Замена
Исправленный вариант главы (с плавным стилем, чуть более эмоционально и развернуто):
Лесной воздух был тягучим, как всегда после обеда, когда работа вроде бы сделана, но внутри лагеря всё равно витала нервозность. Айла сидела у костра, ковыряла палкой землю и украдкой косилась на Минхо, который спорил с Фраем о том, кто сильнее: он или та дурацкая печь, что вечно чадила.
В этот момент воздух прорезал скрежет металла — глухой, тяжёлый звук, который не спутаешь ни с чем. Лифт.
Глэйдеры тут же оживились: крики, шаги, беготня. Все рванули к яме, как голодные псы. Айла тоже пошла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Каждый раз, когда появлялся новичок, внутри словно пробегал холодный ток.
Из шахты донёсся визг. Девчонка.
Когда её вытянули наверх, толпа ахнула. Она была яркой — с дерзким взглядом и ухмылкой, будто не она только что попала в ад. Чёрные волосы падали на плечи, а сама она стояла так, словно это её территория, а не лагерь, окружённый лабиринтом.
— Вот это поворот, — пробормотал Томас, переглянувшись с Ньютом.
— Девчонка номер два, — присвистнул Фрай. — Теперь точно начнётся шоу.
Айла молчала. Новенькая не выглядела потерянной. Напротив — она держалась уверенно и цепко оглядывала всех. А самое неприятное — её глаза задержались именно на Минхо.
Минхо ухмыльнулся. Та самая ухмылка, которую Айла всегда считала «своей» — только для неё. Та, за которой скрывалось всё: подколы, забота, раздражение и… что-то ещё. Но сейчас он направил её на другую.
— Ну привет, красавица, — бросил он так, будто весь лагерь исчез, и осталась только она.
Глэйдеры зашумели, кто-то свистнул, кто-то прыснул от смеха.
Айла почувствовала, будто в животе что-то оборвалось.
Разговоры и тишина
Она отвернулась и пошла прочь. Но Томас, конечно, заметил. Он догнал её у кухни.
— Эй, ты чего? — осторожно спросил он.
— Ничего, — отрезала она. — Просто… не хочу это видеть.
— Ты про Минхо? — в голосе Томаса сквозила мягкая усмешка. — Айлс, он просто дразнит. Ты же знаешь его.
— Знаю, — выдохнула она. — Вот только от этого легче не становится.
Позже к ней подсел Ньют. Он умел разговаривать так, будто всё в мире можно решить спокойно и без спешки.
— Слушай, — начал он. — Не давай этому жрать тебя изнутри. Минхо идиот, но идиот, который видит только тебя. Даже если он играет сейчас, знай: за его колкими словами прячется то, что он сам ещё не понял.
Айла нервно усмехнулась.
— А если он понял? И решил, что лучше та новая?
— Тогда ты плохо знаешь Минхо, — уверенно сказал Ньют. — Он может строить из себя героя-шута, но в сердце у него место только для одной.
Слова Ньюта немного согрели, но тревога внутри не утихала. Весь день, работая на плантации, таская корзины, Айла собиралась с мыслями: стоит ли подойти к нему? И как это сделать так, чтобы он наконец услышал её всерьёз.
Новенькая уже обжилась, Галли проверял, всё ли у неё в порядке. Айла же сидела у костра. Внутри её рвало пополам. Она злилась. На Минхо. На новенькую. На себя.
Она вспомнила, как Галли не раз подставлял плечо, вытаскивал её из собственных бурь. С ним было спокойно, легко. Но стоило подумать о Минхо — и всё рушилось, сердце начинало метаться.
— Ты злишься, потому что тебе не всё равно, — вдруг сказал Томас, снова подсаживаясь.
Айла замолчала. Он был прав.
Попытка разговора
Позже вечером она всё-таки решилась. Нашла его у скамьи, где он точил нож. Горло пересохло, слова давались тяжело.
— Нам нужно поговорить, — еле выдавила она.
Минхо поднял на неё взгляд. И лишь хмыкнул, возвращаясь к ножу.
— Прости, принцесса, у меня дела поважнее. Новенькая, кажется, не против компании.
Он встал и ушёл, даже не дождавшись её ответа.
Айла осталась стоять. Её будто ударили. В груди стало пусто, холодно. Вся смелость, которую она весь день собирала, — рассыпалась в прах. Глаза предательски защипало, но она даже не заметила этого.
Теперь она знала: рано или поздно придётся сказать ему всё. Но уже не в шутку и не украдкой. Иначе этот огонь внутри просто сожжёт её.