Нарисуй Наше Будущее

Pov: Хёна    

Из‑за авто‑дома я совсем забыла, что у меня закончилось лекарство и хватит только на один раз. Но тогда я почему‑то не волновалась, ведь приступов не было очень давно. Это было не лучшим знаком, потому что следующим может быть либо очень тяжелым, либо летальным.

Не вспомнила я о лекарстве и когда мы приехали к Тэён – она меня тогда так заболтала, что я вообще забыла о любой проблеме.

В ту ночь мы спали втроем на одной кровати. Я давно не спала с маленькими детьми – последней с кем я так спала, была Сохи. Моя родная сестра была очень беспокойным ребенком во сне и постоянно пыталась выпнуть меня с кровати. Дочка Тэён была очень спокойной, и ночь была просто потрясающей.

– Хёна, – начала Тэён, – скажи мне по секрету. Обещаю никому не рассказывать – это ваше дело. Джесс ведь на самом деле Дженни? Ну, та девушка из новостей?

Тэён просто так не проведешь – она всегда докапывается до истины.

– Ты как всегда права.

– Почему она сбежала из дома? – спросила она. – Не думаю, что вы её похитили.

– Проблемы в семье. – Ответила я. – А еще парень, который вскружил ей голову.

Тэён слегка рассмеялась. Она напомнила, что Ынче у неё получилась тоже из‑за головокружительно парня, который потом просто исчез, будто его и вовсе не существовало. Она начала вспоминать, как любила его, а он ей просто пользовался. Я до сих пор не понимала, почему она не ушла от него, если знала, что он ей пользуется? Возможно, любовь так отключает голову? Но ведь и если бы не Ынче, то Тэён вряд ли смогла бы остановиться.

Сестра также отметила, что Тэхён очень симпатичный парень, только вот мне не давал покоя его вопрос о психическом расстройстве. Что это вообще могло значить? Может поэтому, он ведет себя так странно? Я должна была с ним поговорить, но Тэён не давала мне передых, рассказывая все, что с ней происходило за то время, что мы не виделись.

Когда Джен рассказала мне, что Тэхён предложил ей встречаться – я вообще была в бешенстве. Я говорила, и буду продолжать говорить, что она поступает безрассудно. Дженни многое не знает о Тэхёне так же, как и мы все, и вряд ли он когда‑нибудь поделится с ней этим. Я не считала его плохим человеком, но он не должен быть с Дженни! Они такие разные…

Еще она рассказала, что хочет встретиться с братом – очередное безрассудство. Брат – тот человек, который волнуется за тебя так же, как отец с матерью. Почему она думает, что он не отправит её домой, а Тэхёна за решетку?

Сегодняшний случай в парке, после нашего концерта, показал, что они спокойно могут попасться. Если бы не Хуи – их бы поймали. Почему нам так везет? Или это просто стечение обстоятельств?

Она влюбилась в него до безумства, но мне ли осуждать её, если я даже не могу сказать Хуи о своих чувствах! Двадцать лет тремся рядом друг с другом и хоть бы на сантиметр наши отношения продвинулись, а Дженни и Тэхён за три недели уже успели стать парой.

Может, так все и должно быть?

Мне стало плохо еще на сцене в Чхонан.

Я думала, что отключусь, так и не доиграв, но все прошло гладко и, вроде, меня отпустило. Я хотела всю ночь напролет говорить с Дженни, как мы и делали это раньше, но что‑то пошло не так. Мне стало очень плохо, будто вся боль, что отступила тогда, вылезла наружу с двойной силой.

Я старалась кашлять как можно тише, но у меня это не получалось.

Я чувствовала, как ладошки наполняются кровью, и мне становилось страшно. Впервые в жизни я пыталась вспомнить хотя бы одну молитву, которой меня учила мать в детстве, но память подводила меня.

Если бы не Дженни – я бы умерла. Она моя спасительница. Моя самая лучшая подруга.

Раньше, я называла друзьями только Хуи и Дона, но некоторыми вещами я просто не могла с ними поделиться. Поэтому, когда появилась Джен, на душе стало очень круто. Не буду отрицать, что поначалу она мне не понравилась – это действительно было так. Я привыкла быть в центре внимания своих парней, а тут появилась она и все внимание перетянула на себя – мне это не понравилось.

У меня никогда не было именно подруг. Я недолюбливала девчонок, потому что мне всегда казалось, что они уведут моего Хуи – конечно, маленькой Хёне нельзя было что‑либо доказать, она была упертая как баран.

Позже я к ней прониклась.

Она поняла, что «звездное небо» на потолке означало свободу, и я подумала о том, что она тоже была птицей запертой в клетке. После Сеула мы стали общаться не прекращаясь. Я полюбила эту безрассудную девчонку как родную сестру – вот чего мне не хватало в жизни.

В Пусане концерт прошел отлично, за исключением того, что весь день у меня кружилась голова и на концерте меня тошнило.

Мы вернулись очень поздно и Джен уже спала. Я старалась наступать аккуратно, чтобы не разбудить её. Я переоделась в свою любимую футболку на два размера больше и уже шла к кровати, чтобы отдохнуть, как неожиданно мои ноги подкосились, и я рухнула на колени.

В этот раз я не кашляла, а просто начала задыхаться и чувствовала, что что‑то не так. Я хотела потянуться за лекарство, но вспомнила, что Джен вколола мне вчера последнюю дозу. У меня сводило каждую клеточку тела, и я не могла издать хоть какой‑либо звук – настолько мне было больно. Я пыталась дотянуться до кровати, чтобы позвать Дженни, но я была слишком далеко от неё.

«Это конец» – пронеслось у меня в голове.

Я тогда не придала этому значения и все еще пыталась подняться.

Нет. Это не конец!

Не могу я вот так просто умереть. Как же отец и мать? Как же Сохи? Как же мои друзья…

Я попыталась позвать Дженни, но издала только какие‑то хрипы. Потом меня вырвало кровью, и я окончательно потеряла силы.

Я пыталась бороться, не закрывать глаза, ведь как это обычно бывает в фильмах: закрыл глаза и все – считай, ты умер.

«Нет. Я не умру» – повторяла я себе, но понимала, что это невозможно.

Я закрыла глаза и больше ничего не чувствовала.

Pov: Дженни

Ночь я проснулась с чувством какого‑то беспокойства.

Я открыла глаза и повернулась к Хёне, но её рядом не было. Я начала щупать место, где она обычно спала, но там действительно её не было – где же она?

Разве они еще не вернулись с концерта?

Я очень устала после встречи с Чоном и легла спать, не дождавшись Хёну. Я взяла телефон и осветила комнату. Заметив что‑то на полу, я присмотрела и увидела Хёну, мое сердце сжалось. Я подскочила к ней и аккуратно подтянула к себе. Я позвала её, но она не ответила, и мне даже показалось, что она не дышала.

У меня перехватило дыхание, и задрожали руки.

Сколько она уже здесь лежит и почему я не слышала, когда она вернулась?

– Хуи! Дон! Тэхён! – мой голос трясся, но я старалась орать, что есть мочи. – Хоть кто‑нибудь…

Я кричала изо всех сил, но мое горло пересохло, и крик больше был похож на скрип. Я почувствовала, что авто‑дом остановился – получается мы уже ехали в следующий пункт назначения.

Через несколько секунд в комнату вбежал Хуи, он был растерян.

– Хуи! – слезы так и текли у меня по щекам. – Нам срочно нужно в больницу. Мне кажется, она не дышит.

– Что случилось?

Он подошел к нам с Хёной, взял подругу на руки и перенес на кровать. Хуи начал прощупывать пульс и я боялась, что он скажет, что его нет.

– Очень слабый. – Констатировал он. Я видела, как дрожит его нижняя губа и от этого мое сердце начало сжиматься еще сильнее. Мы можем потерять её. – Что с ней вообще такое?

Хуи перевел взгляд на меня – он требовал ответы. К, сожалению, их у меня не было. В проходе я заметила Тэхёна и Дона. Я боялась что‑либо произнести, нежели остаться виноватой.

– Я не знаю. – Произнесла я. – Она и сама не знает, постоянно пичкала себя лекарством и просила ничего не говорить вам… а я дура её послушала.

Я подошла к тумбочке и достала бутылек с лекарством, которое Хёна себе ставила, чтобы ей становилось легче, и передала Хуи. Он покрутил его в руках. Я рассказала то, что прочитала вчера в интернете о данном препарате.

– Дон, гони скорее до города. – Безэмоционально произнес Хуи. – Тут всего пару часов. Надеюсь, мы успеем.

Хуи сидел рядом с Хёной и держал её за руку.

Мне кажется, что он готов был расплакаться. Тэхён взял меня за руку и вывел из комнаты. Я не хотела оставлять подругу, но понимала, что лучше сейчас ему побыть с Хёной.

В моей голове крутились ужасные вещи. Я боялась, что мы потеряем её. И почему я только не рассказала парням? Почему не придала серьезности её болезни? Сейчас я винила только себя.

Тэхён все время поддерживал меня – он держал мою руку, и пытался унять мою дрожь, но мне это не помогало.

Я должна была все рассказать!

Дон гнал что есть мочи и уже через полчаса мы были в Чхонджу – следующем городе, где должен был проходить концерт. Мы остановились около какой‑то клиники. Дон побежал в комнату к Хуи и через несколько секунд тот вышел с Хёной на руках.

Мы с Тэхёном также пошли с ними.

Дон первый залетел в больницу и начал просить помощь. Мед. сестры лишь удивленно смотрели на нас и не понимали, чего мы хотели.

– Помогите нам! – Дон подошел к стойке администрации, где дежурила сестра. – Девушке очень плохо.

Сестра подскочила и позвала Хуи к кушетке.

Она разрешила пойти с ней одному человеку и этим человеком, конечно же, стал Хуи. Они ушли куда‑то вглубь больницы, а мы остались ждать в коридоре.

Мы очень волновались и не могли даже думать о чем‑то, кроме как о Хёне и Хуи. Через некоторое время вернулась сестра и попросила кого‑нибудь из нас дать информацию о пациенте – Дон подошел к стойке.

– Почему ты нам ничего не сказала? – спросил Тэхён.

– Хёна меня попросила и я обещала, что не сделаю это. – Ответила я. – Я очень переживала, но только сейчас начала понимать, что не нужно было слушать её, а просто сказать. Я виновата, почему я такая безрассудная? Почему я такая глупая?

Тэхён прижал меня к себе и погладил по голове, говоря, что в этом нет моей вины. Хёна постоянно называла меня безрассудной, и теперь я понимала, что действительно такой была. Я совсем не подумала о подруге, что если бы она вообще не дышала, когда я нашла её?

Я закрыла руками глаза, но больше не плакала. Сейчас я чувствовала ком в голе. Если с Хёной случится что‑то страшное, то это будет моя вина – я не смогу себе этого простить.

– Ты не виновата. – Тэхён положил мне руку на плечо. – Хёна должна была сама думать о серьезности своей болезни.

Когда Дон заполнил всю информацию о Хёне, он, наконец‑то, вернулся. Дон сел параллельно нам и потер шею.

– Состояние стабильное, тяжелое. – Произнес Дон. – Мед.сестра сказала, что пока ничего больше неизвестно. Хуи остался с ней. – Он выдохнул. – И почему мы не замечали, что она болеет?

Вопрос больше был похож на риторический.

Мы с Тэхёном и не ответили. Я обратила внимание на огромные часы, которые были здесь в коридоре. Они были очень красивые и выглядели так, будто их вернули из прошлого. Часы показывали 4:34. Я понятия не имею, сколько мы еще здесь просидим, но очень надеюсь, что, в конце концов, услышим хорошие новости.

Я смотрела на часы каждые пять минут, а потом переводила взгляд на дверь, куда увезли Хёну, но Хуи так и не выходил оттуда.

Прошло уже два часа, но никакой информации о наших друзьях не было.

В десятом часу утра, наконец‑то, к нам вышел Хуи – он был очень уставшим. Я подскочила, но не смогла сдвинуться с места. Парень направился к нам и рухнул в кресло рядом с Доном.

– Бронхоэктатическая болезнь. – Констатировал Хуи.

Мы непонимающе смотрели на него. Я понятия не имею, что это за болезнь такая, ведь я – не медик, как и Дон с Тэхёном. Тогда Хуи нам объяснил:

– Воспаление легких, если уж очень простым языком. Мне сказали, что эта болезнь может быть, как врожденной, так и приобретенной. – Разъяснил нам Хуи. – И если честно, я понятия не имел, что Хёна была чем‑то больна. Боже! Мы же могли её запросто потерять!

Хуи схватился за голову и уперся локтями в колени.

Я была рада, что Хёна, хоть как‑то, но в порядке. Хуи сказал нам, что, скорее всего, Хёна очень сильно будет злиться на него, когда придет в себя, потому что он позвонил её отцу. Он сказал Хуи, что приедет завтра.

Я была немного шокирована – Хуи переживал настолько сильно, что даже решил рассказать отцу Хёны, хоть та не хотела бы видеть отца.

Надеюсь, хуже не станет.

Хуи сказал, что останется в больнице и если что‑то будет нужно, то обязательно позвонит нам. Через десять минут он ушел, а мы отправились обратно в авто‑дом, хоть и на душе было очень тяжело.

Пов: Хёна

Открыть глаза мне не позволял яркий свет.

Я что, все‑таки, умерла и оказалась на том свете? Да я конечно слышала о всей этой лабуду про рай и ад, но уж простите веры у меня в это нет. Не знаю, куда там попадают люди после смерти, но явно не в вышеупомянутые места. Если бы рай и ад принимал такое количество мертвых, то там уже давным‑давно бы не было места.

Я почувствовала, что меня кто‑то держит за руку. Я заставила себя сконцентрироваться и поняла, что нахожусь в палате. Ого, я, все же, не умерла получается. Мои глаза привыкли к свету, и я смогла разглядеть, что за руку меня держал Хуи. Он сидел на стуле, а голова его лежала на кровати и, похоже, он дремал.

Меня уже ничего не беспокоило, и чувствовала я себя невероятно легко – давно такого не было.

– Кан Хёна, – сонным голосом произнес Хуи и сжал мою руку. – Как же мы волновались.

– Я же просила…

Я не успела сказать, чтобы он не называл меня Кан – Хуи потянулся ко мне и поцеловал. Это вернуло меня на четыре года назад, когда я поругалась с отцом, и Хуи защитил меня. Потом он обнял меня, и я почувствовала, как он волновался. Зря я все‑таки тянула с нормальным лечением. А что если бы я и правда умерла?

– Я думал, что потеряю тебя. – Прошептал Хуи. – Почему ты мне ничего не сказала?

– Не хотела, чтобы ты волновался. – Начала оправдываться я. – Я думала, что это не серьезно. Думала, что в скором времени все пройдет само.

– Давай больше ничего не будет скрывать друг от друга.

Он улыбнулся. Я была счастлива, что Хуи оказался сейчас рядом со мной. Я кивнула, а он сказал, что хочет кое‑что мне показать.

Перед тем как он вышел из палаты, я произнесла:

– Хуи, – он становился и посмотрел на меня, – я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Хёна. – Улыбнулся Хуи. – Но ты будешь любить меня меньше, когда увидишь, кого я привел.

Хуи открыл дверь и кого‑то позвал. Я понятия не имела, кто может быть за дверью.

– Папа?

Я выпучила глаза на человека, который вошел в палату. Я не ожидала, что Хуи позвонит моему отцу. Получается, он все рассказал ему?

Отец грустно смотрел на меня, и я видела его измученный взгляд. Четыре года назад он выглядел намного свежее, сейчас же у него был такой вид, будто он давным‑давно забыл, что такое нормальный сон.

Он подошел ко мне. Я смотрела на него, хотела расплакаться и броситься в объятья, но понимала, что этот человек отказался от меня когда‑то. Но ведь сейчас же он был здесь, а значит, он меня любит – во мне боролись два чувства.

– Хёна, – прохрипел отец. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Грустно ответила я.

Отец сел туда, где сидел Хуи.

Мой друг же решил выйти из палаты, дабы нам с отцом дать поговорить. Он долго мочал и смотрел куда‑то в пустоту, а я не хотела ничего ему говорить. Я уезжала из дома четыре года назад для того, чтобы доказать отцу, что я стала самостоятельной, а что теперь? Я попала в больницу и находилась присмерти. Что я этим ему доказала?

– Прости меня, дочка. – Я посмотрела на отца. Не ожидала, что он начнет извиняться. – Я виноват в том, что наговорил тебе тогда. Все эти четыре года я ненавидел себя за то, что так поступил. Ты была права – нужно было дать тебе свободу выбора. – Я чувствовала, что отец находится на грани. – Гордость, наверное, не позволяла мне просто позвонить тебе и извиниться, ведь я свято верил в то, что говорил, но когда Сохи попала в больницу из‑за переутомления, я задумался о твоих словах.

Я удивленно смотрела на отца. Сохи была в больнице? В её то возрасте? Сейчас я была зла на родителей, но моя злость быстро прошла, ведь я видела, что отец, наконец‑то, все понял.

– Сохи сейчас ходит в художественную школу. – Улыбнулся отец и протянул мне какую‑то бумажку.

Я видела, что руки отца дрожали… и когда он только успел стать таким? Я помню его статным, невозмутимым мужчиной с очень сердитым выражением лица, который, несмотря на свой возраст в сорок девять лет, во‑первых, и выглядел младше своего возраста, а, во‑вторых, мог дать пору любому молодому. А сейчас что? На вид хуже старика, которому уже далеко за восемьдесят.

То, что он мне передал, было рисунком меня. Довольно‑таки, неплохой рисунок. У сестренки отлично получается.

– Больше мы никуда её не стали записывать. Еще у нее появились друзья, и она чаще стала улыбаться. Правда, она очень сильно скучает по тебе.

Отец аккуратно вытер слезы с глаз, чтобы я этого не видела, но я все равно заметила. Сердце затрепетало – отец все понял.

– Папа, я очень рада, что ты все понял. – Улыбнулась я и положила свою руку поверх его. – А еще я рада, что ты приехал. Я очень сильно соскучилась.

Он встал и обнял меня. Я не думала, что отец когда‑нибудь поймет меня. Не думала, что моя сестра будет счастлива и пойдет в художественную школу. Наша семья старалась казаться настолько идеальной, что даже была пожертвовать психическим состоянием обеих дочерей.

– Дорогая, мне уже пора возвращаться и, пожалуйста, не пугай нас так больше. Когда Хуи позвонил мне, я думал, что потеряю тебя из‑за своего упрямства. – Произнес отец. – Я здесь уже сутки, надо возвращаться домой, к работе. – Отец поцеловал меня в лоб. – Хёна, приезжай в Тэгу. Мы очень рады будем видеть тебя.

– Я люблю тебя, пап. – Неожиданно произнесла я и заплакала.

– И я тебя, котенок.

Так папа называл меня только в глубоком детстве. Я улыбнулась сквозь слезы и помахала папе. Он вышел из палаты, и мне стало немного грустно – я хотела провести с ним больше времени. Помню, когда я была маленькая, папа постоянно играл со мной, даже больше чем мама. Он всегда придумывал какие‑то новые игры, и развлечения лишь бы я не заскучала. Я очень любила играть со своими плюшевыми игрушками, и папа присоединялся ко мне. Я видела, что у моих друзей отцы с ними не играют, да и вообще практически не обращают внимания на своих детей, но вот мне повезло – думала я до поры до времени, пока не пошла в школу. Вот тогда то они и взялись за мою жизнь.

Из моей комнаты практически исчезли игрушки, и появилось огромное количество не интересных мне книг, на стенах, вместо плакатов с любимыми музыкальными группами и персонажами из различных мультфильмов, появились какие‑то таблицы и карта всего нашего мира. Нет, против карты я не была против – она мне очень нравилась, но все же я хотела, чтобы в этой комнате осталось и что‑то моего – детского. Да и вообще моя комната стала какой‑то слишком взрослой – в серых скучных тонах, без единого намека на яркие радужные краски.

После разговора с ним, я задумалась о том, чтобы навестить свою семью в Тэгу – думаю, Хуи и Дон не будут против, тем более мы поможем Дженни и Тэхёну. Да и мне казалось, что Дон очень скучает по дому, только не говорит об этом нам с Хуи.

Через несколько минут в палату вошел Хуи. Он увидел, что я сижу вся в слезах и поспешил приободрить меня. Но заметив, что я улыбаюсь, отстранился и начал расспрашивать. Я рассказала, что отец, наконец‑то, все понял и извинился передо мной. Хуи выдохнул с облегчением – он боялся, что я его возненавижу из‑за того, что он позвонил отцу.

Я попросила Хуи дать мне стакан воды.

– Получается, концерт мы пропустили? – спросила я.

– Да. – Ответил Хуи, подавая мне воду. – Но даже если бы наш концерт был завтра, то я бы не пустил свою девушку выступать, после того как она чуть не умерла.

Я поперхнулась водой. Что он только что сказал?

– Твою… девушку? – Я изогнула бровь и издала нервный смешок.

– Ага. – Он положил свою руку поверх моей. – Я дурак, Хёна. Я просто представил, что все закончилось не так, как сейчас, а я и не сказал, что люблю тебя. – Хуи грустно улыбнулся.

Хуи действительно дурак. Я ударила его в плечо. Мое сердце готово было разорваться – получается, мне надо было практически умереть, чтобы он наконец‑то мне признался.

Он дал мне телефон и заставил позвонить Дженни. Хуи сказал, что она плачет, не переставая, и винит во всем себя. Я улыбнулась – какая же она глупенькая! Джен поступила как настоящая подруга, раз не рассказывала парням о моей болезни и ни в чем она не была виновата – виновата была здесь только я, раз так затянула с болезнью.

Я спросила у Хуи: когда меня выпустят – он сказал, что уже завтра к вечеру я могу быть свободной, и я набрала номер Дженни.

– Джен! – радостно закричала я и услышала лишь рыдания на том конце трубки. – Со мной все в порядке. Успокойся уже, глупышка, ты не виновата в том, в чем виновата только я одна.

– Хёна, – произнесла Дженни, – я боялась, что больше не услышу твой голос. Я так рада.

– Как видишь, я жива и еще подостаю вас. – Улыбнулась я. – Слушай, меня выпустят уже завтра вечером, поэтому никуда не уезжайте с Тэхёном – я хочу наведываться в Тэгу, к родителям. Увидев сегодня отца, я поняла, как сильно соскучилась по родным. Думаю, Хуи и Дон будут не против. – Я посмотрела на Хуи – он одобрительно кивнул.

– Конечно! – обрадовалась подруга. – Это просто замечательно! Ждем тебя, Кан Хёна! – Через несколько секунд она добавила: – ой, прости, Хёна.

– Ничего страшного. – После встречи с отцом я перестала ненавидеть свою фамилию. – До завтра.

Мы еще много говорили с Хуи – он вновь рассказывал какие‑то байки и постоянно шутил. Он никогда не изменится.

Оказывается с момента, как я попала в больницу, прошло два дня. Я и не думала, что так получится. Хуи все это время находился со мной, и я была очень этому рада.

Продолжение следует...

•3655 слов•