Контракт на чувства

Карла стояла у окна номера, любуясь яркими красками Амальфитанского побережья. Солнце заливало светом уютные улочки, зелень и кристально-чистое море мерцало на горизонте. Итальянский воздух наполнял лёгкие свежестью и теплом — таким знакомым и родным.

Она глубоко вдохнула и впервые за долгое время ощутила легкость в душе. Вернуться в Италию — в ту страну, где когда-то началась её взрослая жизнь, — теперь было совсем другим.

Не как робот, который холодно прячет слёзы, убегая из Норвегии, не как та Карла, что разрывалась между болью и равнодушием. Она возвращалась как женщина, которая готова быть счастливой. Настоящей. Неидеальной, но свободной.

Карла улыбнулась, представив себе, как ещё недавно её сердце было туго заковано, а сейчас оно начинает тихо трепетать в ритме нового дня.

В этот момент телефон в её сумке ожил звонком. Она вздохнула — работа никогда не оставляла её в покое даже здесь.

— Сеньора Равелли, срочное дело, — послышался голос на том конце.

— Пожалуйста, — произнесла Карла, собираясь ответить.

В этот момент к ней подошёл Кайл, взял телефон из её рук и улыбнулся, слегка издевательски.

— Сеньора Равелли в отпуске, — сказал он спокойно, — и все вопросы — только через компанию.

Карла нахмурилась, чуть ли не захлопывая глаза.

— Кайл, отдай телефон! Я не могу просто так отключиться от дел, у меня ответственность, люди зависят от меня!

— Именно поэтому ты и должна отключиться, — мягко сказал он и, несмотря на её протесты, убрал телефон в карман своих брюк. — Обещаю вернуть после прогулки.

— Ты вообще с ума сошёл? — раздражённо бросила она.

— Нет, — с улыбкой ответил он, — просто заботливый сумасшедший.

Карла зарычала от негодования, но в глубине души уже не могла спорить с ним.

— Ты такой упрямый, — сказала она с усмешкой, — как и всегда.

— И это тебе нравится, — шепнул он, беря её за руку.

Они вышли из номера и медленно пошли по набережной, наслаждаясь лёгким морским бризом и звуками прибоя.

Карла смотрела на Кайла и понимала, что, несмотря на все его выходки и упрямство, именно с ним она хочет идти по жизни. Медленно, с переменами и надеждой.

Улицы Амальфи были залиты золотым светом заходящего солнца. Карла шагала рядом с Кайлом в лёгком платье цвета слоновой кости, которое колыхалось от каждого порыва южного ветра. Она сняла пиджак и перекинула его через руку. Волосы — распущенные, свободные — ловили лучи, словно впитывали свет этого нового этапа.

— Какое странное чувство, — сказала она, — возвращаться в Италию не как беглянка, а как... девушка на прогулке.

— Исправлю тебя, — усмехнулся Кайл. — Девушка на свидании.

Карла с прищуром взглянула на него.

— Это свидание?

— Абсолютно. У нас фастфуд, прогулки, ты улыбаешься чаще, чем моргаешь. Это определённо свидание века, Равелли.

— Тогда тебе повезло. Ты — парень, который умудрился затащить в отпуск адвоката, у которого отпуск — это суд под кондиционером.

Они оба рассмеялись. Карла поймала себя на том, что смех стал легче. Не защита, не маска — настоящий.

— Знаешь, — сказал Кайл, когда они завернули за угол, — ты выглядишь... по-другому. Не потому что платье или волосы. Просто... как будто ты проснулась.

Она остановилась, медленно обернулась к нему.

— А ты... выглядишь как человек, который нашёл то, что потерял, и теперь боится снова потерять.

— Именно так и чувствую, — честно ответил он.

Они остановились на небольшой площади с фонтаном. Воздух был пропитан запахами базилика и жареного чеснока из открытых кухонь. И вдруг перед ними появился невысокий мужчина с холстом, весь в пятнах краски. В одной руке он держал планшет, в другой — мокрую кисть.

— Scusate! — окликнул он. — Простите... вы — такая красивая пара. Я вас заметил ещё на повороте улицы... Разрешите вас нарисовать?

Карла растерялась. Она переглянулась с Кайлом.

— Мы... — начала она.

— Конечно! — перебил Кайл с широкой улыбкой. — Вы не представляете, как долго я ждал момента, чтобы она позволила хоть что-то романтичное.

— Я всё слышу, — буркнула Карла, но с улыбкой.

Они сели на скамью, художник начал рисовать. Карла чувствовала себя странно — уязвимой и одновременно спокойно. Её колено касалось бедра Кайла. Он не пытался схватить её за руку, не делал ничего дерзкого. Просто сидел рядом — и этого было достаточно, чтобы мир казался правильным.

— Ты ведь раньше не разрешала себя фотографировать, — сказал он тихо.

— Всё ещё не люблю, — так же тихо ответила она. — Но рисунок — это другое. В нём есть душа. Не пиксели, а... эмоция. Может быть, я смогу принять и себя такую.

— Я уже принял, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Художник то и дело качал головой, потом снова оживлялся и что-то уточнял.

— Вы знаете, — сказал он по-английски с сильным акцентом, — такие люди встречаются редко. В вас... искра. И нежность. Слишком много влюблённых ходят за руки, как будто забыли, зачем. А вы... вы будто только что нашли друг друга в толпе.

Карла впервые за долгое время покраснела. Лёгкий румянец окрасил её щёки, она опустила глаза и прошептала:

— Grazie...

Когда художник закончил, он отдал им холст — набросок углём, но точный, живой. Кайл протянул ему щедрую оплату, но тот отказался:

— Только обещайте, что не потеряете эту искру. Слишком много людей теряют.

Они шли дальше, Карла несла картину, бережно обернув её в бумагу.

— Знаешь, — сказала она, — этот отпуск совсем не такой, каким я представляла. Я думала, что буду злиться, скучать по делам, раздражаться. А я... счастлива.

— Это потому что ты со мной, — нагло сказал Кайл.

— Наглец.

— Твоя слабость, не забывай.

Они дошли до небольшой террасы с видом на море. Карла остановилась и вдохнула. Кайл подошёл сзади, положил руки на её плечи, обнял.

— Я хочу, чтобы это продолжалось, — прошептал он. — Не как отпуск. Как жизнь.

Она развернулась к нему. Мягкий ветер колыхал её волосы, губы чуть дрожали — от волнения или счастья.

— Тогда сделай так, чтобы я не захотела просыпаться.

Он коснулся её лица и в этот раз — ничего не сказал. Просто смотрел, словно боялся испортить момент. Карла сама приподнялась на носки и поцеловала его. Тихо, спокойно, как обещание.

В этот раз не было дождя, не было дождевиков и мокрых волос. Только вечер, Италия, уличный художник с душой романтика и двое, которые наконец нашли друг друга.