Добро Пожаловать Булочка
Прошла неделя после того, как Айла словно перестала быть собой. Никто из ребят и представить не мог, что эта упрямая, всегда огрызающаяся девчонка окажется настолько хрупкой. Сначала она держалась в стороне, будто боялась шагнуть ближе. Даже взглядом не цепляла — просто молча сидела у костра или уходила куда-то на край лагеря.
Но Глэйдеры не отступали. Особенно Минхо.
Каждое утро он неизменно появлялся возле неё с тем своей фирменной ухмылочкой и обязательно отпускал какую-нибудь фразу:
— Ну как наша принцесса сегодня?
Или:
— Булочка, не забудь поесть, а то я тебе потом сам буду в рот пихать.
Айла фыркала, отворачивалась, пыталась не реагировать, но внутри… внутри что-то понемногу оттаивало. Он не называл её "Огрызком" или "Сверчком" — теперь эти слова звучали бы слишком жестко. А "Принцесса", "Звездочка", "Булочка" — будто нарочно заставляли её чувствовать, что она всё ещё важна, что её видят.
Галли, обычно резкий и грубоватый, вёл себя удивительно мягко. Несколько раз подсовывал ей инструменты, когда они ремонтировали ограду, или молча помогал дотащить ведро с водой. Без колких фраз, просто рядом.
Фрайпан приносил ей лишний кусок хлеба и делал вид, будто это "по ошибке".
Ньют иногда садился рядом и тихо болтал о всякой ерунде — о том, что сегодня облака похожи на овец, или как Чак опять заснул на ходу.
Томас постоянно спрашивал, не нужна ли помощь.
А Чак… Чак вообще носился за ней хвостиком, будто боялся, что если упустит её из вида — она исчезнет.
Айла сперва раздражалась от этого внимания. Но однажды, заметив, как Ньют смотрит на неё с искренней тревогой, а Чак неуверенно протягивает ей кусочек яблока, у неё в груди кольнуло. "Они правда волнуются… за меня"
И тогда она впервые за долгое время сама заговорила. Сначала тихо, осторожно. Потом чуть увереннее. Она снова стала сидеть с ними у костра, слушать глупые истории Фрайпана, смеяться над подколами Галлии.
А Минхо… он будто взял на себя роль её личного "терапевта". Как только видел, что она уходит в себя, сразу врывался в её пространство:
— Эй, Звездочка, не думай слишком много, мозги перегорят.
Айла закатывала глаза, бурчала что-то в ответ, но внутри ловила себя на том, что ждёт этих слов.
Проходи времена Айла старалась вернутся к себе настоящей, будто собирала себя из разбитых осколков.
Когда она сама того не замечая как погружаясь в мысли уходила в лес её встречал он
— Принцесса, твоё местечко скучает. Давай марш в лагерь!
Он словно вытаскивать её из пропости
Она лишь слабо улыбнулась но пошла вместе с ним обратно ко всем
Когда, после работы все уходили кушать, она оставалась одна и пыталась как то заглушить эту боль, засевшую так глубоко
— Булочка, хватит киснуть, я не собираюсь тебя подхватывать, если ты в обморок грохнешься.
Его появление поливали на неё свет
Постепенно она вернулась к работе. Сначала просто помогала на кухне — подносила воду, чистила овощи, месила тесто вместе с Фрайпаном. Её руки снова ожили, нашли привычное дело. Потом начала выходить на плантацию: копала, полола, собирала урожай. Спина ныла, руки были в грязи, но от этого становилось легче — будто вместе с комьями земли уходила и её собственная тяжесть.
Однажды вечером, когда солнце клонилось к закату, и лагерь заполнялся запахом свежего хлеба, Айла впервые за долгое время улыбнулась — по-настоящему, без натянутости. Минхо тут же заметил и ткнул её пальцем в щёку:
— Вот оно! Чудо века! Принцесса снова улыбается.
— Замолчи, — пробормотала она, краснея, но в голосе не было злости.
— Ага, — протянул он, довольно ухмыляясь. — Добро пожаловать обратно, Булочка.