Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Лиса:

— Папа плохой человек?

Я чуть не упала с лестницы, у меня перехватило дыхание. За две недели, прошедшие со дня его рождения, Сын успел сказать самое большее одно-два слова, и теперь он выбрал утро перед сочельником для такого напряженного вопроса. Я подождала, пока пройдет мой первый шок, прежде чем повесить еще одно украшение на нашу рождественскую елку. Затем я медленно спустилась вниз.
Чонсын сидел среди коробок с рождественскими украшениями, которые я купила, потому что боялась, что старые вещи Дженни вызовут слишком много болезненных воспоминаний.

Я села рядом с мальчиком, изучая его лицо. Он вертел на полу красную фигурку, наблюдая за ней, слегка нахмурившись. Лулу умчалась в тот самый момент, когда Чхин принес елку в гостиную сегодня утром, и отказалась даже приближаться к ней.

— Кто тебе такое сказал?

Это не могло быть тем, что он решил для себя сам. Он был слишком мал.

— Мама.

Его голос был трепещущим шепотом, и мое сердце болезненно сжалось, услышав его. Он по-прежнему не смотрел на меня, только на украшение.

— Что она сказала?

— Что папа плохой. Что он причинил боль Тэхену, и это расстроило маму.

Я прикусила губу, пытаясь решить, что сказать.

Мальчик поднял глаза и встретился со мной взглядом в лоб. Он достаточно доверял мне, задавая этот вопрос, который, должно быть, тяжело давил на его худые плечи все эти годы, ну я никак не могла понять, как он помнил слова своей мамы, о правде не могло быть и речи. И если быть честной, то я не знала, как честно ответить на его вопрос. Все, что я знала, это то, что он заслужил счастливое детство после всего, что он пережил. Ложь была скользким склоном, который в конце концов заставлял вас спотыкаться.

— Твой дядя предал твоего отца. Он сбежал, потому что не хотел быть наказанным за свою ошибку. Это очень ранило твою маму. Она была сама не своя после того, как твой дядя бросил ее. Вот почему она не знала, что говорит, Чонсын. Твой отец делает все, чтобы защитить тебя, потому что он любит тебя. Он никогда не причинит вреда тебе.

— Он не причинил маме вреда?

— Нет, — прошептала я. Это была правда и одновременно ложь. Ложь, которая поможет нашей семье исцелиться. Некоторую ложь мы говорили другим, защищая его или самих себя; другую говорили себе по той же самой причине. Сегодняшняя ложь это всего понемногу.

— А тебе?

— Он тоже не причиняет мне вреда.

— Ты будешь присматривать за ней?

Он кивнул, и я посадила собаку к нему на колени. Он прижал ее к себе, и на мгновение она казалась довольной.

— Видишь, — тихо сказала я. — Ты хочешь защитить ее, и я хочу защитить тебя, и твой отец хочет защитить всех нас.

* * *

После того как я закончила все украшать, мы с Чонсыном отправились в мою комнату для рисования. Как обычно в течение последних двух недель, у него были кисти, акварели и бумага, чтобы он мог развлечься, пока я не закончу картину, которую начала для мужа.

Дело было почти сделано. Я была не совсем довольна брызгами на волнах, накатывающих на пляж. Им нужно было казаться более живыми. Я хотела, чтобы Чон почувствовал запах океанского воздуха и освежающий бриз, когда увидит картину. У него висела точно такая же картина в нашей спальне, но я надеялась, что ему понравится мой холст.

Лулу обнюхала дверь, но продолжала бегать по бумаге и по баночкам с краской, оставляя повсюду разноцветные отпечатки лап, так что ее больше не пускали внутрь.Чонсын водил кистью по листу, создавая синие линии, будто он тоже рисовал океан.

Я отложила кисть и подошла к нему. Он даже не взглянул на меня, когда я опустилась рядом с ним. Мой комбинезон и босые ноги уже были покрыты мириадами цветов. Чонсын вернулся к своему спокойному состоянию после нашего утреннего разговора, обдумывая то, что я сказала. Мне очень хотелось заглянуть ему в голову.

— Твоему отцу очень понравится картина с изображением океана на Рождество. Почему бы тебе не подарить ее ему?

Чонсын обмакнул кисть в синюю краску и продолжил рисовать отрывистые линии.

— Хорошо, — мягко ответил он.

— Ничто не сделает твоего отца счастливее, чем проводить время с тобой и снова слышать твой голос.

Поцеловав мальчика в висок, я поднялась на ноги и вернулась к своему полотну.

* * *

Мы устроили рождественский ужин для всей семьи. К счастью, большую часть ужина готовила Розэ. Даже Мин Я и ее муж приехали с детьми. Чхэен все еще была тяжело беременна. У меня было предчувствие, что она родит ребенка на Рождество, и могла сказать, что она отчаянно хотела этого. Дети Чхэен и Мин Я были более шумными, чем Чонсын, но они хорошо ладили, несмотря на избирательную немоту Чонсына. Когда мы уселись за стол для ужина, одна тема была определенно запрещена: Дженни. Но я не возражала. Слишком много ее присутствия все еще оставалось в этих стенах. Муж Мин Я следил за нами с Чоноуком, как ястреб. Он явно защищал своего сына.

— Когда вы благословите нас еще одним внуком?

Я подавилась кусочком жареной спаржи. Чонсын переводил взгляд с отца на меня. Я не была уверена, что он меня понял. По крайней мере, он был занят хлюпаньем маленьких морковок в руках.

— Я со дня на день благословлю тебя внуком, — многозначительно сказала Чхэен, похлопывая себя по круглому животику. Ее муж отмахнулся от нее.

— Я очень рад твоему сыну, но что насчёт тебя, Чонгук?

Чон медленно положил вилку и нож. На его горле пульсировала вена. Я дотронулась до его ноги под столом. Я не хотела ссориться за рождественским ужином.

— У меня есть сын. Этого достаточно.

— Ты должен помнить о своей молодой жене.

Это было не из-за меня. Возможно, муж Чхэен беспокоился, что отцом действительно являлся Тэхен, а не Чон. Продолжение рода было чем-то глубоко укоренившимся в каждом мафиози, поэтому было удивительно, что Чон не сделал тест на отцовство в тот момент, когда нашел бывшую мертвой.

— Я довольна тем, что у нас есть, — быстро сказала я.

Чон коснулся моей руки, и в его глазах вспыхнула благодарность.

— Сейчас, но что будет через несколько лет?

— Отец, — резко сказал Чон. — Это не твое дело.

Чхэен повернулась ко мне.

— Слышала, ты рисуешь?

Я могла бы обнять ее и с радостью поддержать разговор о смене темы, даже если ее муж явно не собирался в ближайшее время оставлять эту тему в покое.

Чонгук:

Во время ужина мне было трудно подавить раздражение, поэтому я почувствовал облегчение, когда все наконец ушли. Отец постоянно уговаривал меня пройти тест на отцовство. Это был еще один тонкий намек на то, что у меня, возможно, еще нет наследника. Уложив сына в постель, я обнаружил жену в дверях комнаты.

— Он хочет, чтобы ты уложил его спать сегодня ночью.

Я не был уверен, что правильно ее расслышал. Это был наш ритуал, который я лелеял и по которому скучал всякий раз, возвращаясь домой слишком поздно — это было в прошлом. Я подошел к жене и посмотрел мимо нее на кровать. Мальчик уже был в пижаме и сидел на своем одеяле, поглаживая Лулу. Собакам не место в постели. Это было мое мнение, но у меня не хватило духу вышвырнуть ее вон.