Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Я странно нервничала из-за этого. Мы с Чонгуком говорили почти обо всем, кроме тех деловых отношений, которые он считал слишком жестокими для меня, и тайны о сыне, которую я все еще хранила в самом глубоком уголке своего сердца.

Чонгук положил свою руку на мою.

— Ты хочешь еще одного ребенка?

Ещё одного ребенка. Не ребёнка, не твоего собственного ребёнка. Мы проделали такой долгий путь, и теперь не было никаких сомнений, что Чонсын тоже мой.

— Мне кажется, что наша семья еще не закончена. Я снова хочу ребенка, чтобы его обнимать.

— А еще они плачут, какают, их тошнит и как только они перестают это делать, то закатывают самые страшные истерики. Ты действительно этого хочешь?

Я ухмыльнулась.

— Да.

Чон покачал головой, будто я была неразумна, но по нежному взгляду его глаз я поняла, что поймала его.

— Иии?

— Если хочешь еще одного ребенка, ты его получишь.

— Но что насчет тебя? Я не хочу, чтобы ты сделал мне ребенка только для одолжения. Он склонился над столом.

— Поверь мне, сделать тебе ребенка это не моя работа.

Я легонько шлепнула его по руке, и он продолжил еще более низким голосом:

— Мне бы очень хотелось иметь от тебя ребенка.

— Мы можем начать прямо сегодня, — прошептала я и провела своим высоким каблуком по его штанине, многозначительно улыбаясь. В своем облегающем костюме он выглядел неотразимо.

Один уголок его рта приподнялся.

— Уверена, что хочешь пропустить Блинчики с апельсиновым вареньем и ликером

Слышать, как Чон говорит по-французски, даже если это всего лишь похвала о апельсиновом соусе и блинчикам, было почти слишком для того маленького контроля, который у меня остался.

Я прижала каблук к его промежности, отчего у него в горле образовалось низкое шипение.

— Ладно, сначала еда, потом секс.

Он покачал головой, но ничего не смог сказать, потому что официант уже направлялся к нам с нашим главным блюдом

* * *

Рождество мы провели в нашем пляжном домике, как и несколько лет назад. Несмотря на холод, мы любили прогуливаться по пляжу. Для Чонгука это был способ на пару дней отвлечься от груза своих обязанностей. Когда он был дома, кто-то всегда чего-то от него хотел. Вот в чем состояла проблема, если ты был Боссом. Папа всегда поручал ему большую часть работы. Чонгук предпочитал все контролировать.

Сын украшал рождественскую елку, а я готовила рождественский ужин для всей семьи. Лулу зависла рядом со мной, надеясь, что кусочек бекона упадет на пол. Это стало традицией, когда сестра Чонгука и их семьи, а также его родители приходили к нам, празднуя это событие. Мои родители не хотели ездить зимой на большие расстояния, поэтому мы всегда навещали их в другом городе после Рождества.

У меня был особенный рождественский подарок для мужа, который я подарю ему, как только мы останемся одни. Подарочная коробка, наполненная милой одежкой со словами «Привет, папа», затычками для ушей, Адвилом и средством для чистки ковров в шутку за тот единственный раз, когда наш мальчик сорвал свой подгузник и помочился на ковер в нашей гостиной после того, как съел тыкву. Это был незабываемый момент, когда ковер не выжил. Очевидно, тыкву было труднее очистить, чем кровь.

Я не могла дождаться его реакции.

Когда я не пила вино во время ужина, Чхэен бросила на меня понимающий взгляд, и муж тоже, казалось, быстро сообразил, что к чему. Но больше всего меня беспокоило нетерпеливое выражение лица Местера Чона. Он сдержал свое обещание и больше не упоминал о тесте на отцовство, но его молчание не означало, что это не было у него в голове. За последние несколько месяцев его здоровье резко ухудшилось. Ему необходима была инвалидная коляска, и он сильно похудел. Получение наследника, который был бы его кровным родственником, возможно, было бы одной из последних вещей, которые он хотел бы совершить в своей жизни.

Чонгук:

Еще до того, как Лиса сделала мне Рождественский подарок, я знал, что она беременна, и не только потому, что она не пила вино. В последние две недели она вела себя совсем по-другому. Небольшие изменения. Время от времени она прикасалась к своим грудям, будто они болели. Утром она тоже чувствовала себя не очень хорошо. Я никогда не спрашивал, потому что хотел дать ей время смириться с этим.

Конечно, все остальные тоже подхватили это во время ужина. Лиса всегда пила бокал белого вина за едой. Прежде чем отец и мать ушли, он отвел меня в сторону. Я знал, что сейчас произойдет.

— Тебе следует подумать о том, чтобы сделать тест на отцовство прямо сейчас. Твой нерожденный ребенок этого заслуживает.

— Что это должно означать? — хрипло прошептал я. Чонсын прощался со своими кузенами и были слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.

— Если это мальчик, то он может стать твоим истинным наследником.

— Эта дискуссия окончена.

— Я уже стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось...

— Вот почему ты не должен разрушать наши отношения сейчас.

Отец кивнул и жестом велел матери выкатить его из дома.

Лиса с беспокойством наблюдала за мной. Я натянуто улыбнулся ей. Ей не нужно было знать об этом.

Когда позже в нашей спальне я открыл коробку от жены, то почувствовал себя немного ошеломлённым, хотя и знал, что там обнаружится. После смерти жены я был уверен, что никогда больше не стану отцом, и вот теперь я здесь.

— Я беременна, — прошептала она, когда я на несколько секунд замолчал.

Я нежно обнял ее и поцеловал в сладкие губы.

— Это было быстро, — в моем голосе звенела гордость.

Лиса закатила глаза.

— Мы так усердно тренировались все эти годы, что твои пловцы практически готовы к олимпийскому золоту.

Даже после всех этих лет сообразительность жены часто заставала меня врасплох.

— Иногда я просто не знаю, что с тобой делать.

Она поджала губы.

— Поцеловать меня?

Я так и сделал, а потом отстранился.

— Может, мы скажем сыну завтра?

Она колебалась.

— Уверена, он будет счастлив.

Он принял Лису как свою мать. И почти никогда не упоминал о родной матери. Беспокойство промелькнуло на лице жены, и я понял, что она не беспокоилась о том, что наш мальчик не примет ребенка — до моих необдуманных слов.

— Ты колеблешься не поэтому.

— Нет, я просто подумала, что нам следует подождать еще несколько недель. Не хочу, чтобы что-то случилось, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Он ведь будет счастлив, правда?

— Конечно. Тогда у него появится кто-то ещё, кого можно будет мучить.

Чонсын иногда был похож на кота и собака, особенно теперь, когда они стали старше, а Чонсын старался казаться крутым.

* * *

Мы подождали еще шесть недель, прежде чем однажды вечером за обеденным столом объявили ему о своей беременности.

Какое-то мгновение он смотрел широко раскрытыми глазами. А потом начал веселиться. Он не знал, что такое ребенок: обязанности няни и смены подгузников.

Жена с облегчением рассмеялась.

— Осторожно, — сказал я. — У твоей мамы в животе ребенок.

Мальчик широко раскрытыми глазами кивнула и уставилась на все еще плоский живот жены.

— А он меня слышит?

— Да.

Он наклонился ко мне.

— Пожалуйста, будь маленьким братом.