Контракт на чувства

Год спустя:

Летний ветер раздувал ткань платья, будто сам воздух подталкивал их к бегу. Карла и Кайл вылетели из дверей ЗАГСа так, словно за ними гнался весь остальной мир. Но никто не гнался. Все хлопали, смеялись и подбрасывали вверх лепестки белых и жёлтых цветов, будто солнце сыпалось с неба.

— Мы это сделали! — закричал Кайл, сжимая руку Карлы в своей. — Ты действительно вышла за меня!

— А ты действительно пришёл вовремя, — улыбнулась Карла, поднимая подол платья, чтобы не запутаться в лёгкой ткани.

Это не было похоже на традиционную свадьбу. И платье на ней — свободное, цвета топлёного молока, чуть ниже колена, с пиджаком на плечах — было совсем не «свадебным». Она не хотела фаты. Не хотела торжественных клятв и надрывных речей. Только он. Только они.

Кайл был в белой рубашке с расстёгнутым верхом и жилетом. Босоногий музыкант в душе, но с серьёзными глазами, которые не оставляли сомнений — он больше никогда её не отпустит.

— Карла Равелли-Алессандро, — произнёс он, будто пробуя это на вкус. — Ты не представляешь, как это звучит в моей голове.

— Лучше звучит только «Карла Сантори» — но к ней доступ закрыт, — усмехнулась она, и тут же добавила: — Хотя... думаю, кое-кто пробрался через главный вход.

Смех, лёгкий и живой, отозвался эхом по площади.

Лукас и Грета хлопали громче всех. Позади них стояли коллеги Карлы, в лёгком шоке от того, что их холодная «ледяная королева» только что вышла замуж... да ещё и улыбается, как девочка на карусели.

И вдруг кто-то знакомый отодвинулся от колонны и направился к ним.

— Ну здравствуйте, молодожёны, — сказал Томазо Равелли, в сером костюме безупречного кроя. — Не думал, что вы справитесь так быстро. Честно говоря, я ставил на ещё пару лет затянувшихся уговоров.

Карла подняла бровь:

— Ты же сам говорил, что если я когда-нибудь снова стану чувствовать, значит, наш брак действительно был холодным расчётом.

— И я до сих пор это утверждаю, — усмехнулся Томазо. — Но теперь я вижу тебя вот здесь, живую, растрёпанную, со счастливым лицом. Значит, ты выбрала правильно.

Кайл протянул ему руку:

— Спасибо, что пришёл. И спасибо, что однажды был рядом с ней, когда я провалился.

Томазо пожал ему руку и посмотрел в глаза:

— Только попробуй теперь снова её потерять — и я стану твоим личным кошмаром в юридической плоскости.

— Договорились, — усмехнулся Кайл. — Но я не собираюсь.

Карла всё это время молчала. Потом вздохнула:

— Спасибо, Томазо.

Он кивнул и, прежде чем уйти, добавил:

— А знаешь... Ты в этом платье больше похожа на ту самую Карлу Сантори. Только взрослее. И счастливее.

— Потому что теперь я снова собой. Только уже с ним, — ответила она, сжав ладонь Кайла.

Толпа продолжала смеяться и поздравлять. Кто-то просил фото. Кто-то — речь. А Карла с Кайлом просто шли по улице, держась за руки, пока за ними всё ещё кружились лепестки, и солнце будто специально откладывало закат ради них.

Всё было неидеально. Но всё было — по-настоящему.

И, пожалуй, впервые за многие годы, в жизни Карлы не было ни единого «но».

Они сбежали. По-настоящему.

Оставив позади всех гостей, фотографов, друзей, коллег, знакомых и даже самого Томазо, Кайл и Карла свернули в сторону от центральной площади, нырнули в узкую улочку между старых итальянских домов и шли по ней, как подростки, сбежавшие с уроков.

Карла хохотала, держась одной рукой за пиджак, чтобы он не слетел с плеч, второй — за руку Кайла, который шагал вперёд с сияющей улыбкой, не отпуская её ни на миг.

— Мы только что сбежали с собственной свадьбы, — сказала она, когда они остановились в тени апельсинового дерева.

— Именно, — ответил он. — Как будто это — просто ещё одно наше маленькое преступление против системы.

— Серьёзно, Кайл. Мы женаты.

— Да.

— Официально. Подписи, кольца, свидетели. Всё.

Он прижал её ладонь к своим губам:

— Значит, теперь я официально могу говорить, что Карла Равелли — моя жена. И никто не сможет меня остановить.

— Даже я?

— Даже ты. Особенно ты.

Карла рассмеялась и откинулась на стену, ловя дыхание. Сердце колотилось в груди не от бега, а от того безумного счастья, которое захватило её с головой.

Тишину нарушила вибрация телефона в её пиджаке. Карла машинально потянулась, но Кайл оказался быстрее.

Он вытащил смартфон и посмотрел на экран.

— Рим. Сухие международные судебные дела. Скучно. — Он поднёс палец ко рту. — Тсс.

Прежде чем Карла успела отреагировать, он с серьёзным видом ответил на звонок:

— Да? Добрый день. Нет, мисс Равелли не может сейчас подойти к телефону. Она вышла замуж. Только что. Горячая новость. Да-да, прямо сейчас. Нет, её злой муж запрещает ей работать в день свадьбы. Особенно говорить о документах. Он суров. И не умеет готовить, но компенсирует это поцелуями.

Карла, вся покрасневшая, схватила его за плечо, задыхаясь от смеха:

— Отдай телефон!

Кайл повернулся спиной к ней и продолжил:

— А кто говорит? Ага. Очень приятно. Но, знаете... она улыбается. Первый раз за много лет. Я вас уверяю, это не тот день, когда стоит напоминать ей о пунктах и подпунктах. Напоминайте через неделю. Хорошо? Спасибо. Да. Передам.

Он отключил звонок, обернулся и подал ей телефон:

— Клиентка с Миланского филиала. Сказала, что перезвонит в понедельник. Или когда «монстр в жилете» снова отпустит тебя к рабочему столу.

— Ты сумасшедший, — сказала Карла, всё ещё смеясь, — я могла потерять клиента!

— Ты только что приобрела мужа. Думаю, размен того стоит.

Она покачала головой, улыбаясь:

— Если я начну в следующий раз проигрывать дело из-за тебя...

— ...тогда я лично напишу тебе стратегию защиты, — закончил он и быстро поцеловал её в висок. — Мы команда. Была, есть и будем. А сейчас — ты не адвокат. Ты моя жена.

Карла на секунду замолчала. Затем шепнула, почти неслышно:

— Я твоя жена...

Она посмотрела на кольцо на пальце, потом — на Кайла. И впервые позволила себе поверить: да, это не просто красивый сон. Это их новая реальность.

— Давай пообещаем друг другу, — тихо сказала она. — Что какие бы дела, суды и гастроли ни наваливались — мы будем убегать вот так. Иногда. Только вдвоем. Без клиентов. Без всего.

— Обещаю, — кивнул Кайл. — И каждый раз я буду красть у тебя телефон.
— Тогда мне придётся носить его в белье, чтобы ты не нашёл.
— Отлично. У меня будет ещё больше мотивации искать.

Они снова засмеялись. И, не отпуская друг друга, двинулись дальше по улочке, где ветер шептал что-то по-итальянски, а солнце клонилось к закату.

Жизнь начиналась снова.
На этот раз — правильная. И уже — общая.

...Они шли всё дальше, пока улочка не вывела их к небольшому мосту через канал. Вода лениво колыхалась, отражая закатное небо, на другой стороне росли жасминовые кусты, от которых исходил мягкий, тёплый аромат. Карла прислонилась к перилам моста, глядя на воду. Кайл встал рядом, обняв её за плечи.

— Помнишь, мы говорили об этом? — произнесла она спустя минуту тишины.

— О чём именно?

— О том, что когда-нибудь мы перестанем убегать. Что будем вместе. Не временно. Не на время гастролей, не между делами и контрактами. А по-настоящему.

Кайл слегка сжал её плечо.

— Помню. Я тогда сказал, что заберу тебя с собой на край света. А ты сказала, что у тебя дела.

Карла усмехнулась:

— Я тогда врала. Я просто боялась, что ты уйдёшь снова.

Он посмотрел на неё с серьёзностью, которой у него почти никогда не было в глазах:

— Я тоже врал. Я говорил, что понимаю, но на самом деле с ума сходил от того, что ты уходишь.

Она обернулась к нему, положив ладонь на его грудь.

— А теперь... — Карла глубоко вдохнула. — Теперь у нас есть всё. Мы построили свои карьеры, научились быть сильными, прожили потери. И всё равно пришли друг к другу. Не с нуля, а с опытом. С характером. С правом на любовь.
— И без страха, — добавил Кайл. — Потому что если уж мы выдержали те шесть лет, то теперь нас вообще ничего не разрушит.

— Даже ты и твой творческий беспорядок?
— Даже он. Если что, я завещаю свой хаос тебе.

Карла рассмеялась и положила голову ему на плечо.

— Мы добились того, о чём мечтали. Пусть не сразу, пусть не так, как представляли... но у нас есть любовь. И она — настоящая. Без иллюзий. Без масок. Без компромиссов.

Кайл поцеловал её в висок, шепча:

— Ты — моя Карла Сантори. И моя Карла Равелли. И моя жена. Сильная. Упрямая. Гениальная. Я не знаю, что мы ещё придумаем вместе, но я точно знаю, что никогда уже не хочу жить без тебя.

— Тогда и не будешь, — ответила она просто.

Они постояли ещё немного в тишине, наблюдая, как день растворяется в вечер.

Мечты, когда-то казавшиеся далекими, теперь были реальностью.
И реальность эта была прочнее любых обещаний, подписей и свадебных клятв.

Она жила в их руках. В смехе. В тишине.
В том, что они наконец нашли — и больше не отпустили.

Понедельник начался, как и все будние дни в юридической фирме: звонки, кофе, отчёты, ожидание грозного каблука Карлы Равелли за дверью. Но этим утром в воздухе витало странное напряжённое любопытство.

Когда в приёмной появилась её фигура, сотрудники подняли глаза... и замерли.

Пиджак — как всегда с иголочки, но уже не тёмно-серый, а молочно-бежевый, с мягким силуэтом. На ногтях — нежно-розовое покрытие, которое дополняло кольцо.Волосы не были собраны в строгий пучок, а свободно спадали ей на плечи мягкими волнами. Но главное — это выражение лица.

Спокойствие.

Мягкое, почти безмятежное спокойствие. И лёгкая улыбка.

— Доброе утро, — сказала Карла, проходя мимо.

Секретарь, уронив ручку, ответила автоматическим «Доброе...», а потом уставилась на уходящую фигуру.
— Она... улыбается?.. — прошептала коллега рядом.
— Она вернулась... замужней! — вторила другая.
— И по цвету кожи видно, что кто-то был на солнце, — влез третий.

Карла зашла в кабинет и с наслаждением вдохнула аромат кофе, уже стоящего на столе.

На экране — десятки писем, досье, одно дело из Дании, пара из Норвегии, но её не пугало это. Наоборот — впервые за долгое время она чувствовала, что может работать не вопреки, а с лёгкостью.

Через полчаса в дверь постучали. Вошла её помощница — София, с улыбкой.

— Сеньора Равелли...
— Карла. Всё ещё просто Карла.
— Конечно... Просто... Поздравляю. Все говорят, что вы... сияете.

Карла вскинула бровь.
— Я надеялась, что свет отражается от лампы на потолке.

София сдержанно рассмеялась.
— Это не лампа. Это вы.

Карла вздохнула и жестом предложила садиться.

— Хорошо. Передайте остальным, что сияние не влияет на мои юридические способности. И если я снова услышу слово медовый месяц в коридоре — я заведу дело о клевете.

София заулыбалась ещё шире.
— Поняла. Кстати, вам передавали... — она достала из сумки небольшой букет. — От мистера Алессандро. С запиской.

Карла приподняла бровь и развернула короткую записку:

"Первый рабочий день в статусе миссис. Пусть все поймут, что теперь ты не только акула в зале суда, но и моя акула. Не забудь обедать. Я знаю, ты забудешь."

Карла чуть покачала головой и рассмеялась — искренне, с тем самым фирменным, ускользающим выражением лица, которого сотрудники не видели лет шесть.

Через два часа, во время перерыва, она вышла в общий зал. Коллеги переглянулись. Тишина.

Она посмотрела на всех и вдруг сказала:

— Да, я замужем. Да, он рок-звезда. Да, он поёт у меня дома с утра, как в музыкальном фильме. Да, он съел весь мой йогурт. Но если вы думаете, что я стала мягче — подумайте ещё раз.

Взрыв смеха. Кто-то даже захлопал.

Карла подняла чашку кофе, как тост, и добавила:

— Но, возможно, теперь я разрешу печенье в комнате переговоров.

Это был поворотный день.

С этого понедельника Карлу Равелли больше не боялись — её уважали и любили. Она осталась собой, но... стала живой. Доказала, что можно быть сильной и счастливой одновременно. Что любовь не враг принципам, а их союзник.

А где-то в соседнем кафе Кайл уже распевал балладу на гитаре, которую собирался исполнить Карле вечером. Песня называлась просто:

"Ты — моя Карла Сантори. Всегда."

________
История подошла к завершению, также после
эпилога выкладываю небольшие зарисовки, которые не вошли в историю, но описывают моменты из жизни Карлы и Кайла. Очень надеюсь на обратную связь, напишите, пожалуйста, как вам эта история, мне она очень нравится, поэтому жду вашего мнения. Спасибо за прочтения! Также напоминаю, что на аккаунте есть ещё две работы про Кайла. Всех обнимаю!