-Не злись, красавица)

День прошел как обычно. Уроки, домашние задания, перешептывания подруг на переменах – всё было предсказуемо и немного скучно. Но сегодня скучать не придется. Я вернулась со школы, бросила рюкзак на пол и тут же принялась собирать вещи для сегодняшней поездки. Вова должен был приехать с минуты на минуту, и мы собирались отправиться за город, на дачу.

Я уже почти закончила с упаковкой, когда из окна донесся тихий стук. Снежок. Я подошла к окну, приоткрыла его, впуская в комнату свежий, морозный воздух, который тут же заставил меня поежиться. И увидела его. Зеленоглазого придурка. Он стоял внизу, у самых ворот, с довольной ухмылкой и горстью снега в руке. Я закатила глаза. Неужели нельзя было отправить кого-нибудь другого? Кого-нибудь менее... раздражающего?

— Тебя долго еще ждать, красавица? — крикнул он.

Я усмехнулась, хотя и не собиралась показывать ему этого. — Можете сами ехать, если что. Я на своих двух доберусь. Не пропа...

Я не успела договорить. В тот же миг, словно прочитав мои мысли, в меня прилетел снежок. Холодный, мокрый, прямо в лицо. Я вскрикнула от неожиданности и отдернула голову, чувствуя, как ледяная влага стекает по щеке.

— Ну вот, теперь ты точно не пропадешь, — снова раздался его голос, теперь уже с явным весельем. — А теперь спускайся, а то опоздаем. И не забудь шапку, а то оставшиеся клетки мозга заморозишь.

Я вытерла снег с лица, чувствуя, как щеки начинают гореть. Этот придурок... Он всегда знал, как вывести меня из себя. Но, черт возьми, почему-то именно его выходки заставляли меня улыбаться, даже когда я этого не хотела. Вздохнув, я потянулась за шапкой. Поездка обещала быть интересной.

— Очень смешно, — пробормотала я, но уже с меньшим раздражением. — Иди к черту, я сама спущусь.

Я быстро натянула на себя теплую куртку, проверила, все ли взяла, и, накинув на голову шапку, которая, к счастью, оказалась под рукой, выскользнула из комнаты. Внизу, у входной двери, меня уже ждал Вова. Он стоял, прислонившись к косяку, и с улыбкой наблюдал за тем, как я пытаюсь справиться с непослушным шарфом.

— Ну что, готова к приключениям? — спросил он, когда я наконец справилась.

— Почти, — ответила я, чувствуя, как легкое волнение снова охватывает меня. — Только вот... твой друг решил меня немного охладить.

Вова удивленно поднял брови. — Кто?

—Валера, — я не могла сдержать легкой усмешки.

Вова напряжено рассмеялся.

—Мира. Давай поговорим. Держись подальше от Валеры. Он ненормальный, бабник с неконтролируемой агрессией. Каждый день новая баба. Я не хочу что бы он сделал тебе больно. Мне не нравится как он на тебя смотрит. Я давно заметил, но не хотел говорить. Он мой друг, я его хорошо знаю, практически с детства.

Его слова прозвучали как холодный душ, куда более неприятный, чем снежок Валеры. Я удивленно посмотрела на Вову, пытаясь понять, откуда такое внезапное беспокойство.

— Вова, ты чего? — спросила я, чувствуя, как легкое волнение сменяется недоумением.

—Я не хочу что бы тебе было больно вот и все.

— Все хорошо, между нами ничего нет, — я положила свои ладони на его грудь, пытаясь успокоить его, а может быть, и себя. — Да и слишком старый он для меня.

Я посмеялась, пытаясь разрядить обстановку, но Вова не улыбнулся. Его взгляд был прикован к моим глазам, и в нем читалась такая искренность, что мне стало не по себе.

— Мира, это не шутки. Я видел, как он тебя оценивает. Это не просто взгляд друга. Он видит в тебе добычу. И я не могу спокойно на это смотреть.

Его слова заставили меня задуматься. Я знала, что Валера — тот еще флиртующий тип, но никогда не воспринимала его ухаживания всерьез. Он всегда был таким — веселым, беззаботным, немного наглым. Но слова Вовы заставили меня взглянуть на него по-другому.

— Но... он же твой друг, — пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Друг, который может причинить тебе боль, — ответил Вова, его голос стал еще тише. — Я не хочу, чтобы ты стала очередной его игрушкой. Я знаю его темные стороны. И я боюсь, что ты можешь попасть под его влияние.

— Долго вы там? — Где-то снизу зазвучал голос Вахита. — Давайте быстрее.

Вова взял мои сумки и молча спустился, а я следом. Выйдя из подъезда, я увидела Валеру, облокотившегося на капот машины, курящего сигарету. Его вид был весь такой свободный, растрепанные кудрявые волосы, и еще эта его ухмылка, обнажающая его идеально ровные зубы. Он поднял голову, и его взгляд, обычно такой игривый, на мгновение задержался на мне, словно оценивая.

Я тоже не отводила взгляд, что развеселило Валеру. Его губы тронула легкая усмешка, а в глазах мелькнул озорной огонек. Я, в свою очередь, закатила глаза, стараясь скрыть собственное смущение, и принялась помогать Вове с багажом. Чемоданы были тяжелыми, но мысль о предстоящем празднике придавала сил.

Через мгновение дверь машины распахнулась, явив нам Наташу. Светлая, добрая душа, как всегда, сияла.

— Наташенька! — я бросилась к ней, обнимая так крепко, как только могла. — С твоим днем, любимая!

Я поцеловала её в обе щеки, чувствуя тепло её кожи и запах любимых духов.

— Спасибо, моё солнышко, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Я так рада, что у тебя получилось приехать. Без тебя вечер был бы совсем не тот.

Её слова тронули меня до глубины души. Я отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза, и увидела в них ту же искреннюю радость, что и в своих.

— Сколько исполняется такой красотке? — спросила я, игриво подмигнув.

— Двадцать четыре, — смущенно ответила она, опуская взгляд.

— Так странно, между нами разница семь лет, — задумчиво произнесла я, поглаживая её по волосам. — А кажется, что мы знакомы целую вечность. И всегда были рядом.

Мы стояли так несколько минут, просто наслаждаясь близостью друг друга. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих и нашей нерушимой связи.

— Ну что, именинница, — наконец сказала я, отстраняясь. — Поехали праздновать! Подождите, а мы что в пятером будем?

—Мира, ну нет конечно. Остальные просто на электричке поехали

—Кто еще будет?

—Приедем, увидишь.

Вообщем, наше небольшое путешествие обещало быть интересным.

Сказать что я была зла, нечего не сказать. Да, я с натяжкой, но все же могла пережить двух дневное присутствие Валеры, но...

Уж точно не Яны.

Какого черта она вообще здесь делает? Я  ни разу не замечала что бы это страшная, глупая дура близко общалась с Наташенькой. Да, именно этими словами я могла описать Яну, которая повисла на локте Валеры.
Единственное что меня обрадовало, это шрам на плече, не сильно выраженный конечно, но все же.

—Яночка, давно не виделись,— я подошла к ним, делая милый голос,—Как твое плечо? Не болит надеюсь.

Конечно же она поняла что я издеваюсь над ней.

—Ты что здесь делаешь?— она стала красной как помидор. Стала еще страшней

—Как это что? Пришла на день рождение невестки, а что забыла здесь ты? Пришла за вторым шрамом?

Краем глаза я заметила взгляд Валеры, который стоял рядом с яной, она еще сильней стиснула его руку. Его взгляд был полной интереса, он наблюдал за каждым моим словом, действием.

— Закрой рот, Суворова, — прошипела Яна, ее лицо исказилось от злости.

— Как грубо, — я сделала вид, будто я обиделась, приложив руку к груди. На что Валера хмыкнул. Ему явно нравилась эта игра, эта схватка двух женщин, где он был невольным, но заинтересованным зрителем. — Я думала, мы можем стать подружками.

— Ты что, издеваешься надо мной? — ее писклявый голос резал слух, выдавая ее нервозность. Она явно не ожидала такого поворота.

— Надо же, какая догадливая, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна удовлетворения. Яна поджала губы, она ожидала поддержки от Валеры, но он молчал, его взгляд оставался прикованным ко мне. Он не вмешивался, позволяя нам самим разобраться в этом клубке взаимных претензий.

Яна бросила на него умоляющий взгляд, но Валера лишь слегка наклонил голову, словно говоря: "Продолжай".

— Хорошего вечера, Яна, — я подмигнула ей, чувствуя, как ее самообладание трещит по швам. — Я пойду, помогу девочкам с напитками.

Праздник был в самом разгаре, и я, честно говоря, не ожидала такого наплыва гостей. Дом буквально гудел от голосов и смеха. Даже Машка,  оказалась здесь. Среди толпы мелькали незнакомые, но чертовски привлекательные лица. Парни, в основном моего возраста, семнадцать-восемнадцать лет, добавляли вечеру особую пикантность.

Дом, где проходила вечеринка, был просто великолепен. Большой бассейн манил своей прохладой, баня обещала расслабление после активного дня, а еще было множество других развлечений, о которых я пока только догадывалась. Девочек тоже было немало, в основном это были двоюродные сестры Наташи и ее близкие подруги. Дом был полон жизни, и вечер обещал быть по-настоящему веселым.

У массивных ворот, где воздух уже пропитался ароматом жарящегося мяса, стояли Валера, Вова и Вахит. Они, как настоящие мастера гриля, неторопливо переворачивали шампура, беззаботно обсуждая какие-то свои "уличные дела". Их спокойствие и уверенность завораживали.

А вот где было настоящее движение, так это на заснеженном дворе. Марат, Андрей и еще целая компания парней носились по снегу, устраивая настоящие снежные баталии. Я с завистью наблюдала за ними. Конечно, мне хотелось присоединиться к этой шумной компании, почувствовать холодный снег на щеках и адреналин в крови. Но девушки взяли на себя ответственность за накрытие стола. Мы разделили обязанности, и теперь я была занята расстановкой тарелок и бокалов, стараясь не пролить ни капли.

Вот и подоспела первая порция ароматного шашлыка. Девушки довольно улыбнулись, вдыхая запах жареного мяса, пока парни вместе сгруппировавших, отошли в сторону покурить.
Остался только Вова, который начал помогать Наташе раскладывать по тарелкам хлеб.

Наконец закончив с сервировкой, все расслабленно выдохнули и сели за стол. Машка, с привычной ловкостью, начала разливать по пластиковым стаканам водку. Каждый стакан был наполнен до краев, отражая мерцающий свет лампочки над столом.

Вова, с улыбкой, которая казалась немного шире обычного, поднял свой стакан. Его взгляд остановился на Наташе, которая сидела напротив, ее глаза сияли в полумраке.

— Милая... Нет, любимая! — начал он, его голос звучал немного хрипловато от волнения. — Я хочу поздравить тебя с днем рождения. Я очень рад, что у меня есть такая жена как ты.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и далеким шумом города. Все взгляды были прикованы к Вове, ожидая продолжения.

— Ты знаешь, Наташ,— продолжил он, его голос стал мягче, — когда мы только познакомились, я и представить не мог, что жизнь повернется так. Ты вошла в мою жизнь, как солнечный луч, и с тех пор все стало ярче. Ты моя поддержка, моя опора, мой лучший друг. Ты делаешь каждый мой день особенным, даже самые обычные.

Он снова поднял стакан, его глаза не отрывались от Наташиных.

— Я хочу пожелать тебе всего самого лучшего. Здоровья, счастья, исполнения всех твоих желаний. И знай, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы разделить с тобой радость и горе. Я люблю тебя, Наташ. Очень люблю.

Он осушил стакан одним глотком, и в этот момент в комнате раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Наташа, с покрасневшими щеками, улыбнулась ему самой теплой своей улыбкой.

— Спасибо, Вова, — тихо сказала она, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. — Я тоже тебя люблю.

Она подняла свой стакан, и в этот момент, под мерцающим светом, казалось, что даже пластиковые стаканы приобрели какое-то особенное, праздничное сияние. Начался новый тост, но этот, первый, уже оставил свой след в сердцах всех присутствующих.

Праздник в разгаре. Воздух пропитан ароматом дымного шашлыка, смешанного с терпкой ноткой водки и звонким смехом. Наташа, виновница торжества, сияет, принимая поздравления и подарки. Вокруг нее кружатся гости, тосты сменяют друг друга, а рюмки наполняются вновь и вновь.

Я, увлеченная общим весельем, потянулась за второй рюмкой. В этот момент моя рука была перехвачена. Я подняла глаза и встретилась с взглядом Валеры. Его прикосновение было неожиданным, и я удивленно замерла. Янка, сидевшая напротив, тут же метнула в мою сторону испепеляющий взгляд.

— Не налегай, красавица, — прошептал Валера, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Его голос был низким и бархатным, предназначенным только для моих ушей.

Я взглянула на него, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства. Назло Янке, назло Валере, назло всему миру, я опрокинула рюмку одним глотком. Жидкость обожгла горло, но я не подала виду.

Валера хищно оскалился, его глаза блеснули в полумраке.

— Хочешь, чтобы было как в прошлый раз? — его голос стал еще тише, почти интимным. — Напиться и проснуться со мной в одной кроватке, м-м?

Его слова повисли в воздухе, словно невидимая нить, связывающая нас с прошлым. Янка, казалось, затаила дыхание, ее взгляд стал еще более напряженным. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Внутри боролись противоречивые чувства: гнев, смущение, и, признаться честно, легкое возбуждение.

Я не ответила. Вместо этого я взяла следующую рюмку, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Валера наблюдал за мной, его улыбка стала еще более загадочной. Праздник продолжался, но для меня он приобрел новый, острый привкус. И я знала, что этот вечер еще далеко не закончен.

Я посмотрела на него, и в моих глазах мелькнул вызов. Его слова, как и его прикосновение, были дерзкими, но в них было что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Янка, заметив мою реакцию, сжала губы, ее взгляд стал еще более острым.

— А что, если я хочу? — ответила я, мой голос был чуть громче, чем я планировала, но я не стала этого скрывать. Я видела, как в глазах Валеры вспыхнул огонек, а Янка отвернулась, словно пытаясь скрыть свое раздражение.

Валера усмехнулся, его рука все еще лежала на моей, не давая мне взять следующую рюмку.

— Ты знаешь, что я могу это устроить, — прошептал он, его пальцы слегка сжали мою ладонь. — Только скажи слово.

Воздух был густым и теплым, пропитанным ароматами летнего вечера. Шашлык шипел на углях, разливая по двору свой дразнящий запах, а где-то рядом слышался звон стаканов и приглушенный смех. Но сейчас, в этот самый момент, к этой привычной симптом  запахов примешивалось нечто новое, более острое, почти осязаемое. Аромат соблазна и запретного, который, казалось, исходил от самой Янки, хотя она и делала вид, что полностью погружена в свои мысли.

Я почувствовала, как мое дыхание участилось. Сердце забилось быстрее, отбивая неровный ритм где-то в горле. Янка, сидящая напротив, казалось, полностью игнорировала нас, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, но я чувствовала ее напряжение, ее невидимое присутствие, словно тонкую нить, натянутую между нами.

Вторая рука Валеры, до этого покоившаяся на столе, внезапно исчезла из поля зрения. Я почувствовала легкое прикосновение, а затем – нежное, но настойчивое сжатие на моем бедре. Холод пробежал по спине, смешиваясь с внезапным жаром.

—С ума сошел?— прошипела я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тише, но в нем все равно слышалось возмущение и легкая паника. — Думаю, твоей девушке напротив не совсем нравится то, что ты делаешь.

Яна и в правду испепеляла нас двоих взглядом. Ее глаза, обычно полные веселья, сейчас были темными и острыми, словно два уголька, готовые вспыхнуть. Она не произнесла ни слова, но ее молчание было красноречивее любых обвинений.

—Она не моя девушка,— ответил Валера, его голос был низким и бархатным, а сжатие на моем бедре стало еще сильнее, почти болезненным. — И да, мне плевать. Но твоему братику, я смотрю, не плевать.

Я перевела взгляд на начало стола, туда, где сидел Вова. Он, как всегда, старался быть незаметным, но я знала его слишком хорошо. Краем глаза он пытался увидеть, что делает Валера, но, к счастью, мы оба были достаточно хитры, чтобы не выдавать себя. Он хмурился, его губы были плотно сжаты, но он не мог понять, что происходит. Он видел лишь наше обычное, ничем не примечательное общение, но чувствовал что-то неладное, какую-то скрытую игру, в которой он не участвовал.

Я снова посмотрела на Валеру. Его глаза, полные вызова и какого-то странного, темного веселья, встретились с моими. В них читалось обещание, которое одновременно пугало и завораживало. Я чувствовала, как мои щеки заливаются краской, и надеялась, что в полумраке летнего вечера этого никто не заметит. Но я знала, что Яна заметила. И Вова, хоть и не понимал, тоже чувствовал. И это было самым опасным.

Янка медленно повернула голову, ее взгляд скользнул по моему лицу, задержался на моих глазах, а затем упал на руку Валеры, которая все еще покоилась на моем бедре. Она не сказала ни слова.

Валера, казалось, наслаждался этой напряженной атмосферой. Он слегка наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха, и прошептал:

— Не волнуйся. Он не поймет. А если и поймет, то ничего не сможет сделать.

Его слова были как яд, одновременно успокаивающие и возбуждающие. Я чувствовала, как мое тело реагирует на его близость, на его дерзость. Это было опасно, неправильно, но в то же время невероятно притягательно.

Вова, наконец, отвернулся, его взгляд снова устремился куда-то вдаль, но я видела, как напряжены его плечи. Он явно чувствовал, что что-то не так, но не мог определить, что именно. Эта неопределенность, эта скрытая игра, в которую мы были вовлечены, казалось, сводила его с ума.

—Убери руки, быстро,— твердо прошептала я, тяжело дыша.

—А что? Опять укусишь? — Валера усмехнулся, и его пальцы чуть сильнее сжали мое бедро, словно проверяя мою решимость. Его глаза, темно зеленые и блестящие в полумраке, смотрели прямо в мои, и в них читалось нечто большее, чем просто игра. Это было обещание, вызов, и что-то еще, что заставляло мое сердце биться быстрее.

—Укушу, и ты это знаешь. Мне плевать на то, что напротив сидит твоя баба, и мой брат,— прошипела я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

—Твоя баба? — Валера приподнял бровь, его губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Ты ревнуешь?

—Что за бред.—Мой голос заметно дрогнул, на что Валера усмехнулся.

—Ну что, народ! Во что сыграем? — радостно заявила Наташа, перебивая наш диалог.

—Давайте игру «я никогда не»!? — предложил Марат, и все радостно поддержали его.

—Отлично, тогда берем одеяла, подушки, одеваем все самое теплое, чтобы не замерзнуть, и идем к костру, — раскомандовался Вова. — А, точно, бухло не забудьте.

И все начали собираться. Валера напоследок сжал рукой внутреннюю часть моего бедра, да так, что по телу пробежал табун мурашек. И встал со стула, собирая вещи.

—Я тебя убью, Туркин, — Прошипела я, на что он просто улыбнулся.

Мы вышли на улицу, где уже трещал костер, отбрасывая теплое мерцание на лица друзей. Наташа устроилась поудобнее на одеялах, Марат уже наливал всем по стакану, а Вова разложил подушки.

—Ну что, начинаем? — спросил Марат, поднимая стакан.

—Подождите, все знают правила?— спросила я, Валера на против сидящий отрицательно покачал головой, хотя, мне почему-то кажется что он все знает.

—Кароче, в начале вы должны выставлять перед собой ладони с растопыренными пальцами, чтобы подсчитывать с их помощью штрафы.
Первый игрок начинает с фразы: «Я никогда не» и продолжает ее каким-то откровением. Например, «Я никогда не попадал в аварию на автобусе». Другие должны ответить честно. Если такое происшествие с ним случалось, он делает глоток алкоголя. Выигрывает тот, у кого останется меньше всего пальцев.

—Начинаем, — подтвердила Наташа, и игра пошла.

Первой была Наташа.

—Я никогда не напивалась, так, что бы наутро нечего не помнила, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала легкая нотка вызова.

Все дружно, в том числе и я, подняли стаканы и сделали один небольшой глоток. Я почувствовал знакомое тепло, разливающееся по телу.

Не сделали глоток пару человек. Маша, например. Ее лицо оставалось невозмутимым, а в глазах читалось легкое удивление, как будто она не могла представить, как можно потерять контроль над собой до такой степени.

—Твоя очередь, Вова, — подтолкнула Наташа, улыбаясь.

— Я никогда не... признавался в любви человеку, который мне совершенно не нравился, просто чтобы не обидеть.

Выпили пару человек. Валера сидел с невозмутимым видом, рядом с ним сидела Яна что изредка кидала на меня стервозные взгляды.

—Твоя очередь турбо.—Обратился Вова к Валере.

—Я никогда не признался в любви.—Пожал плечами он.

На моё удивление выпили все, кроме меня и Валеры. Он наблюдал за мной, что бы узнать, признавалась ли я кому то. Но я даже не притронулась к стакану.

— Яна, твоя очередь, — голос Валеры прозвучал неожиданно громко, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Он даже не удостоил взглядом Яну, которая сидела рядом с ним, её лицо исказилось от злости.

Яна, словно почувствовав, что её время пришло, резко повернулась. Её глаза, обычно полные вызова, сейчас метали молнии.

—Я никогда не оставляла шрам человеку,— ядовито бросила она, её взгляд был направлен прямо на меня. Слова её, словно острые осколки льда, впились в тишину , заставив всех присутствующих замереть. Яна, всегда такая уверенная, сейчас казалась воплощением холодной ярости.

В этот момент я почувствовала, как по моим венам разливается тепло. Не от алкоголя, а от чего-то другого. От предвкушения. От осознания того, что эта игра, начавшаяся так невинно, обретает совершенно новый оборот. Я медленно, почти театрально, подняла свой стакан. В нём всё ещё плескалось что-то крепкое, в чём я, признаться, не разбиралась. Я сделала медленный, тягучий глоток, чувствуя, как прохлада напитка скользит по горлу, разжигая внутренний огонь. Мои губы изогнулись в хищной улыбке, и я встретилась взглядом с Яной.

—Ты заслужила, — прошептала я, и в моём голосе не было ни капли сожаления. Была лишь сталь, закалённая в горниле собственных испытаний. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но она быстро взяла себя в руки, её взгляд снова стал непроницаемым.

Все перекинулись удивлёнными взглядами. Атмосфера, ещё минуту назад наполненная лёгким шумом и смехом, теперь была наэлектризована. Один парень, тот самый, что всегда любил быть в центре внимания, решил прокомментировать это, его голос звучал с ноткой вызова:

—Ого, а эта принцесса полна сюрпризов.—Он ухмыльнулся.

Я окинула его любопытным взглядом, и улыбнулась.
Валера, окинул нас обоих суровым взглядом и выпил залпом.
А я лишь ухмыльнулась. Больше никто не выпил.

Мы играли уже час.
Двор был наполнен смехом, неловкими признаниями и, конечно же, глотками из стаканов. Очередь дошла до Марата, но внимание мое было приковано к Валере. Он, казалось, пил без остановки. Каждый раз, когда кто-то произносил очередное «Я никогда не...», Валера с глухим стуком ставил стакан на пол, делая очередной глоток. Я уже потеряла счет. Он хоть что-то в этой жизни не делал? Я узнала, что он убегал из дома, оставлял шрамы – как физические, так и, судя по всему, душевные, стрелял в человека, и еще много чего, что заставляло меня чувствовать себя неловко и даже немного страшно.

— Я никогда не глотался таблеток, чтобы здохнуть, — улыбаясь произнес Марат, и во круг повисла тишина.

Это было неожиданно. Даже для Валеры, который, казалось, уже привык к любым откровениям, к любым, даже самым шокирующим признаниям. Я взглянула на него. Его обычно уверенный взгляд, который всегда находил цель, теперь метался по двору, словно он искал выход, спасительную лазейку. Дыхание его участилось, стало прерывистым, словно он только что пробежал марафон. Кулаки, лежавшие на коленях, сжались так, что костяшки побелели.Он пытался сохранить невозмутимость, эту свою фирменную маску равнодушия, но я видела, как напряглись его плечи, как дрогнули губы, выдавая внутреннюю борьбу.

Я заметила то, что никто другой, кажется, не заметил. Кроме Вахита, который, беспокойно глядя на друга, явно что-то знал. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с тревогой и невыносимой болью. Он, как и я, видел, как слова Марата задели Валеру за живое, как они пробудили в нем что-то темное и болезненное. Валера всегда был загадкой, но сейчас эта загадка стала еще более пугающей. Я чувствовала, как напряжение во круг  нарастает, как воздух становится густым и тяжелым.

Валера быстро поменял свое выражение лица, снова надел маску дерзости, уверенности, и нацепил свою дебильную ухмылочку, которая в данном вопросе была совсем не кстати. Он стиснул стакан и выпил залпом. Улыбаясь, скрывая свою боль.

Но я видела. Видела, как его глаза на мгновение потускнели, как в них промелькнула та самая боль, которую он так старательно прятал.

— Ну что, кто следующий? — голос Валеры прозвучал чуть хрипло, но с привычной бравадой. Он поставил пустой стакан на землю с таким звуком, будто бросал вызов всему миру.

Марат отвел взгляд, его лицо стало бледнее. Он, кажется, понял, что перегнул палку. Вахит же, не сводя глаз с Валеры, тихо сказал:

— Валера, может, хватит на сегодня?

Валера лишь усмехнулся, но эта усмешка была пустой, как и его стакан.

— Хватит? Мы только начали, Вахит. Я никогда не сдаюсь. Никогда.

Он поднял свой стакан, который кто-то уже успел наполнить, и снова сделал глоток. Но на этот раз в его глазах не было прежней игры. Была лишь пустота, которую он пытался заполнить алкоголем, и тень той боли, которую он так отчаянно пытался скрыть от всех, включая себя. Я чувствовала, как мое сердце сжимается.

—Боже, турбо.— кто то ахнул

— Засуньте свою жалость себе в задницу, ясно? — рявкнул Валера,—Я сказал это, не для того что бы вы меня жалели, а потому что это правила игры, а теперь продолжаем.

Он вытащил свои сигареты, хотел прикурить, но засунул их обратно. Что было странно.

                                   Валера.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, как будто кто-то навалил на грудь неподъемный камень. Он чувствовал, как злость, липкая и горячая, охватывала его, проникая в каждую клеточку тела. Их дебильные, жалкие взгляды в его сторону – каждый из них был как удар. Они смотрели, как на диковинку, как на сломанную игрушку, и это сводило с ума. Хотелось забрать свои действия обратно, стереть их, как будто их никогда и не было. Хотелось набить морду каждому, кто смел смотреть так на него, с этой смесью любопытства и отвращения. По крайней мере ему так казалось.

Яна, словно почувствовав его внутренний шторм, осторожно дотронулась рукой до его руки. Но он отпрянул, как от огня, кидая в ее сторону злой, почти звериный взгляд. Он видел в ее глазах ту же жалость, что и у остальных. Жалость – это признание его слабости, его провала.

В голове назойливой пластинкой крутились слова Марата, сказанные так легкомысленно, словно это было какой-то шуткой, а не приговором. Он улыбался, и эта улыбка казалась ему сейчас самой страшной из всех. «Я никогда не глотался таблеток, чтобы здохнуть», – говорил он, и в этих словах была такая уверенность, такая сила, которая сейчас казалась ему недостижимой. Он, наоборот, хотел бы сейчас проглотить все, что угодно, лишь бы забыть, лишь бы исчезнуть.

И вдруг, сквозь пелену ярости и отчаяния, он поднял взгляд. Среди множества лиц, полных жалости и осуждения, одно смотрело на него иначе. Это было ее лицо. Она смотрела на него не с жалостью, а с пониманием. В ее глазах не было осуждения, не было снисхождения. Было лишь тихое, глубокое понимание того, что он переживает. Словно она видела его насквозь, видела не только его ошибки, но и боль, которая за ними стояла.

И от этого, от этого одного взгляда, на душе становилось немного легче. Словно кто-то протянул руку в кромешной тьме и дал почувствовать, что он не совсем один. Что есть кто-то, кто видит его настоящего, а не только его падение. И это было единственное, что сейчас имело значение.

Этот проблеск понимания, как глоток свежего воздуха в удушливой атмосфере, дал ему силы не сломаться окончательно. Он не мог ответить ей взглядом, не мог даже позволить себе слабость признать, что ее взгляд – единственное, что сейчас удерживает его на плаву. Но он запомнил его. Запомнил, как якорь, который не даст ему утонуть в пучине саморазрушения.

Он снова отвернулся, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. Это было не полное облегчение, но достаточно, чтобы сделать следующий шаг. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Хотелось курить. Это было его привычное утешение, его способ заглушить боль, его маленький ритуал, который всегда помогал ему справиться с навалившимся.

Он вытащил пачку своих любимых вишневых сигарет, достал одну, зажал в губах, хотел уже поджечь, но убрал. Она ненавидит этот запах. Сидящая на против него особа. Ее лицо, обычно такое спокойное и умиротворенное, сейчас было напряжено, а в глазах читалось беспокойство. Он знал, что она чувствует его боль, и не хотел добавлять к ней еще и этот едкий, проникающий повсюду запах.

Он снова посмотрел на нее, но уже не в глаза. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на тонких пальцах, которые нервно теребили край ее жакета. Она тоже боролась. Боролась с чем-то, что он не мог понять, но чувствовал. И эта ее борьба, эта ее тихая сила, отражалась в его собственном желании не сдаваться.

Он убрал сигарету обратно в пачку. Это было маленькое, но важное решение.

Мы продолжили словно ничего и не было, и только потом он смог спокойно выдохнуть.

И тут раздался тот самый голос. Голос, который я уже успел запомнить за этот вечер. Какой-то чушпан, который весь вечер не сводил глаз с Миры, решил блеснуть своей «оригинальностью».

— Я никогда не целовался и обеими девочками одновременно, — заявил он с нарочитой бравадой.

Он усмехнулся. Никто не выпил. Это было предсказуемо. Этот парень, видимо, решил, что такая «смелая» фраза заставит кого-то из присутствующих девушек покраснеть.

Он сделал глоток , чувствуя, как прохлада разливается по горлу. Все удивленно посмотрели на него.

Особенно рассмешил взгляд Миры. Ее глаза, обычно полные искорок и озорства, сейчас были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты. В них читалось что-то вроде недоумения, смешанного с легким возмущением. Ревнивица, подумал он с кривой усмешкой. Хотя чего ей ревновать? Мы даже не встречаемся.

Я отставил стакан и встретился с ней взглядом. Улыбнулся. Улыбка получилась, наверное, немного самодовольной, но я не мог удержаться.

—Ну ты даешь конечно,— сказал кто-то из парней.

—А как это было? Какие ощущения?—Спросил другой.

—Маленькие еще,— хохотнул он и они все обижено взглянули.

Валера давно еще выиграл, потому чтоб загнул все десять пальцев, но они продолжили играть.

—Я никогда не занимался сексом в туалете,— сказал какой то пацан, которого он не знал.

Выпили несколько парней, Вахит и Валера в том числе.

—Что за вопросы пошлые пошли!?—Зло пробормотал Вова, глядя на своих несовершеннолетних брата и сестру.—Тут несовершеннолетние сидят.

—Да ладно тебе ,Вов, они похлеще тебя знают,— хмыкнул Валера. Вова пробормотал что то невнятное и они продолжили.
Следующая была Машка, подруга Миры и подружка Марата кажется.

—У меня никогда не было полового акта,— она чуть приличнее выразилась чем тот пацан.

Но он следил за действием красавицы, что уже покраснела от таких вопросов.
И она не  выпила. Значит, у неё никого не было.
Валера дерзко хмыкнул, и уставился на неё.
«Надо справлять, не думаешь?»— прошептал он одними губами, зная, что она всё поймёт.

Он чувствовал, как внутри неё растёт возмущение. С покрасневшими щеками она резко показала средний палец, — дерзко и беззастенчиво. Так, что бы это видел только он, ну и может Яна сидевшая рядом.
На это он лишь театрально цокнул языком и покачал головой, словно строгий учитель, который не может поверить в наглость ученика.

Костер трещал, отбрасывая пляшущие тени на лица, сидящие вокруг. Мира, напротив него, фыркнула, ее взгляд скользнул к Яне. Та, изображая внезапный озноб, прижалась к его плечу. Необъяснимое, тягучее чувство дискомфорта охватило его. Он заметил, как сжались губы Миры, как она отвела взгляд, делая вид, что увлечена рассказом какого-то парня о его бабушке. Ветер усилился, заставив Миру поежиться. Она никогда не умела тепло одеваться, даже в такую ночь.

Он хотел встать, оттолкнуть Яну, предложить ей одеяло, куртку – что угодно, лишь бы нарушить эту неловкую близость. Но какой-то другой парень оказался быстрее. Он подсел к Мире, накинул на нее и на себя одеяло, так, чтобы их плечи соприкасались. Мира кивнула, заправляя непослушную кудрявую прядь за ухо.

Он сжал зубы, тяжело дыша. Выпитый алкоголь, казалось, усиливал это гнетущее ощущение, смешиваясь с запахом дыма и сырой земли. Он чувствовал, как внутри него что-то сжимается, как будто кто-то невидимый давит на грудь. Он смотрел на них, на эту внезапную, теплую близость, и чувствовал себя лишним, чужим, словно наблюдатель за чужой жизнью, в которой ему не было места.

—Я никогда не принимал наркотики.—подал голос Пальто.