Учеба по обмену

Утро началось как обычно: чашка крепкого кофе, терпкий аромат которого наполнял кухню, тихое бормотание радио где-то на фоне — диктор неспешно рассказывал о погоде и пробках. Британия надел пальто, прихватил зонт и вышел, привычно сдержанным шагом направляясь в университет. Зонт отстукивал по каменной мостовой ровный, размеренный ритм, как метроном — единственный звук, нарушавший тишину улицы, где люди ещё только начинали просыпаться.

Он вошёл в здание немного раньше обычного. Коридоры были полупусты, свет в них ещё казался холодным, не до конца проснувшимся. До аудитории он добрался раньше, как всегда. Заняв место у кафедры, достал бумаги, разложив их перед собой, включил  ноутбук, сразу проверив презентацию. Потом машинально посмотрел на часы: до начала оставалось десять минут.

Люди постепенно стекались, садясь на свои излюбленные места. Кто-то зевал, прикрывая рот тыльной стороной ладони, кто-то сжимал в руках бумажный стаканчик с кофе, кто-то с порога уже искал глазами свободное место. Бормотание голосов, скрип стульев, шелест курток. Всё шло как обычно. Кроме одного.

Его не было.

Британия заставил себя не обращать внимания. Он сосредоточился на экране, пробежался глазами по конспекту, сделав вид, что занят. В конце концов, студенты иногда пропускают. Проспал, может. Или заболел. А может… просто не захотел видеть его. "И разве он не имел на это полное право? После того, что я сказал…" — пронеслось у Британии в голове. Он сжал автоматическую ручку чуть сильнее, чем нужно, почувствовав, как ногти впиваются в ладонь.

И всё же, стоило ли надеяться, что он всё-таки появится? Поздно, как обычно. С мокрыми волосами, с насмешкой в уголках губ и дежурной дерзостью, за которую его так хотелось отругать или рассмеяться. Стоило ли оборачиваться к двери каждый раз, когда она приоткрывалась? Британия вдруг ощутил, насколько глупо он выглядел со стороны: профессор, взрослый человек, ищущий глазами одного-единственного студента среди десятков.

— Профессор?

Мужчина вздрогнул и поднял глаза. Девушка с первого ряда смотрела на него с лёгким беспокойством. Остальные тоже ждали. Он слишком долго молчал.

— Да. — Британец прочистил горло. — Начнём.

Он объяснял, водил маркером по доске, задавал вопросы — всё по плану. Только вот голос у него был чуть более хриплым, чем обычно. Пальцы дрожали, когда он перелистывал слайды. Он старался не смотреть в ту самую сторону — на третий ряд, второе место от окна. Но взгляд всё равно возвращался туда, будто по инерции.

После лекции Брит остался в аудитории. Уперся о край стола, сложив руки на груди, уставившись в пол.

— Чёрт. — Выдохнул он. — Британия, ты идиот.

Прошло два дня. Потом три.

Россия не появлялся вовсе — ни на его пары, ни на какие-либо другие. Преподаватели обменивались краткими замечаниями в преподавательской: «Русский парень из обменной группы не приходит, похоже, что-то случилось...»

***

Дома Великобритания принял горячий душ, надеясь, что тепло поможет смыть с него не только усталость, но и ту странную, нарастающую тревогу, которая последние дни не отпускала. Горячая вода обжигала кожу, струясь по плечам, запотевшее зеркало отказывалось отражать чёткий образ, будто даже оно чувствовало, что внутри него всё расплывчато. Но ни капли, ни пар, ни затяжное стояние под потоком воды не помогли. Тяжесть в груди так и не ушла. Вечер был настолько тихим, что звук шагов по полу казался слишком громким. За окном лениво моросил дождь — тот самый постоянный, лондонский, как фон, на который никто уже не обращал внимания. Квартира дышала пустотой.

Мужчина стоял с телефоном в руке. Экран подсвечивал его лицо, создавая на скулах резкие тени. Пальцы медленно скользили по стеклу: открыть контакты, снова пролистать до нужного имени, замереть, не решаясь. Он раз за разом находил русского в списке и снова закрывал вкладку. Что он скажет? Как начнёт? «Просто решил узнать, живы ли вы?» — звучит чересчур. «Вы не появлялись на семинаре» — слишком формально. А ведь хотелось сказать нечто совсем другое: спросить, правда ли с ним всё в порядке, узнать, почему его не было.

Брит прошёлся по комнате и снова подошёл к телефону. Сердце колотилось сбивчиво, в беспорядочном ритме, где-то на стыке тревоги и раздражения. Он сделал глубокий вздох, словно перед прыжком в ледяную воду.

Так и не придумав, с чего начать, нажал на кнопку вызова. Тонкий, ровный гудок прозвучал в трубке. Раз. Два. Мужчина крепче сжал телефон, как будто мог заставить парня ответить силой мысли. Сердце билось всё быстрее, с каждой секундой становясь всё громче в ушах. И вот наконец раздался тихий, чуть охрипший, но до боли знакомый голос:

— Мистер Великобритания?..

Британец будто замер: его взгляд упёрся в одну точку, тело напряглось. Он едва выдохнул, прежде чем заговорить вслух:

— Где вы были? Почему не приходили на семинар? Вас не было ни на одном занятии…

Мужчина осёкся, осознав, как это прозвучало. Слишком резко, слишком требовательно. Как будто он собирался отчитать, а не спросить с волнением.

— Простите… — добавил Брит уже тише, пытаясь сгладить тон.

— Всё в порядке. — Перебил Росс. Его голос… он будто сломался. Хриплый, с едва различимой сипотой, словно каждое слово давалось с усилием. — Я… просто приболел.

Тишина, наступившая после этих слов, была долгой. Великобритания провёл рукой по виску, опираясь локтем на подоконник.

— Заболели?.. — тихо переспросил британец, стараясь говорить мягко. — Почему вы никому об этом не сообщили?

— Не хотелось беспокоить. — Сухо отозвался собеседник. — Я… не думал, что это имеет значение. Вы, наверное, даже и не заметили.

Эта фраза задела. Она прозвучала без злости, без обиды — просто как факт. Но именно поэтому стала особенно тяжёлой. Словно Россия действительно считал, что его отсутствие никого не тронет, что он сам — не более чем тень, случайный эпизод.

— Не говорите глупостей. Конечно, я… — мужчина запнулся, чувствуя, как краснеет. Признаваться в волнении или, боже упаси, в том, что скучал, было невыносимо. — Конечно, я заметил.

Ответа не последовало. Лишь дыхание — слабое, сбивчивое и едва уловимый скрип матраса, будто юноша пошевелился, меняя положение.

Британия прикрыл глаза. Всё в нём сжалось, словно от холода, но холод был внутренний — из той породы, что приходит вместе с беспомощностью. Он не знал, что именно ему хочется: крикнуть — в отчаянии, в злости на самого себя или просто рвануть к выходу, поймать первое попавшееся такси и быть рядом. Старший медленно провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя и тревогу, и растерянность. В горле застрял тугой ком.

— Вы… один сейчас?

— Да...

— Скажите номер своей комнаты.

На том конце повисла тишина.

— Простите? — Федерация звучал удивлённо. — Вы... серьёзно?

— Не заставляйте повторять ещё раз. — Сказал мужчина. Его голос был низким, твёрдым.

Мгновение и в ответ донёсся лёгкий, сдавленный смешок.

— Хорошо, мистер Великобритания… Только не пугайтесь. Я сейчас выгляжу примерно, как оживший труп. И к тому же… у меня закончился чай.

— Я захвачу. И чай, и что-нибудь съестное.

— Четвёртый блок, комната двести семнадцать. — Юноша закашлялся. — Но вы, правда, не обязаны…

— Просто отдыхайте. — Мягко, но твёрдо перебил он. — Я скоро буду.

Он отключился, всё ещё сжимая телефон в ладони.