Элегия солнцеликой

И возвратятся блудные сыны
и дочери домой, когда солнце 
выведет луну из тени.
Из хроник «Звездословие от Гения»

Море за окном штормило. Волны обрушивались на террасу и расползались в стороны. Они были такими же тёмными, как и просевшее небо, которое, казалось, ещё немного — и будет цепляться за вздымающиеся гребни.

Спасаясь от летящих брызг и нарастающего страха, Юнис свела покрытые рисовой бумагой створки вместе.

— Поблизости нет мага, — Тион сокрушённо тёр лоб, упёршись рукой в стол. — Кроме жемчужника, который работает на императора. Но ему точно доверять не стоит.

— И что теперь? Пешком? — королева напряжённо расхаживала по комнате, а за ней, быстро перебирая лапами, следовал Тартар.

— Есть ещё вариант. Не особо надёжный.

— Я согласна.

— Всегда бы так быстро, — Тион усмехнулся.

— Не отвлекайся, — приструнила она его, кинув косой взгляд на Юнис, скромно подпирающую спиной створки окна.

Рядом с ними обоими эльфийка чувствовала себя неловко. Будто была лишней даже в простом обсуждении пути. А потому молча смотрела в пол. Если не участвовать в разговоре, то можно представить, что её здесь и вовсе нет.

Юнис поняла лишь то, что захоронение находится слишком далеко — остальные подробности ей были не нужны. По крайней мере не настолько, чтобы спрашивать самой.

— Есть алхимик, — неуверенно сообщил Тион. — Я не знаю, способен ли он открыть портал. Может, он создаёт какие-то снадобья или зелья для этого. А может и нет.

— Пойдём и узнаем.

— Поплывём, — поправил. — Он живёт на Безрыбьем острове. И есть ещё загвоздка. Он отшельник и не очень-то сговорчив, так что плата понадобится высокая. А денег больше нет.

— Внушить не получится? Он сирена?

— Не сирена. Но попытка внушения будет стоить мне жизни.

— Значит, соберём, что сможем.

Обсидиан нервно покрутила на большом пальце перстень.

— Нравится? — спросила королева, когда застала дочь в своих покоях примеряющей возле трельяжа кольцо: тонкие серебряные паучьи лапы держали чёрный овальный камень.

— Мне оно подходит больше, чем вам, мама́, — заявила заносчиво юная принцесса. — Его нужно носить с платьями, а не с вашими боевыми костюмами.

— Его нужно носить с преданностью королевству, а не с твоим самолюбованием.

Тогда Обсидиан не удалось заполучить понравившееся украшение — лишь после смерти матери. Теперь же ей предстояло с ним расстаться. Из преданности королевству.

— Серебро и обсидиан, — положила она кольцо на стол перед наёмником.

Тион открыл продолговатую шкатулку и аккуратно поместил в неё щедрую королевскую жертву, после чего стал снимать туда же все свои серьги и бусины с волос, оставив лишь деревянные, приобретённые в Юдоли. Лицо сирены вмиг утратило привычный блеск. Померкло.

— Лазуриты, содалиты и сапфиры.

Юнис растерянно осмотрела себя, а потом стремительно вышла из комнаты. Вернувшись, она погрузила в шкатулку свой вклад — не менее ценный, чем у других:

— Серебряное основание и перо феникса.

— Отправляемся, как только утихнет море, — объявил Тион и захлопнул шкатулку.

Море утихать не спешило. Ночью оно буйствовало ещё пуще, чем днём, отчего эльфийка не могла сомкнуть глаз. Ей казалось, ещё немного — и весь дом унесёт к неизвестным берегам. А может, и прямиком ко дну, сделав его частью Плеяды, а их — акульей прикормкой.

За стенкой тоже не спали. Шуршали бумагой и выстукивали мелодию пальцами по столу.

— Ты мне мешаешь, из-за тебя я не могу уснуть, — предъявила Юнис претензию Чару, заглядывая в его чулан.

— Я точно не громче бури, — посмотрел он на неё угрюмо из-под насупленных бровей, а потом догадался: — Боишься? — выражение его лица сменилось на сочувствующее. — Можешь поспать здесь.

Эльфийка немного помялась на пороге, а потом всё же приняла предложение, забравшись под одеяло на пустующем матрасе в углу.

Чар продолжил сосредоточенно барабанить по столу и записывать.

— А тебе не страшно? — положив ладони под щёку, Юнис наблюдала за его пальцами, отбрасывающими паукообразные тени на стены в свете фонаря.

— Нет, мне здесь нравится. И море нравится.

— Теперь ты морской эльф?

— Вместе с тобой?

— Нет, я больше не морской.

— А какой?

— Не знаю. Покинутый эльф. Потерянный эльф. Эльф-для-которого-нет-места-в-этом-мире. Что-то из этого.

— Если впустишь природу в своё сердце, это изменится.

После «разговора» с сиреной Чара больше не связывали и не дежурили возле него: он не пытался сбежать и не бросался убить королеву. А вот искоренить в нём наклонности богослова Тион не догадался. Или по-братски не стал.

— И что дальше? Природа приведёт меня в Высший Свет?

— Да.

— Ты такой предсказуемый, Чар.

— А тебе нравятся загадочные и двуличные, — подметил иронично.

— Мне никакие не нравятся. Я не люблю всех людей одинаково, — Юнис уязвлённо поджала губы и отвернулась к стенке. — Если соберёшься спать, не ложись рядом, разбуди меня.

— Вряд ли соберусь. У меня вдохновение.

— Здесь нельзя произносить такие слова.

— А я не подневольное водоплавающее.

Юнис могла бы поспорить о его не подневольности, но решила не рушить его иллюзию, в которой он верил, что остаться здесь — его собственный выбор.

— А кто? Венец природы?

— Зришь в корень, моя солнцеликая сестра, — довольно подтвердил Чар и тоном, полным одухотворённости, продолжил: — И ты тоже венец природы. Ты такая же как я. А я как ты. Мы с тобой части одного целого — бесконечного божественного сознания. Неразрывны и едины. Мы — эльфы — основа всего мироздания. Мы есть природа. Мы есть солнце. Мы есть жизнь.

— Ваше Преосвященство, будьте так любезны… заткнитесь.

Спасаясь от религиозных призывов, Юнис накрылась с головой. Через одеяло мелодия, наигрываемая пальцами, звучало глухо и убаюкивающе. Несмотря на все оттенки раздражения, рядом с бодрствующим эльфом девушка чувствовала себя спокойнее. Словно он присматривал за ней и был способен защитить. Шторм за стенами стал казаться уже далёким и нестрашным, и очень скоро эльфийке удалось провалиться в сон. В котором её встретила Иноэ. Сирена умоляла поговорить с ней и звала за собой в море…

Разбудил Юнис напористый голос Тиона.

— Прошу прощения, что прерываю ваш сладкий сон, но нам пора, Юнис.

Открывшая глаза эльфийка успела увидеть только спину уходящего наёмника. А затем, повернувшись, — сонно щурящегося Чара на подушке рядом.

— Я же сказала не ложиться со мной! — она резко села.

— А я не послушался, ой, — безмятежно отозвался эльф и потянулся.

— Самодур!

— Не обидно.

— Мерзавец!

— Перегнула уже.

— В самый раз, — буркнула Юнис и, перебросив одеяло на юношу, поднялась.

— Ты же не собираешься меня сейчас пнуть, правда? — спросил он хмуро, когда она нависла над ним.

— Сдерживаюсь изо всех сил, — процедила она сквозь зубы, а потом всё-таки ткнула ему носком босой ноги в бок. — Но не получается.

— Что за хамство за моё гостеприимство? — Чар схватил рукой её ступню и дёрнул.

С коротким возгласом Юнис повалилась на четвереньки над эльфом.

В комнату снова заглянул Тион. И тут же закрыл двери обратно.

— Кажется, ему не понравилась картина, — хмыкнула злорадно эльфийка.

— Зато мне нравится, — взгляд янтарных глаз замер на декольте.

— Хочешь, ещё что-нибудь покажу?

— Хочу.

Юнис наклонилась ближе. Так, что между их лицами осталось не больше одного короткого рывка. Взволнованное дыхание юноши щекотало кожу и нервы. Хотелось растянуть этот момент. Подольше видеть Чара таким: млеющим и изнывающим. Губы эльфа призывно приоткрылись. Юнис потянулась к ним и уже почти прикоснулась… А потом резко переместилась к уху и, задевая мочку, прошептала:

— Тебе же нельзя.

С опьяняющим чувствам триумфа в груди и с улыбкой на лице, Юнис стремительно отпрянула и поднялась.

— Да мне на Светском балу нельзя было, а тут можно… — протянул Чар с досадой.

— Детей не совращаю.

Брошенная в Юнис подушка ударилась уже о закрытую дверь.

— Поганка, — настойчиво позвала сидящая в лодке королева.

Одной рукой она гладила паука, устроившегося у неё на коленях, а второй — косу, ложащуюся на туго обтянутую походным костюмом грудь.

— Да, я сейчас, — ответила Юнис и подошла к одиноко стоящему посреди террасы Чару. — Позаботься, пожалуйста, об Иноэ.

— Твоём цветке?

Она кивнула.

— Природа у меня в крови, так что он будет в порядке, — заверил эльф.

— А ты? — вырвалось у Юнис.

— Беспокоишься за меня?

— Ни в коем случае. Рада, что больше тебя не увижу.

— А я буду скучать.

— Поганка! — в тон королевы примешались сердитые нотки.

— Иду! — отозвалась Юнис и, скользнув напоследок быстрым взглядом по фигуре Чара, направилась к лодке.

Однако уже у самого края террасы замерла. Не совершает ли она опять ошибку, не давая шанса тем, кто его заслуживает? Не будет ли она вновь сожалеть? Может, она ещё способна найти в себе хоть немного сил, чтобы снова поверить в кого-то? Кому-то.

Юнис резко развернулась на пятках.

— Если бы я позвала тебя, — эльфийка взволнованно смотрела в глаза, в которых сияло восходящее солнце. — Куда угодно, но не в Высший Свет. Ты бы пошёл со мной?

Взгляд напротив дрогнул и медленно опустился, пряча солнце под веками.

— Я поняла, — проговорила Юнис, пытаясь растянуть подрагивающие уголки губ в улыбку.

Кем она себя возомнила, допустив мысль о том, что он может предпочесть её своим убеждениям?

Коротко посмотрев в небо и быстрыми взмахами ресниц прогнав подступающие слёзы, Юнис сделала глубокий вдох и направилась к лодке.

— Давай помогу, — забрала она у Тиона одно весло и села рядом.

— Можно делать это не так остервенело, солнц… Юнис, — посетовал он, когда они отплыли. — Первый раз не удался?

Юнис сначала не поняла, о чём он. А когда поняла, ей захотелось заехать ему веслом по лбу. Но получилось только рукояткой по рёбрам — к сожалению, по здоровым.

— Эй, аккуратнее.

— Прошу прощения, хотела сломать, — бросила колко.

— У тебя что-то было с Чаром? — заинтересовалась Обсидиан.

В этот раз уже она восседала по-королевски, как и полагается, пока её служанка и наёмник усердно работали руками.

— А ты, оказывается, не промах. Удивляешь, Поганка, — в её голосе звучало неприкрытое уважение. — Правильно, нужно пользоваться возможностями, когда они подворачиваются, — она бросила взгляд на Тиона, но тот лишь улыбнулся.

— И как всё прошло? — спросил он Юнис. — Хочешь обсудить? По-дружески.

— Что за нездоровый интерес? — эльфийка поморщилась. — И как только с таким ты не подсматривал в дверную щель.

— За кого ты меня принимаешь?

— За извращенца. Которым ты и являешься.

— Если следовать твоей логике, то получается, что все светлые эльфы — извращенцы.

— А разве это не так?

— Если ты вдруг забыла, напоминаю — ты тоже светлый эльф.

— В таком случае, тоже спешу тебе напомнить. Ты охотник, так что не должен сочинять стихи даже в мыслях.

— А что за Безрыбий остров? — вклинилась Обсидиан, понимая, что ещё немного — и ей придётся разнимать драку.

— Скалистый кусок земли, — ответил мрачно Тион, отвернувшись от Юнис к морю. — Слишком маленький для того, чтобы быть полноценным островом, поэтому он долгое время оставался нежилым и заброшенным. Дети и подростки любили околачиваться там. Я в том числе. А потом вдруг объявился этот алхимик и поселился там. Видимо, он чем-то полезен императору, раз тот позволил ему остаться.

Зацепившись за тему о подростковых годах, Обсидиан до самого острова рассказывала о том, как ей нравилось гулять по заброшенной части темницы, где были пыточные, и представлять, как мучимые ею враги умоляют её о смерти, а она им отказывает, продолжая истязать.

— Думаю, в таком возрасте у всех просыпается жажда крови, — подытожила свои откровения королева. — Взять того же Чара. Или ту еловую. Только вот у нашей Поганки она какая-то запоздалая.

— Приплыли, — сообщила Юнис вместо того, чтобы комментировать всё вышесказанное.

Остров действительно представлял из себя лишь небольшое каменное плато в метре над водой. На нём не было совершенно никакой зелени — даже выброшенных волнами водорослей. Зато возвышающееся в центре строение с лихвой компенсировало недостаток природных красот. Это был огромный каменный осьминог, туловище которого служило крышей, а щупальца, сведённые вместе и подворачивающиеся у земли — стенами.

— Это Кракен? — спросила впечатлённая Юнис.

— Нет, ты что, — фыркнул Тион. — Кракен был раз в десять больше.

— И всё равно выглядит жутко. Слишком реалистично.

— Думаю, как раз потому, что материалом послужил вполне живой осьминог.

Тион взобрался на плато и, подав руку, помог королеве. Юнис же его помощь принимать не захотела — вскарабкалась сама. Оцарапала руки, но всё равно была довольна своей силой и независимостью.

Подойдя к единственному месту, где щупальца расходились в стороны, Тион прокашлялся и громко произнёс:

— Мы просим прощение за вторжение…

— Только Богом его не называй, — подтрунила Обсидиан.

— И стихи ему не посвящай, — поддержала Юнис.

Тион недовольно шикнул на них и продолжил:

— У нас есть к вам дело. Могли бы мы войти?

— Входите, — донеслось изнутри.

Проследовав за наёмником через чуть изогнутые щупальца, напоминающие подвязанные по бокам портьеры, Юнис замерла за его плечом, вмиг позабыв о своей независимости.

На голове мужчины, стоящего к ним спиной, извивались змеи: длинные и тонкие. Они шипели и тянулись в сторону незваных гостей.

Горгона — поняла Юнис. В Теневом саду была изображающая её скульптура, но эльфийка и подумать не могла, что когда-нибудь ей встретится живая.

Мужчина, собрав коричневых змей вместе, перехватил их чёрной лентой, а затем ещё одну ленту повязал себе на глаза. И только после этого повернулся.

Войди они без приглашения — и взгляд хозяина дома обратил бы их в камень. От осознания этого по коже эльфийки пробежал неприятный холодок.

— Что вам надо?

Кожа горгоны была такого же тёмного оттенка, что и змеи. Мужчина будто сливался с ними, становясь со змеями одним целым. А сиплый голос звучал также шипяще и угрожающе.

— Мы не с пустыми руками, — Тион подошёл к отделяющему от них алхимика громоздкому столу из куска горной породы.

Блуждая взглядом среди многочисленных склянок, из которых содержимое перетекало по трубкам в другие и шумно бурлило, он пытался найти свободное место. Судя по возникшей заминке, получалось у него плохо. Мужчина нетерпеливо протянул вперёд ладонь — и шкатулка легла на неё.

Пока алхимик наощупь изучал содержимое шкатулки, Юнис изучала взглядом стены. Внутри они были покрыты множеством выступающих отверстий. Чем дольше девушка смотрела на них, тем сильнее становилось накрывающее её отвращение, перемежающееся с каким-то первобытным ужасом. И тем сложнее было оторвать взгляд.

— Нам нужен портал, — вернувшись к остальным, изложил их запрос наёмник. — Вы можете его открыть?

— Нет. Я не маг, — мужчина захлопнул шкатулку и втиснул её на полку каменного стеллажа, сдвинув вглубь несколько маленьких черепов разных форм. — Это я оставлю себе. Взамен, — он пошарил руками по многочисленным карманам коричневого кожаного жилета, надетого поверх чёрной с обилием рюш блузы. — Философский камень, — бросил вперёд вслепую.

Мешочек из бордовой замши поймала Обсидиан. Заглянув внутрь, она увидела в цвет ему неогранённый камень. Такой же, но обработанный, поблёскивал на золотой броши у воротника горгоны.

— Он обращает в золото всё, к чему прикоснётся, — пояснил алхимик, и Обсидиан затянула завязки.

— На кой нам какое-то дешёвое золото? — праведно возмутилась она. — А нет версии с серебром?

— Работаю над ней.

— Тогда верните нам наши вещи.

— Нет. Сделка состоялась.

— Любую сделку можно расторгнуть.

— Хотите переговорить об этом с глазу на глаз? — он демонстративно коснулся повязки, показывая готовность снять её в любой момент.

— Каракурт его дери! — зло выругалась Обсидиан, когда Тион едва ли не под руку вывел её из осьминожьего дома. — Нас развели!

— Золото тоже стоит денег, — попытался успокоить её наёмник. — Хоть что-то, но можно на этом заработать.

— Вот сам и зарабатывай, — она бросила ему камень.

Тот поймал и отправил его в карман тёмно-синих штанов.

— Зато нас не пытались убить, — радостно заметила Юнис, подбадривая королеву.

Эльфийке тоже было жаль своё перо, но облегчение от того, что им удалось спокойно покинуть дом горгоны, затмевало это.

— Он нам угрожал.

— Но ведь убивать не стал.

— Как мало тебе нужно для счастья, — Обсидиан закатила глаза.

— Жизнь — это мало? Моя может быть, но ваша точно дорого стоит.

— Твоя тоже чего-то да стоит, — буркнула та неохотно.

— Как золото?

— Как золото, — согласилась королева. — Что теперь? — спросила она, когда они вернулись обратно к оставленному в лодке Тартару. — Отправимся в путь? Без провизии. Без денег. С одним только камнем, претворяющим всё в золото. Лучше бы он съедобное что-то создавал.

— Видимо, у нас нет другого выхода, — понуро отозвался наёмник.

Они не гребли. Лодка повисла посреди морской глади как насекомое, застрявшее в паутине.

— Ты хоть знаешь дорогу?

— Знаю.

Юнис, смотрящая на воду, вдруг увидела в глубине поблёскивающий чешуйчатый бок. Слишком крупный для рыбы.

Лодку качнуло.

— И что это было? — ухватилась за борта Обсидиан. — Акулы?

— Вряд ли, — Тион, перегнувшись через край, тоже взглянул в море, и навстречу ему, вынудив отпрянуть назад, вынырнула крупная рогатая голова с длинной шеей.

Разноцветные глаза — один карий, а другой пронзительно-голубой — заинтересованно смотрели на сирену. От носа шла вверх чёрная полоса и растекалась по верхней части головы, окрашивая в чёрный и широкие, но короткие треугольные рога. По бокам морды и вокруг глаз чешуя была белой, как и вдоль шеи.

Зверь шевельнулся, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, а потом фыркнул чёрным носом и спрятался обратно в море.

— Это дракон? — поразилась королева то ли внезапному появлению хищника, то ли бездействию своего наёмника.

— Да, это лун, — растерянно пробормотал Тион.

— Мать моя Тьма! Почему в твоих руках всё ещё нет меча? Ты нас защищать собираешься?

— Мне кажется… Это тот, с которым я играл в детстве. У него были такие же глаза.

Голова вновь возникла на поверхности воды — на этот раз с противоположной стороны рядом с приставшим на задние лапы у борта Тартаром. Лун шумно втянул воздух, а потом выдохнул маленькое кучевое облако в паука, которое полностью его скрыло. Обсидиан схватилась за кинжал, но Тион остановил, накрыв её ладонь на бедре своей.

Облако стало медленно подниматься вверх — в небо — стремясь к своим пышнотелым собратьям. Невредимый Тартар остался на месте.

— Я не понимаю, нам что-то угрожает или нет? — уточнила Обсидиан, когда лун, качнув их лодку, снова исчез в воде.

— Раз мы всё ещё живы, думаю, нет.

— А может, он просто любит забавляться с едой.

— Тион, — подала голос Юнис, старательно избегающая взглядом ладоней на бедре королевы. — Ты говорил, луны летают. Мы могли бы использовать его вместо портала.

— И как мы оседлаем его? — к её облегчению, Тион порывисто вскинул руки. — Как мы будем им управлять?

— Внушением.

— Это не работает с существами.

— А кто-нибудь пытался?

— Думаю, им откусывали голову раньше, чем они успевали. А без головы это сделать сложно.

— Вот именно, — торжествующе отметила эльфийка. — А этот лун, судя по всему, доверяет тебе. У вас уже был зрительный контакт. Значит, возможен и снова.

Тион задумчиво молчал. По его лицу было видно, что принятие решения даётся ему нелегко. И всё же он со вздохом выдал:

— Хорошо, давайте попробуем.

— Поганка, я говорила, что я тебя обожаю?! — спросила королева, перекрикивая свистящий в ушах ветер, когда они, восседая втроём друг за другом на луне, поднялась над облаками.

— Никогда, госпожа! — крикнула в ответ улыбающаяся эльфийка и ещё сильнее прижалась к спине Обсидиан, за талию которой она держалась.

Пока все парили в обычном небе, Юнис была на седьмом.

— Ну вот больше и не скажу! Запомни этот момент! Если бы не ты, пришлось бы мучиться нам в дороге! Благодаря тебе мои ноги и нервы остались целы!

— Вы ничего не перепутали, госпожа?! — встрял Тион, сидящий спереди, у самой головы зверя. — Это я управляю луном!

— Сам ты до этого не додумался!

— Но без меня эта идея была бы бесполезна!

— Хорошо, ты тоже молодец! — сдалась королева.

— И вы меня обожаете?!

— Следи за дорогой! — осадила она его. — Сейчас вон в стаю уток врежемся!

Юнис посмотрела сначала на упомянутых уток, а потом, когда они с кряканьем хлынули в стороны, пропуская луна, устремила взгляд вниз. В промежутках между тёмными облаками виднелась обширная безжизненная местность. Угольно-чёрная пустыня.

Приземление прошло на удивление мягко. Лун спружинил на лапы так, что его вытянутое гибкое тело лишь едва заметно всколыхнулось.

Юнис, не дожидаясь помощи Тиона, соскользнула вниз по гладкому чешуйчатому боку и осмотрелась. Вблизи Пустынные земли выгляди ещё более пугающими. Оцепеневшими. Чёрная застывшая магма, покрывающая плавными складками и разводами всё вокруг, не давала растениям и шанса. Лишь кое-где её немного припорошило землёй, послужившей почвой для неприхотливого мха.

Омертвелый простор раскинулся на три стороны — с четвёртой находилось кладбище. Магма остановилась прямо у входа — последним протяжным потёком. Словно сама природа не позволила вторгнуться тьме на священную землю.

Тион потрепал луна за рогом и, велев возвращаться в Идиллическое море, отпустил. Но прежде чем наёмник успел хоть двинуться, на земле вокруг него вспыхнуло синее пламя, взяв его в кольцо. В заложники.

— Надо же, какая встреча, — из каменной арки, служившей входом на кладбище, появился Аэмор. — Давно не виделись, Обс.

— Что ты делаешь? — королева взмахнула рукой — и огонь вокруг сирены погас.

Но тут же загорелся вновь, едва не опалив дёрнувшемуся Тиону ногу.

— Хочу поговорить с тобой без лишних ушей и мечей.

Дроу перевёл взгляд на Юнис.

— Иди на кладбище, — велел он ей. — Если не хочешь также, — кивнул на сирену. — Жар вреден юным девицам. Портит кожу и волосы.

Эльфийка благоразумно не стала спорить. Находясь за каменным ограждением у неё было больше шансов помочь королеве, нежели за огненным.

Старое кладбище встретило её величием, несмотря на упадок. Скульптуры на высоких постаментах, служившие надгробиями, заполняли всё пространство, напоминая Юнис Теневой сад. Вот только там каменные изваяния были лишены личности, а здесь являлись копиями погребённых под собой эльфов. Когда-то живших. Когда-то дышавших. Когда-то мечтавших.

Возможно, также почтительно были бы похоронены где-то и её родители, если бы они не погибли в Обсидиановом Королевстве. Дроу предавали умерших огню и даже праха не хранили — развеивали над пропастью. Считали мёртвое тело лишь мёртвым телом — и ничем больше. Не тем, что следует бережно хранить и рядом с чем предаваться монологам в минуты отчаянья.

А Юнис бы хотела иметь возможность видеть их — мать и отца — хотя бы таких же каменных, как окружающие её скульптуры из потемневшего некогда белого мрамора, покрытого пылью. С паутиной трещин на одеждах и коже, с отпавшими руками и раскрошившимися лицами — они всё равно внушали благоговение и трепет.

В самом конце кладбища виднелась усыпальница, но Юнис не стала отходить далеко от ворот.

— Как ты узнал, где я? — властно потребовала ответа королева.

Опасения клубились дымом в груди Обсидиан, с каждым мгновением всё больше сгущаясь.

— Старик Адалард не рассказал тебе, что если положить амулет на дно бокала с горячей кровью, то он покажет местоположение всех остальных? Упс, какое упущение, — Аэмор ехидно оскалился. — Вампир хотел всегда знать, где его семья. Как удачно, ведь я тоже.

— Где ты брал кровь?

— Из людей, глупая.

— Убивал?

— А тебя это удивляет? Такова наша суть, разве нет?

Обсидиан смотрела на кузена и видела в нём кого-то бесконечно далёкого и чужого. Их связывала общая кровь, бегущая по венам всей династии. Но всегда ли кровные узы означают родство?

— Это не суть. Это выбор.

— Я не выбирал родиться дроу. И не выбирал подчиняться женщинам, — его тон сквозил нескрываемой ненавистью.

— Чего ты хочешь, Мор?

— Королевство.

— Что? — Обсидиан опешила.

— Слишком долго мужчины пресмыкались, — он достал из ножен меч: медленно, словно наслаждаясь царапающим звоном стали. — Пора положить конец матриархату. И это сделаю я. Став первым королём.

— У тебя ничего не выйдет.

— Уже вышло. Чем, ты думаешь, я занимался в твоё отсутствие, сестрица? — он насмешливо развёл руки в стороны. — Заботился о королевстве, как ты и просила. Меня поддержали все. Не было ни одного мужчины, кто бы заступился за прежний строй. За тебя.

Смотря в презрительный прищур глаз напротив, Обсидиан не верила, что это действительно происходит. Она никогда не думала, что на время её правления может выпасть переворот. Такое невозможно было предугадать. Долгие годы, целые века — никогда мужчины не пытались выказывать свои притязания на трон. И вот теперь это делает тот, кому она так доверяла.

— Как ты мог?

— Со всей свирепостью и жаждой справедливости.

Он сделал резкий выпад в сторону Обсидиан, но той удалось увернуться. Сжимая в руке абсолютно бесполезный против меча кинжал, она пятилась назад.

— Раз такой справедливый, давай драться честно! — потребовала с вызовом.

— А что тебя смущает? Вот эта железяка? — он показательно повертел меч в руках. — Теперь ты не такая бесстрашная? Будь ты хоть на долю как твоя мать, я был бы уже мёртв. Но ты лишь избалованная девчонка. Мне нечего бояться, — он бросил клинок на землю. — Твоя очередь.

Обсидиан разжала ладонь, демонстративно роняя кинжал, и украдкой шевельнула другой рукой, туша огонь вокруг наёмника. Но Аэмор всё равно заметил, вернув пламя.

— Нехорошо, Обс. Сама же говорила о честном бое, — процедил злобно. — Ещё раз так сделаешь — и гореть будет не земля, а сам наёмник. Может, убить и не успею, но запах его горелой плоти ты почувствуешь.

Юнис была уверена, если бы ей довелось увидеть в своей жизни схватку двух пантер, она была бы абсолютно идентична той, что развернулась на её глазах сейчас. Равные по силе и ловкости, дроу не уступали друг другу. И не желали уступать. Удары сыпались один за одним — и лишь треть из них достигала цели. И Аэмор и Обсидиан были слишком хорошо натренированы, чтобы позволить быстро себя сокрушить.

Прильнув к каменной ограде, доходившей ей до плеч, Юнис дышала вздымаемым твёрдой поступью и резкими взмахами скудным песком. Тартар жался к ногам, словно её страх передался и ему. Юнис хотелось помочь Обсидиан, но земля здесь была совершенно неплодородна. Даже со стороны кладбища не удавалось найти в иссохшей земле ни одного корня, который бы откликнулся на её эльфийский зов, а уж под застывшей магмой — тем более.

Юнис видела лицо Тиона за синими всполохами пламени — оно выражало такое же бессилие. Королева боролась в одиночку, пока они вдвоём лишь наблюдали.

Удар под колено, а после в челюсть заставил Аэмора пошатнуться, а Обсидиан — поверить в его скорое поражение. Она уверенно замахнулась для нового — и тогда Аэмор стремительно перехватил её руку и, перебросив Обсидиан через плечо, с глухим стуком повалил на землю.

— Ничего личного, сестрица, — взгромоздившись сверху, он не давал ей пошевелиться. — Но ты должна умереть, чтобы не представлять угрозу моей власти. Для этого я и помог тебе отправиться на поверхность. Здесь ты совершенно одна и совершенно беззащитна.

Юнис в ужасе смотрела на то, как он резким движением срывает с её шеи амулет «День-ночь» и отбрасывает в сторону. Аэмор был повёрнут к Юнис спиной, а вот лицо королевы она видела хорошо. Даже слишком. Настолько, что эльфийка буквально сама ощутила боль от потрескавшейся на солнце чёрной кожи.

Весь мир замедлился, давая Юнис прочувствовать каждый разрыв плоти. Ощутить, как вместе с ними надрывается что-то глубоко внутри неё.

Она не может позволить королеве умереть. Она не позволит. Или умрёт вместе с ней.

Эльфийка бесшумно проскользнула через арку и подняла с земли кинжал с серебряным пауком на чёрной рукоятке.

Воспользовавшись заминкой взглянувшего в небо Аэмора, Юнис ринулась к нему и, упав за его спиной на колени, всадила кинжал туда, куда легла рука. Со всей мочи. Со всей свирепостью и жаждой справедливости.

Убивать не сложно, если делаешь это ради дорогого человека.

— Она не одна, — яростным шёпотом на ухо уверила мужчину эльфийка.

На её пальцы хлынула кровь. Горячая. Вязкая. Дурманящая.

Аэмор качнулся и недоверчиво коснулся своего бока, на котором бархатная рубашка стала мокрой и склизкой, впитывая в себя покидающую дроу жизнь.

— Поганка? Вот уж не ожидал от тебя удара в спину.

— Это то, что ты обязан был испытать.

Юнис отпустила кинжал, оставив его в теле дроу, и отпрянула назад, возвысившись над Аэмором так, чтобы видеть изумление в его глазах. И боль вперемешку с испугом.

— Но это ведь была её идея, — проронил в замешательстве он. — Тогда на балу.

— Она заслужила моё прощение. А ты — нет.

Аэмор повалился набок, и Обсидиан, сбросив его с себя, поднялась. Юнис тут же прильнула к ней, беря в свои ладони её лицо и пробегаясь встревоженным взглядом по каждой трещине на нём.

— Как вы, Ваше Величество? — она заглянула в прозрачно-серые глаза, пытаясь понять степень сокрытой в них боли.

Теперь уже Обсидиан подняла голову и взглянула на небо, убеждаясь в том, что сквозь мрачные тучи прорываются скупые солнечные лучи. Эльфийка не понимала, почему та так спокойна, когда в ней самой бушует столько эмоций и страхов. А потом осторожно провела большими пальцами по щекам королевы. На одной растёрлась кровь Аэмора, на другой — ничего. Кожа была абсолютно гладкой.

— Трещины? — спросила королева, переведя потрясённый взгляд с неба на Юнис.

— Трещины.

— Ты меня защитила?

— Я вас защитила, — пробормотала эхом эльфийка, чувствуя себя оглушённой от схлынувших разом эмоций.

Испугавшись, что также стремительно может схлынуть и магия, Юнис бросилась за амулетом. Руки дрожали и пальцы не слушались. Когда же ей наконец удалось закрепить амулет на шее королевы, трещины разом исчезли. А следом за ними стал исчезать и чёрный пигмент с кожи. Она стремительно бледнела, в то время как волосы Обсидиан наоборот, начиная от корней, насыщались чернотой до самых кончиков.