя на него. Он тоже увидел её. Его улыбка мгновенно померкла, взгляд стал напряжённым и виноватым. Он отделился от команды и решительно направился к ней.
«Эля», — тихо сказал он, остановившись перед стойкой. Остальные члены команды уже рассаживались за большой столик. «Эля, нам нужно поговорить».
Она сцепила руки, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце бешено колотилось. «Я на работе, Ваня».
«Пожалуйста. Всего пару минут. Давай выйдем». В его глазах была мольба.
После секундного колебания Эля кивнула. Сказав отцу, что ей нужно ненадолго выйти, она вышла вслед за Ваней на вечернюю улицу. Прохладный воздух не принёс облегчения.
«Эля, послушай», — начал Ваня, его голос был полон смятения. «Я хотел тебе сказать. Я правда хотел. Просто… не знал, как».
«Не знал как?» — переспросила она, в её голосе сквозила горечь. «Серьёзно? Может быть, стоило просто сказать: "Эля, я завтра улетаю в другую страну навсегда"? Было бы сложно?»
«Это не навсегда! То есть… это надолго. Это предложение, которое бывает раз в жизни. Баскетбольная академия в ЛА. Шанс играть на другом уровне», — торопливо объяснял он. «Моя семья, тренеры… они давно это планировали. Но я… я не хотел говорить, пока не буду уверен. А потом… потом появились ты».
«А потом появилась я, и что? Я стала твоей милой игрушкой на прощание? Твоим "последним шансом" на романтику перед тем, как сбежать на другой континент?» — голос Эли дрожал.
«Нет! Эля, как ты можешь такое говорить? Ты… ты самое лучшее, что со мной случилось за долгое время! Все эти моменты… они были настоящими! Я правда чувствую к тебе…»
«Что чувствуешь, Ваня? Чувствуешь вину? Или просто пытаешься оправдаться?» — она перебила его, не в силах слушать. «Все твои слова… "ты для меня важнее времени", "сделаем так, чтобы эти секреты оставались только между нами"… Это всё ложь?»
«Нет, не ложь! Я чувствовал это! Но я не мог… не мог так просто отказаться от мечты, к которой шёл всю жизнь!» — он повысил голос. «И я не хотел тебя терять! Я надеялся, что смогу найти способ…»
«Найти способ что? Уехать, не сказав ни слова? Или поставить меня перед фактом в последний момент?» — слёзы выступили у неё на глазах, но она изо всех сил старалась их сдержать. «Ты знаешь, каково это — найти такое? Случайно? Как будто… как будто я не настолько важна, чтобы знать о таких вещах заранее? Как будто наше "мы" ничего не значило?»
Ваня опустил голову. «Значило. Значит. Я просто… я боялся. Боялся твоей реакции. Боялся потерять то, что у нас было».
«Ты уже потерял. В тот момент, когда не сказал правду», — твёрдо произнесла Эля, чувствуя, как её сердце превращается в ледышку. «Неважно, насколько велика твоя мечта. Важно, как ты поступаешь с теми, кто рядом». Она посмотрела на браслет с ирисом на своём запястье. «Этот ирис должен был быть символом мудрости и надежды. А стал символом твоей лжи».
Она сделала шаг назад. «Мне нужно идти. Работать».
«Эля, подожди! Давай поговорим! Я уезжаю завтра вечером!» — Ваня попытался взять её за руку, но она резко отдёрнула её.
«Именно. Уезжаешь», — ледяным тоном сказала она. «Удачи тебе. На другом континенте».
Не дожидаясь ответа, Эля развернулась и быстро вошла обратно в кафе. Она подошла к стойке, поправила форму, вдохнула поглубже, пытаясь собраться. Её лицо было непроницаемым, но внутри всё горело.
Она подошла к столику команды Вани. Они замолчали, почувствовав напряжение. Эля взяла блокнот.
«Что будете заказывать?» — спросила она ровным голосом, натянув на лицо самую холодную улыбку, на которую была способна.
Ваня вошёл следом, его взгляд был прикован к ней. Он сел за стол вместе с командой, но выглядел потерянным.
Когда Эля принесла напитки, она поставила их на стол и, глядя прямо на Ванину команду, произнесла:
«Приятного вечера. И… желаю удачи за океаном». Её взгляд скользнул по Ване, но она не остановилась, направляясь к следующему столику, оставив за собой лишь холодный след.