Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Чон указал на свою грудь.

— Здесь, я знаю, что ты не моя бывшая. — потом указал на свою голову. — Вот в чем проблема. Я не очень доверчивый человек и никогда им не был. Теперь уже меньше, чем когда-либо. Но я стараюсь, — он обхватил мою голову и прижал наши губы друг к другу, прежде чем прошептать: — Я не могу потерять тебя.

— Ты не потеряешь. Нет, если продолжишь работать над своими проблемами доверия, если продолжишь бороться за нас, потому что я чертовски уверена, что готова отправиться на войну за этот брак и нашего ребенка.

Чон медленно отступил назад.

— Что ты сказала?

Я поджала губы.

— Что я готова сражаться за нас.

— Нет, — хрипло ответил он. — Ты сказала «наш ребенок».

Я покраснела. Мало того, что я почти призналась в своих чувствах к мужу, я еще и проговорилась, что хочу, чтобы Чонсын был нашим, а не только его. Я знала его всего 12 месяцев, но мне предстояло находиться рядом с ними еще много лет. Надеюсь, когда-нибудь он станет моим в своем и чужом мнении.

⠀— Я знаю, что он твой... не мой, не совсем, но мне немного больно, когда ты говоришь, что он твой ребенок, будто я не забочусь о нем...

Чон рывком притянул меня к себе и яростно поцеловал. Я прижалась к нему, почти задыхаясь, когда он, наконец, отстранился.

— Я не заслуживаю тебя, Лиса, но мой ребенок... наш ребенок заслуживают.

— Я очень, очень позабочусь о нем. Даже если ты никогда не захочешь сделать другого ребенка, со мной все будет в порядке, потому что я буду воспитывать его так, как если бы он был моим собственным.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Это то, что я тоже делаю.

Я заглянула ему в глаза.

— Ты когда-нибудь делал тест на отцовство?

Я была совершенно уверена, что знаю ответ.

— Нет, — ответил Чонгук.

Одно это слово заключало в себе столько эмоций. Любовь к сыну, решимость заботиться о нем, но также и страх.

— Значит, ты не знаешь, твой ли он сын?

— Нет. Чонсын выглядит как его мать... как...

Как сводный брат Дженни.

— Но у них такой же цвет волос, как у твоей сестры.

— Да, — согласился он, но в его голосе прозвучало сомнение, и я поняла почему. Теперь, действительно думая об этом, я должна была признать, что Чонсын не имел никакого сходства с отцом. При мысли о такой возможности у меня защемило сердце. Я судорожно сглотнула.

— Почему?

— Потому что я люблю его и чертовски боюсь, что результаты анализов могут это изменить.... мне невыносима мысль, что я могу обидеться на него за то, что он похож на Тэхена. — его голос дрожал.

— Ты действительно думаешь, что любил бы Чонсына меньше, если бы он не был твоим?

— Понятия не имею, — признался Чонгук грубым голосом. — Я ни хрена не знаю, поэтому и не хочу рисковать. Я лучше не буду знать правды, лучше буду жить во лжи, чем причиню боль сыну.

Я обхватила ладонями его щеки.

— Это твой ребенок, Чонгук.

— Ты не можешь знать...

— Он твой. Потому что ты любишь его, потому что ты растишь его, и потому что он любят тебя как своего отца. Вот что имеет значение.

— Да, — сказал он через мгновение. — Как ты можешь быть такой чертовски мудрой и доброй, Лиса? Это я должен давать тебе советы. Ради бога, я почти вдвое старше тебя.

Я пожала плечами.

— Мне пришлось быстро повзрослеть.

Чонгук убрал челку с моего лба, и его лицо омрачилось тоской.

— Благодаря мне. Я думал, что ты еще один ребенок, о котором необходимо заботиться после нашей первой встречи, слишком юная, чтобы справляться с обязанностями моей жены, но ты доказала, что я ошибался. Ты заботишься о моем ребенке, об этой собаке, даже обо мне.

— Лулу. Вот как ее зовут.

— Тэхен подарил ее Дженни за несколько недель до того, как я узнал об этом.

— Ох.

Это объясняло, почему он едва мог смотреть на Лулу. Она напоминала ему о слишком многих обидных вещах.

— Это не ее вина.

— Она слизывала кровь Дженни!

Я съежилась, не желая вдумываться в этот тревожный образ.

— Она собака. Она не хотела ничего плохого.

Чон с усталой улыбкой склонил голову набок.

— Ты можешь оставить ее себе, но не жди, что я обрету связь с этим животным.

Я подавила ответное желание. Некоторые вещи требуют времени. Я провела кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке и подбородку мужа.

— Ты знаешь, почему твой сын такой? Он что-нибудь видел?

— Он не присутствовал ни при убийстве Тэхена, ни во время моей стычки с Дженни, — он потянулся за своим стаканом и сделал большой глоток. — Сразу после смерти Тэхена с ним все было в порядке. Но в последующие недели он отстранился, а потом, после самоубийства жены, я не смог до него достучаться. Сын таит обиду на меня, будто помнит этот день. Я вижу это по его глазам. Раньше мы были близки, но все изменилось, он не хочет говорить, так что не знаю, что именно сказала ему жена или что он увидел.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Мы все выясним вместе. Ради нас. Ради Чонсына.

* * *

на следующий день, с утра Чонгук вышел из детской, держа на руках сына. Он нежно взъерошил волосы сыну, но все же наклонил голову.

Я ободряюще улыбнулась мужу.

— Вернусь домой к ужину, — пообещал он перед уходом.

Как и каждый день, Чхин отвозил детей, Лулу и меня в собачий парк. Лулу требовала всего внимания Чонсына, и он охотно его уделял. Было чудесно видеть, как они становятся все ближе.

Чхин устроился на скамейке, и я держала  Чонсына за ее крошечные ручки, чтобы она могла неуверенно шагать по дорожке.

— Лулу.

Я замерла и почти отпустила Чонсына, что вызвало у нее сердитый крик, но мои глаза были прикованы к ребенку, который только что заговорил. Не для меня, и не громко, но я услышала это слово. Я с трудом сглотнула, пытаясь решить, стоит ли мне пытаться вытянуть из него еще несколько слов. У него был тихий, мягкий голосок, и я хотела слушать его весь день.

Я решила не давить на него, даже если будет трудно. Вместо этого я пристально посмотрела на него.

— Хороший мальчик.

Он усмехнулся и сделал еще пару неуверенных шагов. Как только мы вернулись домой, и у меня появилось немного свободного времени, я взяла телефон и позвонила мужу. Я не могла больше ждать. Он ответил после первого гудка.

— Что случилось?

Напряженная тревога в его голосе заставила меня пожалеть о своем решении.

— Все в порядке. Просто хотела тебе сказать, что Чонсын сегодня разговаривал с Лулу.

Тишина.

— Ты уверена?

Каждый слог звенел сомнением.

— Да, я слышала, как он произнес ее имя. Разве это не здорово? Мы делаем успехи. Твой сын сказал первое слово.

— Зачем ему разговаривать с собакой?