ГЛАВА 38
Ханна
Прошёл месяц
Я уже могу нормально ходить и функционировать, как обычно. Раны затягиваются, но после себя оставляют шрамы. Но я точно знаю, что шрамы будут не только на теле, но и в моем сознании. Правда, Эдриан делает всё, чтобы я смогла забыть те ужасы, которые пришлось пережить. Он словно тень следует за мной, не позволяя прошлому взять верх. Каждый раз, когда я вздрагиваю от внезапного шума или застываю, глядя в пустоту, Эдриан оказывается рядом.
Но есть и хорошие новости: Николас, наконец-то, открыл свою компанию ювелирных украшений. Пусть, для начала это и бизнес не больших масштабов, но он стремится к большему. Маленькими шагами этот мужчина добьется того, чего так сильно хочет. Я видела, как горят его глаза, когда он рассказывал о новых эскизах и материалах, как он сдержанно улыбался, скрывая гордость за себя и свое дело. Николас всегда был таким — стремился к совершенству, но не терпел лишней показушности. Я знаю, что его бренд еще заявит о себе.
Сейчас же я одеваюсь, чтобы спустя долгое время, выйти на работу. Я устала сидеть дома и хочу посвятить себя делу, которое так сильно люблю. Эдриан долго не соглашался, но когда от доктора услышал, что все хорошо, только тогда смог принять этот факт. О, да. Ни одно обследование мой муж пропустить не мог. Мне кажется, за моим здоровьем он следит намного активнее, чем за своим. Хотя, я все равно ещё не забыла его руку, которая будет напоминать о себе всю жизнь, а так же он хромает. Конечно, Эдриан рассказал мне об аварии, но совсем недавно. Это ужасно. Мы с ним пережили столько всего, разве мы сейчас не имеем права быть счастливыми?
Уже достаточно жарко, поэтому на работу одеваю белую юбку, чуть выше колена. Решаю попробовать одеть топ к ней, но увы, слишком видны мои шрамы на животе. Именно эта зона и спина пострадали больше всего. Стягиваю его и кидаю в сторону. Я вздыхаю и возвращаюсь к шкафу, чтобы найти то, что скроет следы прошлого, но не будет выглядеть так, словно я намеренно прячусь. Выбираю лёгкую шёлковую блузу с короткими рукавами — не слишком откровенно, но и не закрыто до неудобства. Бросаю её на кровать, однозначно понимая, что это без проигрышный вариант.
— Ох, Искорка. Ты снова за своё?— слышу голос своего мужа, который все это время стоит в проеме комнаты, опираясь плечом о косяк.
Я вздрагиваю, не ожидая его появления, а он , пользуясь моментом подходит ближе и прикасается горячей ладонью к моей спине. Эдриан качает головой, а затем вдруг ловко подхватывает ткань, не давая мне её надеть. Ему блузка не понравилась что ли? Только я хочу ее забрать, как он разрывает ткань в клочья.
— Эй! Я хотела это надеть!—воплю я, возмущённая его наглостью.
— Нет, Ханна. Ты хотела надеть не эту блузку. А топ,— он поднимает бежевую ткань с пола и вкладывает ее мне в руку.
Закатываю глаза. От него ничего не скрыть, даже если я сильно попытаюсь. Эдриан, будто, видит меня насквозь.
— Я не выйду так на работу. Эти шрамы...,— начинаю, с тяжёлым вздохом.
— Что эти шрамы, Искорка? — Эдриан настойчиво смотрит мне в глаза. Грёбанный рентген.
— Они ужасны,— голос дрожит, но я пытаюсь держаться, сажусь на край кровати и смотрю на мужа снизу вверх.
Эдриан качает головой и присаживается на корточки, смотря мне в глаза. Его руки берут мои и крепко сжимают, не отводя пронзительного взгляда. Чёрт возьми, почему я теряю контроль и самообладание рядом с ним? Почему моя настойчивость и упрямость вмиг испаряется когда Эдриан со мной? Одним движением руки он заставляет меня откинуться на кровать спиной, слегка приспускает юбку, чтобы шрам стало видно целиком. Теперь я ненавижу эту часть своего тела, пытаюсь всячески скрыть, но разве скроешься от Эдриана Картера? Чувствую горячее прикосновение его губ именно на этом месте, вздрагиваю, но не от боли, а от весьма приятных, жарких ощущений.
— Не прячься от меня. Не закрывайся в себе. Я люблю каждую частичку твоего тела. И эти шрамы, Ханна, тоже люблю.
Он продолжает медленно целовать мой шрам, поднимаясь выше, его руки поглаживают мои бёдра, от чего вся моя кожа покрывается мурашками. Я не могу сопротивляться этому напору, этой абсолютной уверенности в каждом его движении. Эдриан знает, как сломать все мои барьеры, как заставить меня чувствовать себя не просто желанной, а драгоценной, единственной.
— Эдриан... — тихо выдыхаю его имя, но он только сильнее прижимается губами к моему животу, перебираясь выше, пока не достигает ключицы.
Я чувствую, как его пальцы скользят по моей талии, ласково, но властно, давая понять — от него не спрятаться. Его ладони изучают меня так, словно в первый раз, словно я — самое дорогое, что у него есть.
— Ты потрясающая, — его голос звучит глухо, наполненный чем-то таким, от чего внутри всё сжимается в сладком предвкушении. — И я не позволю тебе думать иначе.
Его губы находят мои, требовательно, жадно, и я забываю о своих страхах. Да, пусть я до сих пор стесняюсь своего тела, пусть я считаю, что это выглядит ужасно, но пока мой муж так сильно восхищается мной..я забуду об этом.
— Забудь о шрамах, о сомнениях, Ханна,— шепчет он мне в губы и снова опускается ниже. Чёрт.
Моё тело пылает. Только он может вызвать во мне такую реакцию. Чувствую, что намокаю от этих его движений. У нас ничего не было всё это время, пока я восстанавливалась. И Эдриан даже не разу об этом не упомянул. Конечно, это удивляет меня, потому что он мужчина и у него существуют свои потребности.
— Эдриан..,— кусаю губу и смотрю на него сверху вниз.
— Мм?
Он медленно целует мой шрам, из его губ срывается что-то неразборчивое, низкое, и это только подстёгивает жар внутри меня. Его язык нежно проходит по линии шрама, оставляя за собой тёплый след. Я вздрагиваю, не в силах сдержать дрожь, и вцепляюсь пальцами в простыни.
— Ты так прекрасна, — его голос срывается на хрип, а пальцы уже скользят по моим рёбрам, ниже. — И мне неважно, что ты там себе придумала.
Я хочу сказать что-то в ответ, но его прикосновения рушат все мысли. Горячие губы следуют за пальцами, оставляя влажные поцелуи, обжигающие кожу. Он ласкает меня так, будто у нас нет времени, будто я могу исчезнуть, если он хоть на секунду ослабит хватку.
— Ты моя, — он поднимает на меня взгляд, улыбается лишь уголком губ.
Я тону в этом ощущении, в нём. И в этот момент все страхи действительно исчезают. Как он так делает?
— И ты пойдешь именно в том топе, в котором хотела,— настойчиво продолжает мой муж уговаривать меня, но этого и не нужно — я уже согласилась с ним. Умеет убеждать.
— Хорошо,— сглатываю я, пытаясь сдержать стон.
Эдриан медленно поднимается, видно, что он доволен оказанным результатом. Нет уж. Не так быстро. Раз он начал эту игру, то стоит её продолжить. Хватаю своего мужа за руку и тяну к себе. Эдриан удивляется, но не говорит ни слова, пока не оказывается спиной на кровати.
— Что ты делаешь, миссис Картер?— спрашивает он, пока я медленно стягиваю с себя бюстгальтер.
— То, что должна. Ты же сам пробудил во мне эту жажду. Утоли её тогда,— облизываюсь, смотря в тёмные глаза своего мужа и сев на него сверху.
На его лице застывает удивление, но он повинуется. Ого. Расстёгиваю черную рубашку на его груди и стягиваю штаны с боксерами. Он давно возбуждён.
— Как ты терпел, пока я была больна? За столько времени у нас ничего не было,— я интересуюсь, дабы успокоить своё любопытство.
— Секс — это потребность, но не необходимость. На первом месте у меня всегда было твоё состояние, Искорка.
Ухмыляюсь. Руки Эдриана прикасаются к моей талии и он восхищённо рассматривает каждый изгиб моего тела. Конечно, я удивляюсь. Как можно восхищаться тем, что сделали со мной? Я думала, Эдриан не прикоснётся ко мне из-за чувства омерзительности, но теперь я понимаю, что это моя больная фантазия. Мой муж всегда был рядом со мной, даже в такой тяжёлый момент, он помогал мне, как в физическом плане, так и в психологическом, а я могла допустить про него такую мысль. Даже стыдно становится.
— Ты бы хотела создать со мной семью, Искорка?— слышу я вопрос, от которого чуть ли не теряю равновесие.
— Что? Семью?— переспрашиваю я. Может, показалось?
— Семью, Ханна. Это прямой вопрос. Ты хочешь от меня ребёнка?— его тон холодный, серьёзный. Эдриан не терпит медлительности.
— Конечно. Но тут вопрос в другом..твой род деятельности, всё что с нами случилось..,— шепчу, покрывая поцелуями его грудь.
— Всё это больше неважно. Моя работа никак не помешает нашему ребёнку. Я не позволю. Всё закончилось, Искорка. Это новая страница нашей жизни. Мы заслужили на это. Я хочу нормальной жизни, Ханна. Где ты моя жена, где у нас есть ребенок, где мы счастливы,— Эдриан приподнимает мою голову за подбородок, и большим пальцем мягко поглаживает кожу на нём.
Я слушаю его и на мгновение даже замираю. Даже поверить не могу, что мой холодный и безэмоциональный муж предлагает мне стать полноценной семьёй.
— Я очень сильно хочу, Эдриан. Я, если честно, долго об этом мечтаю.. но мы очень многого не знаем.
— Значит научимся,— с таким же твёрдым голосом говорит мне мой муж,— я хочу стать отцом для нашего ребёнка, я хочу быть лучше, чем мой отец, Искорка.
Я сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается целая буря эмоций. Его слова будто рассекают меня изнутри, задевая каждую болевую точку, но одновременно — наполняя чем-то невероятно тёплым. Никогда раньше я не видела Эдриана таким... открытым. Таким человечным. Он прижимает меня ближе, и я ощущаю, как его сердце бьётся в том же ритме, что и моё. Удивительно — ведь раньше оно казалось мне ледяным, неприступным. А сейчас... сейчас оно бьётся для меня.
— И я этого хочу. Только с тобой,— шепчу, с улыбкой на губах. Эдриан не просто видит во мне свою жену, но и хочет, чтобы я стала матерью его детей.
— Иди ко мне, Искорка,— Эдриан притягивает меня ещё ближе, я вижу как сильно он хочет быть ближе ко мне,— я хочу чтобы ты сегодня была сверху. Я хочу нежно.
Я чувствую, как всё внутри меня сгорает от этих слов — от того, как он смотрит, от того, как говорит. Нежность и решимость переплетаются в нём, и я словно растворяюсь в этом моменте.
— Хорошо... — выдыхаю я, прижимаясь к нему, чувствуя, как ладони Эдриана ложатся на мою талию. Они уже не властные, не грубые — будто впервые он прикасается ко мне с благоговением.
Медленно наклоняюсь, позволяя своим губам коснуться его шеи, чуть ниже уха. Его дыхание сбивается, но он не торопит — наоборот, будто замирает, позволяя мне взять инициативу.
— Я тоже хочу начать всё заново, — шепчу, целуя его ключицу, а потом медленно провожу пальцами по его груди. — Без страха. Без боли. Только мы.
— Только мы, — эхом повторяет он, и в его голосе слышится клятва.
Я чувствую, как он весь отдается мне — телом, мыслями, доверием. С каждой секундой я понимаю: теперь это не просто страсть, не просто физическая близость. Это признание. Это шаг в новую реальность, где мы не играем роли, а просто любим. Я провожу рукой по его щеке, и он чуть поворачивает голову, чтобы поцеловать мои пальцы.
— Сделай это по-своему, Искорка... я твой, — говорит он, и в этот миг я понимаю: сейчас, в этом касании, в этом взгляде — родилась наша семья.
Я трепетно прикасаюсь пальцами к груди своего мужа, чувствую жар от кожи, тяжело дыша. Потом медленно целую Эдриана всё ниже, медленно переходя к кубикам пресса. Одновременно с этим, второй рукой снимаю ремень штанов и сами джинсы с него. Я чувствую, как его тепло окутывает меня, как его дыхание становится глубже, но всё ещё сдержанным — он отдаёт мне контроль, позволяя вести. Джинсы соскальзывают на пол, и я на мгновение замираю, любуясь им: сильным, но сейчас таким уязвимым, открытым только для меня. Мои пальцы скользят по его коже, от пресса к бёдрам, лёгкими, почти невесомыми касаниями, и я слышу, как он тихо выдыхает моё имя. Я поднимаюсь чуть выше, устраиваясь над ним, и его руки мягко ложатся на мои бёдра, не сжимая, а просто поддерживая. Наши взгляды встречаются, и в глазах — океан нежности, смешанной с желанием. Я наклоняюсь, целуя Эдриана медленно, глубоко, позволяя нашим губам сплестись в этом неспешном ритме. Его пальцы чуть дрожат, когда он гладит мою спину, и я чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с его.
— Ты моё всё, — шепчет мой супруг, когда я отстраняюсь, чтобы вдохнуть.
Медленно, с бесконечной осторожностью, я опускаюсь на его член, и мы оба замираем, ощущая, как сливаемся воедино. Это не торопливый порыв, не буря страсти — это мягкое, тёплое течение, которое уносит нас обоих. Мои ладони упираются в его грудь, чувствуя, как под ними бьётся его сердце, а он смотрит на меня снизу вверх, будто я — его целый мир. Сильные мужские руки скользят по моим бёдрам, направляя, но не требуя, и я начинаю двигаться — плавно, нежно.
— Я люблю тебя, — выдыхаю я, наклоняясь, чтобы коснуться его лба своим, и он отвечает тем же, его голос дрожит от эмоций.
— И я люблю тебя, Искорка.
Наши движения становятся чуть смелее, но всё ещё мягкими, словно мы боимся спугнуть эту хрупкую близость. Его ладони находят мои, пальцы переплетаются, и я чувствую, как волна тепла поднимается внутри меня, растворяя последние барьеры. Это не просто тела — это души, которые нашли друг друга. Его дыхание учащается, но он не отводит взгляд, и я вижу в нём обещание — быть со мной, всегда. Я двигаюсь чуть быстрее, мои стоны тихие, еле слышные. Мне хорошо.. очень хорошо и я позволяю себе раствориться в этих ощущениях, забывая обо всём, кроме него. Руки Эдриана скользят по моей спине, будто пытаясь запомнить каждую линию моего тела, а я растворяюсь в этом ощущении. Он целует меня в висок, нежно, с трепетом, и этот жест — больше, чем страсть. В нём забота, преданность, любовь. Я прижимаюсь ближе, ощущая, как наши сердца бьются в унисон. Этот ритм становится нашей музыкой, нашим ритуалом, почти чем-то сакральным.
— Не отпускай, — шепчу я, зарываясь лицом в его шею.
— Никогда, — отвечает он, и в этих словах — клятва.
Ещё несколько движений и я получаю неимоверное удовольствие, тихо простонав на ушко своему супругу. Удивительно, но он так же изливается внутрь меня сразу же после моего оргазма. Да. Я очень хочу ребенка от Эдриана. Наши тела всё ещё сплетены, дыхание тяжёлое, но наполненное тихим блаженством. В этот момент всё вокруг теряет значение. Нет больше внешнего мира — есть только мы, в этой комнате, в этом ощущении полного единения.
Я нежно провожу пальцами по его волосам, ощущая, как мой муж расслабляется под моей ладонью. Он прижимается ко мне ещё крепче, будто хочет раствориться, стать частью меня. А может и стал.
— Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо, едва касаясь губами кожи.
— Я... больше, чем в порядке, — выдыхаю с улыбкой, и мои пальцы рисуют ленивые круги на его груди.
Он улыбается, я это чувствую — по тому, как мягко меняется выражение его лица, по лёгкому поцелую в лоб. Мы лежим в молчании, пока тепло не утихает, а наши сердца не находят новый, спокойный ритм. И где-то там, глубоко внутри, крепнет мысль: если внутри меня зародилась жизнь — это будет самое прекрасное, что мы когда-либо создали.
Я прикрываю глаза, позволяя себе представить крошечное сердечко, бьющееся под моим, и улыбка невольно касается губ. Он это замечает.
— О чём ты думаешь? — спрашивает, не отпуская меня.
— О будущем, — отвечаю тихо. — О том, каким красивым оно будет... если мы втроём.
Эдриан кивает. Взгляд его тёмных глаз становится мягче. Мы можем стать родителями..от этой мысли на моих губах появляется улыбка. Несмотря ни на что, я безумно хочу стать мамой..
Я приезжаю на работу, пусть и с задержкой. Несмотря на то, что меня хотели убить, сломить — я всё равно осталась единственной хозяйкой нашей ювелирной компании. Совсем недавно мне сообщили, что отец покончил с собой. Эван Ларсон не выдержал тюремной камеры и повесился. Чувствую ли я что-то из-за этого? Нет. Возможно, когда-то я мечтала услышать от него извинения. Объяснений. Хотела понять, почему он предал нас, почему поставил под угрозу всё, что мы строили десятилетиями. Но теперь — только тишина. Ни слов, ни покаяния. Лишь пустая заметка в сводке новостей: «Эван Ларсон найден мёртвым в тюремной камере. Причина смерти — самоубийство».
Я выхожу из машины, и каблуки чётко отбивают шаг по мрамору парадного входа. Здание компании возвышается передо мной, как напоминание: я выжила. Я выдержала предательство, унижение, покушение. Я — всё ещё здесь. Всё ещё управляю этим бизнесом, который отец едва не разрушил.
В фойе меня встречают взгляды — настороженные, сочувствующие, а у кого-то даже полные ожидания. Все они ждут: сломаюсь ли я? Покажу ли хоть каплю боли? Но я прохожу мимо, не задерживая взгляда. Мои эмоции — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. В кабинете всё так же, как я оставила. Чёрный кофе на краю стола, папки с отчётами, и письмо, оставленное кем-то из сотрудников: «Примите наши соболезнования». Я аккуратно сминаю его и бросаю в мусорную корзину. Это не конец. Это начало.
Теперь, когда он ушёл — окончательно и бесповоротно — ничто больше не связывает меня с прошлым. И никто больше не встанет у меня на пути.
Я заключаю теперь контракты, которые приносят мне сотни тысяч долларов, и делаю это с ледяным спокойствием, словно родилась для игры в высокие ставки. Мир большого бизнеса не прощает слабости, и я слишком хорошо усвоила этот урок. Мои конкуренты пытаются угадать мой следующий ход, строят теории, распускают слухи. Кто-то говорит, что я сошла с ума после смерти отца. Кто-то — что стала опасной. Истина проста: я больше не играю по чужим правилам. Я строю свои. Как мой муж. Каждая встреча, каждый документ, каждая подпись — продуманная стратегия. Я выстраиваю империю на обломках того, что когда-то принадлежало Ларсону. Иронично, что, разрушив всё, он дал мне шанс создать нечто большее. Вчера я подписала соглашение с итальянскими ювелирами — эксклюзив на редкие камни, которые уже через месяц появятся в нашей новой коллекции. А через неделю состоится показ, за вход на который платят как за билет в рай. И что самое интересное? Я даже не сомневаюсь в успехе. Теперь у меня нет ни страхов, ни иллюзий. Только цель. И я приближаюсь к ней с каждым днём. Мама может мной гордиться. Я хожу к ней на кладбище не часто, но выделяю на это время. Знаю, что она точно видит меня. Где-то там, за гранью, она наблюдает за каждым моим шагом. И я хочу верить, что её душа спокойна — ведь её дочь не сломалась, не опустила голову, не отступила. Я стала той женщиной, какой она всегда мечтала меня видеть: сильной, хладнокровной, непоколебимой.
Я прихожу к ней в начале месяца — приношу белые лилии, её любимые. Стою молча, позволяя себе слабость — одну-единственную слезу. Остальное время я держу лицо. Для всех. Для себя. Для неё. Я не просто хозяйка ювелирной империи. Я её сердце. Её холодный, блестящий алмаз.
А вот насчёт беременности..я и думать про это забыла. Но всему свое время. Уже через недели две я начинаю плохо себя чувствовать — тошнота с утра, усталость, будто кто-то выключает меня изнутри, и эта странная чувствительность ко всему: к запахам, к звукам, к словам. Я сначала списываю всё на стресс — ведь в последнее время жизнь не даёт расслабиться ни на секунду. Но внутренний голос упорно шепчет, что дело не только в этом.
Однажды утром я просыпаюсь раньше обычного — не от будильника, а от резкого приступа тошноты. С трудом добираюсь до ванной, смотрю на своё отражение в зеркале... И впервые за долгое время позволяю себе подумать: а что, если?.. Секунды тянутся вечностью, пока я стою с тестом в руке, глядя на проявляющиеся полоски. Когда становится понятно, что их две — дыхание застревает в горле. Вот и настал тот момент, когда всё меняется. Эдриан снова не отходит от меня. Мой муж обеспечивает меня от и до, но работать не запрещает. Ну точнее как..я кое как выборола у него это право — работать дома. Эдриан Картер минимизирует все риски для меня и малыша. Он стал ещё внимательнее, чем раньше. Иногда это даже пугает — его взгляд будто сканирует каждое моё движение, каждый вдох. Он знает, когда я устаю, даже раньше меня. Порой приносит мне чай ещё до того, как я успеваю подумать о нём. А вечером, когда я закрываю ноутбук и перевожу дух, он просто садится рядом, кладёт руку мне на живот, и замирает. В эти моменты он особенно молчалив — кажется, слушает, ждёт, чувствует. Мы больше не просто муж и жена. Мы — семья. А чуть позже вместе с моим мужем мы узнаем, что нас будет не трое, а четверо. У нас близнецы. Я помню тот момент, когда врач улыбнулась и сказала:
— Поздравляю, у вас двойня.
Мир будто остановился. Я смотрела на экран, где еле различимые силуэты наших будущих малышей пульсировали в такт их крошечным сердцам, и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Счастье... Оно оказалось куда больше, чем я могла представить. Мой муж крепко сжал мою руку, и я услышала, как дрогнувшим голосом он прошептал:
— У нас будет семья... настоящая. Большая.
С того дня мы стали жить не просто в ожидании, а в предвкушении. Вместе выбирали имена, спорили из-за цвета стен в детской, смеялись над тем, как он учился собирать коляску по инструкции, и я влюблялась в него снова — в того, кто с такой заботой гладил мой живот и разговаривал с малышами каждый вечер. С самого начала, брак, что был лишь договором, превратился в счастливую семью, которую мы с каждым днем строили, шаг за шагом. Он стал моей опорой не только в бизнесе, но и в жизни, помогая преодолевать трудности и поддерживая в моменты сомнений. В его глазах я видела не только любовь, но и глубочайшее уважение — ко мне, к нашим детям, к нашему общему будущему. Теперь всё будет по другому.. абсолютно по другому. Уже скоро, совсем скоро, я рожу своему мужу двух прекрасных принцесс и семья Картеров будет иметь продолжение. Рождение дочерей, двух маленьких принцесс, символизирует начало новой эпохи для нас — эпохи, где наши будущие решения и поступки будут определяться не только амбициями, но и желанием подарить своим детям лучший мир.