Глава 5
Юлий уже две недели живёт в доме Марка и его семьи. Удивительно, но этот яркий и жизнерадостный мальчишка, так похожий на солнце, легко стал новым обитателем, найдя общий язык со всеми членами семьи. Что уж говорить о том, как быстро он обучается выполнению каких-то дел по дому или готовке: мама Марка практически не выпускает его с кухни, когда парень дома, а рыжик и рад помочь ей. Хотя бы поэтому Марк не может за него нарадоваться.
Когда юноши снова идут в школу, брюнет интересуется у друга по дороге:
— Ты случайно не хочешь сходить в планетарий?
— Это где показывают звёзды и планеты, ещё и рассказывают о них? — уточняет с любопытством Юлий, на что юноша торопливо кивает. — Звучит здорово, но мне на самом деле не слишком это интересно. Извини.
— Ничего, каждый человек имеет право на свои интересы, — пожимает плечами Марк, прежде чем предложить дальше:
— А что насчёт концерта? У нас скоро выступает городская музыкальная группа, мне очень нравится их репертуар.
— Твоя любимая? — взволнованно интересуется рыжик, на что друг снова отвечает кивком. — Тогда мы обязательно должны пойти!
Брюнет улыбается, чувствуя, что радость в нём растёт с каждой секундой. Он пойдёт на концерт любимой группы с Юлием! С первым настоящим другом, с которым ему действительно хорошо! Вот уж такого подарка от жизни юноша и просить не мог.
— Я уверен, что тебе тоже понравится их исполнение, — только и замечает вслух Марк, прежде чем оба парня заходят на территорию школы.
***
Глядя на то, как Юлий без конца одёргивает свою рубашку перед зеркалом, явно волнуясь о том, как будет выглядеть на концерте, Марк замечает вслух, ободряюще есу улыбнувшись и показав класс:
— Слушай, ты сейчас чертовски красив, так что не думай, что выглядишь как-то не так для встречи с моими кумирами. Всё идеально. Ты идеален.
Рыжик вскидывает удивлённо брови, после чего улыбается так, как никогда до этого, и выдыхает, со счастливой улыбкой обняв брюнета:
— Спасибо, Марк, это так мило! Я просто чертовски волнуюсь, это ведь встреча с "Ангелами без крыльев", которые так тебе нравятся. А зная тебя, я могу точно сказать, что они — невероятные исполнители. У тебя ведь просто не может быть плохой вкус.
Юноша смотрит на него в ответ с не меньшим удивлением, однако спустя миг широко улыбается и протягивает другу руку, сказав:
— Давай уже пойдём. Думаю, нам лучше поибыть на концерт без опозданий, иначе поближе к сцене подобраться не выйдет.
Юлий торопливо кивает в ответ, прежде чем согнуться пополам от кашля и едва не упасть, удержавшись на ногах только благодаря брюнету. Обеспокоенно глядя на него, тот предлагает нервно:
— Может, не пойдём сегодня ни на какой концерт? Если чувствуешь себя не очень из-за ханахаки, лучше остаться дома, не последний раз моя любимая группа выступает.
— Марк, пожалуйста, — чуть ли не с мольбой в голосе просит рыжий, цепляясь за джинсовку парня. — Мы ведь уже купили билеты, да и это просто минутная слабость, ноги ненадолго ослабли и всё. Я точно в порядке, не стоит так переживать. Давай пойдём, я правда очень этого хочу. Может, концерт поможет мне отвлечься от боли внутри.
— Боли внутри? — ещё встревоженнее переспрашивает юноша, закусывая губу. — Прости, что ни разу не спрашивал до этого, но насколько тебе сейчас больно? Что ты чувствуешь внутри?
Он знает, что рыжик не соврёт, ведь Юлий отчего-то просто паталогически не способен на ложь. На душе у него неспокойно, юноше следовало помнить о том, что ханахаки — это тебе не просто кашлю кровью и частями цветов. Это прорастание тех самых цветков (в случае Юлия нарциссов) внутри и его последствия.
Тонкие пальцы правой руки обхватывают запястье левой, и рыжий отводит взгляд в сторону, рассказывая с подрагиванием плеч:
— Мне больно, но пока я могу терпеть. Такое чувство, будто эти цветки огибают мои внутренние органы и даже пускают корни в лёгкие, артерии и вены, отчего я чувствую порой некоторую слабость. Возможно, скоро я начну задыхаться от нехватки кислорода и питательных веществ в организме, ведь их пожирают цветки...
Под конец предложения парнишка заходится очередным приступом кровавого кашля, и Марк, крепко обняв его и прижав к себе, интересуется тихо:
— Юлий, ты даже сейчас чувствуешь эту боль? Сильно всё болит? Без отговорок, что всё в порядке.
— Настолько, что я жалею, что не спрыгнул в тот день с крыши, — отвечает едва слышным шёпотом юноша, положив голову на плечо своего друга.
Брюнет понимает, что просто не может отвести парня на концерт в таком состоянии. Более того, в школу рыжику тоже ходить категорически не рекомендуется, ему стоит оставаться дома, пока Марк ищет способ вылечить его от злополучной болезни невзаимной влюбленности.
— Прости, Юлий, но я не могу пойти с тобой на концерт в таком состоянии, — извиняется парень, на что тот только отвечает с грустной улыбкой:
— Вот как... Ничего, ты не должен за это извиняться: в конце концов, ты сделал для меня действительно много, даже если всё это бесполезно и через некоторое время я...
— Ты не умрёшь, слышишь? — перебивает его брюнет, отстранив от себя за плечи и заглянув в травянисто-зелёные глаза. — И я найду способ показать тебе тот концерт, даже если мы на него не пойдём, слышишь? А ещё ты обязательно поправишься, я ведь тебе пообещал. Верь мне, Юлий.
Он и сам не знает, откуда в нём такая уверенность, однако сейчас она действительно нужна Марку, чтобы убедить дорогого друга, что всё будет хорошо, что его жизнь наладится, а тяжёлая болезнь пройдёт, не оставив после себя ни следа. И рыжик действительно ему верит, о чём говорят его сияющие надеждой глаза.
Марка действительно поражают стойкость и вера в счастливое будущее этого мальчишки. Да, он кажется наивным и излишне жизнерадостным, но при этом Юлий стоически терпит ужасную боль без единой жалобы, а ещё старается жить дальше, веря, что его жизнь станет нормальной после всего, что ему довелось пережить. У этого парня нет матери, его отец и мачеха хотели женить его ради своей выгоды без любви и пытались лечить из-за ориентации, он наслушался гадостей от них, когда ушёл из дома, а ещё пережил невзаимную влюблённость, считая, что его любовь — болезнь или страшный грех до встречи с Марком. Ему было настолько плохо до встречи с Марком, и даже после неё ситуация не так сильно изменилась, но всё же юноша жив и по сей день, а ведь это на самом деле просто невероятно.
Усадив Юлия на диван, Марк замечает с доброй улыбкой, потрепав его легонько по волосам:
— Не напрягайся слишком сильно, иначе хуже станет. Если хочешь, я могу сейчас найти трансляцию концерта в сети, билеты у нас всё равно куплены, так что сможем увидеть, что происходит в зале в данный момент. Почти живое выступление.
Он прекрасно понимает, что это не заменит полноценный настоящий концерт, однако даже такая малость, возможно, поможет улучшить состояние его дорогого друга. Юлий этого заслуживает.
Впрочем, неожиданное объявление в сети об отмене концерта из-за травмы ноги солиста заставляет Марка с сожалением осознать, что его радует эта неприятность. Да, пострадал человек, причём, его кумир, однако, возможно, когда его нога восстановится, рыжику уже станет легче, и они смогут сходить вместе на на настоящий концерт.
— Юлий, сегодня отменили концерт, — делится брюнет новостью с парнем. — У солиста некоторые сложности, так что мы не пропускаем концерт, а идём на него в другой день.
— Ты не шутишь? — с горящими восторгом глазами спрашивает парнишка. — Я надеюсь, скоро у того солиста всё наладится, будет плохо, если и ему придётся страдать долго: вряд ли он плохой человек.
— Конечно, он не плохой! — с жаром отвечает Марк, сжав кулаки. — Еркем — просто невероятный человек, исполнитель песен и гитарист! До присоединения к группе "Ангелы без крыльев", ещё в молодости, он исполнял свои песни, но суть не в том! Будучи молодым парнем, он часто посещал приюты и сиротские дома, так как сам рос в одном из них, а ещё, говорят, в молодости его помнят активным заводным парнем, несмотря на то, что он был круглым отличником. Не знаю, правдивы ли слухи, но Еркем и сам встречается с парнем, будучи представителем ЛГБТ+ движения. Возможно, он даже женился где-то за рубежом, мне неизвестны детали его личной жизни.
— Звучит здорово, пусть у него и крайне необычное имя, — высказывается рыжик с восхищённой улыбкой, на что юноша со смешком замечает:
— Что ты, это псевдоним. Правда, я не уверен, что он означает что-то невероятно важное.
Оба парня на некоторое время замолкают, видимо, обдумывая свой разговор, пока наконец брюнет не решается и не заговаривает с Юлием снова:
— Прости, если эта тема кажется тебе болезненной или что-то вроде того... Если так, то просто не рассказывай мне ничего, ты имеешь на это полное право! В общем, прости за нескромность, но ты можешь рассказать мне о том, как жил с отцом и мачехой до тгго, как достиг совершеннолетия?
Рыжик некоторое время молчит, после чего кивает в ответ торопливо и начинает рассказ, глядя прямиком на Марка:
— Не извиняйся, всё в порядке. Вернее, я был в этом уверен, пока не переехал к тебе и твоей семье. У меня была своя огромная комната, на стенах которой висели разные иконы и заказанные папой натюрморты. Настя с папой часто ходили в гости и старались брать меня с собой, чтобы я не оставался дома один. А ведь мне это очень нравилось: я мог часами сидеть в комнате и пытаться научиться играть на оставленной мамой флейте. Или читать тайком Конан Дойля. Или рисовать и вальсировать — папа говорил, что это очень полезно и может пригодиться мне в будущем. Когда папа и Настя не видели, я любил забираться на окно и слушать, как шумит дождь за окном, или петь. Мне очень нравится петь, но папа считает это глупостью, так что я рад, что теперь могу это делать без помех.
Брюнет чертовски понимает его в этом. И ещё не понимает, как тот человек мог запрещать Юлию петь: у него же просто ангельский голос, от пения рыжику будто бы на душе становится легче, а за спиной вырастают крылья.
— А ещё у нас в доме часто пахло имбирём — Насте он очень нравился, — продолжает паренёк. — Но ещё чаще — дорогим вином. Всё же его Настя любила больше, чем выпечку, несмотря на то, что их с папой Бог карает пьяниц. Если я не мог правильно что-то станцевать, прочесть молитву или улыбался и вёл себя как-то не так, папа хватал меня за запястье и тащил на наш старый пыльный чердак. А уже там он брал ремень и предупреждал, что если я хоть раз пикну — получу наказание больше, чем должен. После клал меня животом на старый деревянный сундук, в котором лежат мамины старые фотографии и вещи, и ударял меня по спине раз за разом. Знаешь, было так больно, что спина будто бы горела огнём, место каждого удара! А когда он заканчивал, сажал меня в стоящий в углу шкаф и закрывал в нём в абсолютной темноте на пару дней. Наверное, поэтому я редко стал выходить из комнаты и улыбаться при папе. Но с тобой мне проще, с тобой и твоими родными я чувствую себя иначе. Спасибо за это.
В груди Марка нарастают возмущение и ненависть, каких он не испытывал ни разу за всю жизнь. Юлию было даже хуже в родном доме, чем он думал. Что бы с ним сделали те люди, если бы его рыжика не удалось женить? А что с ним, с таким робким и покорным, сделала бы та женщина? В голову приходят только жуткие картины с лежащим на кровати перепуганным заплаканным мальчишкой, верхом на котором пристроилась безликая полноватая женщина с крашеными пшеничто-жёлтыми волосами и накрашенными яркой безвкусной помадой губами... От представленного к горлу подкатывает тошнота, и Марк, с трудом поборов начавшуюся в теле дрожь, вновь крепко обнимает рыжего и прижимает его к себе, без конца шепча, точно заклинание или молитву:
— Теперь всё будет хорошо. Никто из этих уродов ничего тебе не сделает. Ты в безопасности, я рядом. Я ни зачто не отдам тебя никому из тех людей.
— Я знаю, Марк, — выдыхает Юлий. Пусть юноша и не видит выражение его лица, но знает, что парень улыбается. — Иначе ты не стал бы меня у них забирать, не просил бы настолько сильно уйти, когда мне исполнится восемнадцать. Хотя мог бы просто взять и бросить: это ведь не твои проблемы, да и не пришлось бы заморачиваться над чужой ханахаки и её лечением.
— Я бы так никогда не поступил, — уверенно отвечает брюнет. — Потому что у меня ещё есть совесть. И ты мой друг, а друзья всегда должны быть рядом и помогать друг другу. Как друг, я не могу оставаться равнодушным, когда речь заходит о тебе.
Он замолкает наконец, но рыжик ничего не говорит в ответ. Скорее всего, обдумывает слова Марка, возможно даже, гордясь юношей за его поступки или испытывая прилив положительных эмоций от слов брюнета. Наконец он всё же подаёт голос:
— Марк, спасибо тебе за это. Правда, спасибо. Удивительно, но я как будто чувствую себя теперь легче. Нет, серьёзно, я словно чувствую, словно растения прекратили пусаать корни в лёгкие и пути кровообращения. Мне легче дышать, Марк!
Юноша не может поверить своим ушам от радости. Он смотрит на друга сияющими от радости глазами и обещает, повторяя без конца:
— Мы обязательно избавим тебя от этой заразы до конца, слышишь? Ты сможешь жить полноценной жизнью, сможешь существовать, не оглядываясь на прошлое. Я сделаю всё, что в моих силах, но ты будешь жить дальше, Юлий, и забудешь того козла, из-за которого и влип во всё это. Я обещаю, ты проживёшь долгую счастливую жизнь.
Рыжий не спорит, только смотрит на него с донельзя счастливой улыбкой и кивает. Руки Марка лежат на плечах друга, а тот со счастливой улыбкой задаёт вопрос, будто бы кажущийся ему самым важным на свете в этот момент:
— Скажи, если я выживу... Мы пойдём вместе на концерт "Ангелов без крыльев"? Мы посмотрим на выступление твоей любимой группы?
— Конечно, — отвечает парень, не задумываясь. — Мы просто обязаны сделать это. И не если выживешь, а когда избавишься от болезни, ясно? Ты не умрёшь, я этого не допущу, слышишь?
Юлий кивает, решив не спорить. Он верит брюнету, верит, что тот может исправить ситуацию, пусть и не обязан вовсе ему помогать. Глядя на Марка, он всё же интересуется у него:
— Кстати, ты так заволновался за меня после того, как навоображал что-то после моего рассказа о семье... Нет, ну то есть, людях, которых я считал семьёй, не смотри на меня так. Скажи, что тебе такое в голову пришло, что ты настолько испугался за меня? Конечно, это мило, что ты за меня переживаешь, но всё же...
Брюнет чувствует некоторую неловкость, не зная, как рассказать лучшему другу об этом, поэтому смелости на подобное решение набирается с трудом, но всё же признаётся:
— Подумал о том, что с тобой стало бы, если бы эти уроды смогли женить тебя на той женщине. В голову сами всякие ужасы полезли, как, например, ты в постели и она сверху...
— Сверху? — непонимающе склонив голову набок, интересуется Юлий. — Подожди, это как двухъярусная кровать или что? Мне кажется, удобнее спать, лёжа рядом с человеком, а не на нём. И что в этом такого плохого? Она бы задавила меня своим весом? Да, пожалуй, здесь я с тобой соглашусь.
Рыжик издаёт весёлый смешок, а Марк в этот момент просто готов взвыть от наивности и невинности друга. Как тот умудрился не знать и не думать о таком, доучившись до старшей школе? В конце концов, о постельной жизни у них в школе класса с седьмого-восьмого на каждом углу судачат.
— Юлий, скажи честно, что ты знаешь о сексе? — вздохнув, интересуется брюнет, на что тот с широко раскрытыми глазами отвечает, прикрыв рот ладонью:
— А у вас в доме можно такое обсуждать? Папа и Настя говорили, что мне рано и не нужно думать о таком, что это некультурно и пошло, что юноши моего возраста должны думать о других вещах и вообще незачем забивать голову столь отвратительными вещами. Я знаю только то, что это как-то связано с половым размножением, изучаемым в школе.
— Отчасти так и есть, — соглашается Марк. — Вот только нередко люди делают это по совсем другим причинам. Размножение в наше время им не так интересно, скорее, им просто нравится процесс. Впрочем, чувствую, если подумаю, что у той стервы мог быть от тебя ребёнок, меня точно вырвет от отвращения.
Парень слушает его с необычайной внимательностью и даже наблюдает за малейшими изменениями реакции и настроения друга. Положив свою руку поверх его, он просит едва слышно:
— Марк, а можешь объяснить, как это происходит? Или это подходит только в том случае, если тебе нравится кто-то противоположного пола.
— Нет, не только. Но из-за нашей гомофобной страны информации о таком у меня нет. Так что я не в курсе, как это происходит у парней, могу только предполагать, — отвечает юноша. — Впрочем, не знаешь — не надо. Возможно, тебе стоит потом самому с этим разобраться, я буду далеко не лучшим учителем в таком. Но не забывай особо голову таким: мы ведь ещё школьники, нам стоит думать о других вещах. Секс — это не самое интересное и важное, с чем ты столкнёшься в своей жизни.
Рыжик кивает, не став спорить с ним, затем притягивает колени к себе и обнимает их, переведя взгляд в окно и спросив у друга:
— Марк, скажи, а что люди делают после школы? Они идут работать или уходят в храм? Ну или что-то вроде того? Прости, я не слишком хорошо осведомлён в этом, папа говорил, что уже всё с моей жизнью решил и мне не стоит беспокоиться о том, что будет дальше. Но теперь, чувствую, всё иначе.
Юноша закусывает губу и сжимает кулаки, с трудом удерживая рвущийся изнутри гнев. Да, он прекрасно знает и помнит, что Юлия хотели женить против его воли, однако так открыто говорить о том, что оставляешь человека без его будущего, решив всё за него... У парня просто нет слов, чтобы передать, насколько он ненавидит и презирает родных паренька, если не считать его погибшую мать.
— Люди ходят в вузы, чтобы выучиться на профессию, а после работают, женятся, если хотят, приобретают своё жильё и заводят каких-то домашних животных при желании... Это в общих чертах, кто-то живёт немного иначе. Вот ты кем бы хотел стать в будущем, как думаешь?
— Я? — переспрашивает парнишка, прежде чем замолкнуть, в задумчивости приложив пальцы к подбородку. — Не уверен, но, думаю, у меня неплохо получается готовить. Наверное, я бы поступил на повара, а после работал в каком-нибудь хорошем ресторане, копя на своё небольшое кафе. Ты бы приходил туда после работы со своей семьёй и получал бы от меня скидку, будучи лучшим другом и человеком, что очень помог в молодости.
— В таком случае тебе действительно стоит поступить на повара, — высказывается тот. — А я стану учиться на программиста. И раз ты будешь делать мне скидку в кафе, я стану помогать тебе разбираться с компьютером и в случае чего обеспечу новым надёжным антивирусом.
Рыжик улыбается донельзя счастливо и кивает, а Марк добавляет поспешно:
— Впрочем, моей семье скидку делать не придётся: я вряд ли женюсь после окончания школы, мне это не слишком интересно. Скорее всего, я уеду за границу и буду оттуда приезжать сюда, чтобы заглянуть в твоё кафе. Стану часто отправлять тебе открытки из другой страны и звать тебя к себе в гости, искренне надеясь, что ты заглянешь.
— Обязательно, раз ты так сильно этого хочешь, — выдыхает Юлий со счастливой улыбкой. — В какую страну отправишься? Франция? Дания? Нидерланды? Германия? США?
— Хотелось бы в Германию или Данию, — делится брюнет. — Знаешь, в Дании есть памятник русалочке из сказки Андерсона, которую он написал своему возлюбленному. Тот не мог быть с ним и женился на девушке.
— Ого! Действительно красивая история, — подмечает рыжий, прежде чем добавить задумчиво:
— В нашей стране я тоже чувствую себя русалочкой. И именно поэтому меня, скорее всего, несмотря на твою помощь, ждёт печальный конец.
Марк от его слов заметно хмурится, после чего замечает, приобняв одной рукой за плечи и решительно заглянув в глаза:
— Я же сказал, что всё будет хорошо, Юлий. Ты не умрёшь и плохого конца не будет. Ты хороший человек, а потому имеешь полное право на то, чтобы быть счастливым. Раз ты не сможешь жить полноценно с любовью к своему полу в нашей стране, то давай просто уедем вместе, когда появится возможность. Отправимся в страну, где представителей ЛГБТ+ поддерживают, а не гонят или считают больными, и ты сможешь продолжить свою жизнь, как нормальный человек. Да и всё равно здесь слишком много плохих для тебя воспоминаний, если подумать.
Рыжик не спорит, только молча стоит в задумчивости и смотрит в ответ в глаза Марка внимательным задумчивым взглядом. Кажется, он пытается понять, стоит ли соглашаться на предложенную другом авантюру, пусть даже тот и мог пошутить по этому поводу. Наконец он всё же выдыхает с улыбкой:
— Хорошо, давай уедем сразу же, как только сможем. Но если мы и правда планируем сделать это в будущем и ты не шутишь, то нам стоит выбрать подходящую страну и начать изучать её язык и традиции, дабы при переезде не было никаких трудностей.
Брюнет довольно кивает в ответ. Юлий мыслит здраво, и юноше это нравится, он уже рад, что решился предложить лучшему другу такой шаг. Да, это очень серьёзно, но раз парнишка думает над этим вместе с ним, ситуация кажется не настолько сложной, а решение — не столь трудновыполнимым.
Видимо, решив сменить тему, рыжик с любопытством интересуется у Марка, положив голову на колени:
— А каким было твоё детство? Я тебе рассказал, так что теперь твоя очередь, давай, делись.
— Ладно-ладно, — усмехается в ответ брюнет, прежде чем и в самом деле начать рассказ о своём прошлом:
— Помнится, в детстве я часто любил оставаться в комнате один и листать разные книги с красочными картинками. Всё бы ничего, но ведь у меня старшая сестра, которая тогда ежедневно вытаскивала меня на улицу, надоедая тем, что я должен найти друзей. Сейчас я понимаю, что она просто хотела как лучше, однако тогда я чертовски обижался на неё, вырывался и прятался на дереве, растущем у нас во дворе, едва научился на него залазить. Марина каждый раз плакала и грозилась позвать родителей, если я не слезу, а когда она убегала за ними, я сам спускался вниз и уходил в песочницу лепить замок. Просто представь себе дальнейшую картину: выбегают Марина с родителями и видят, что я просто мирно леплю что-то из песка, не подвергая себя опасности и ни от кого не прячась. Возможно, мне должно быть стыдно за это, но тогда я был ребёнком, мне хотелось покоя, чтобы никто не указывал мне, что делать, и не надоедал без уважительной причины. А ещё помню, что в доме у нас тогда часто пахло апельсинами и выпечкой, папа любил играть со мной и Мариной в угадайку, а мама включала какую-то музыку своей молодости навроде Юрия Шатунова. Незабываемая атмосфера, пусть и давно утерянная для нашего дома. Мы все стали старше, дети этой квартиры выросли, так что не думаю, что когда-нибудь переживу это снова.
Юлий слушает его внимательно, прежде чем заметить вслух с грустной улыбкой:
— Это так печально. Почему бы не попробовать хотя бы ненадолго вернуть всё это, повернуть время вспять?
— Это же невозможно, Юлий, — со смешком замечает брюнет, глядя на него, на что тот только фыркает с возмущением:
— А вот и возможно! Так что бери руки в ноги и отправляйся в магазин за апельсинами и ингридиентами для выпечки. Доверься мне.
Марк решает не спорить с юношей и в самом деле уходит в магазин. Покупки занимают у него не так много времени, так что уже скоро он возвращается домой. К своему удивлению, открыв дверь, юноша слышит столько лет не звучавшего в их доме Юрия Шатунова, а вышедшая в коридор мама замечает вслух:
— О, ты действительно купил всё для печенья и апельсины? Спасибо, сынок.
— Мам, а что происходит? — на всякий случай интересуется Марк, на что женщина замечает, с улыбкой махнув рукой:
— Да Юлий вдруг предложил испечь что-нибудь, спросил, не интересовалась ли я раньше творчеством Шатунова, так как ему стал интересен его репертуар. Напомнило старые добрые деньки, вот я и согласилась. Хочется испечь что-нибудь самой, как в то время, когда вы с Мариной были ещё совсем детьми.
Впрочем, на этом удивительные новости для брюнета не закончится, так как, стоит ему пересечь порог гостиной, как он слышит голос своего отца:
— Я жив? Юлий, Марина, почему вы так смеётесь? Что я такого сказал? О, Марк, уже вернулся! Присоединяйся, Юлий предложил поиграть в угадайку, как в прежние деньки.
— Только попробуй отказаться, — ворчливо замечает сестра, прежде чем взволнованно спросить:
— Я человек?
— Я с радостью сыграю с вами, — отзывается юноша, присев рядом с рыжиком, отчего его папа объявляет, сняв приклееную на лоб записку:
— Тогда начинаем сначала. Серьёзно? Цой?
Игра идёт полным ходом, и скоро к ним присоединяется мама Марка, уже закончившая печенье. Когда же все окончательно заканчивают играть, она замечает вслух:
— Юлий, спасибо, что помог вернуть в дом такую прекрасную атмосферу, давно у нас такого не было.
— Да, спасибо, — поддерживает её муж. — Раз такой момент, стоит его сфотографировать так, чтобы всем он запомнился надолго.
— Я знаю, что делать! — выдыхает вдруг Марк, прежде чем убежать из комнаты.
Скоро юноша возвращается со стареньким полароидом в руках и взбирается с ним на стул, направив на себя и остальных так, чтобы в кадр попали все. Последний снимок, на который хватает фотобумаги, появляется из фотоаппарата прошлого, запечатлев кусочек жизни счастливых вместе людей.