Новая участница

От автора:
Ребята любимые, пожалуйста пишите коменты, чтобы я знал нравится ли вам или нет, продолжать писать этот фанфик или создать новый. Всех люблю, спасибо за внимание, приятного чтения.

Утро:

Дом просыпался медленно, лениво, словно не хотел отпускать себя из сна. Где-то скрипнула лестница, где-то хлопнула дверь душа.
Т/и появилась на кухне последней.

В огромной чёрной кофте — явно не своей. Волосы собраны в небрежный пучок, под глазами лёгкая тень.

Густав усмехнулся, не поднимая головы от тоста.
— Кто угодно мог бы подумать, что ты только что из постели Тома.

— Тостом в тебя можно? — спокойно уточнила Т/и.

В этот момент на кухню зашёл Том, зевнул, провёл рукой по волосам и бросил взгляд на Т/и.
Она только подняла бровь. Он — чуть заметно усмехнулся.

— О, вы уже встали? — сделал вид, что удивлён. — Я думал, вы ещё часик поспите.

Георг засмеялся:

— Обожаю, когда вы делаете вид, будто это всё так случайно.
Типа: «Ой, прости, я упала, прямо в его объятия, а потом случайно проснулась в его комнате в его худи». Ну вы поняли.

Том налил себе кофе, не глядя на них:

— Мы просто заботимся об экологии. Один худи на двоих — меньше стирки.

— Ага. Бережёте воду и силы. Особенно силы, — подколол Густав.

Т/и покачала головой, сдерживая улыбку:

Билл вскинул руку:

— Так, пока вы не начали миловаться прямо здесь — у нас вообще-то по плану фан-встреча. Напоминаю, вы оба — не просто в отношениях, вы ещё и в группе. И желательно, чтобы альбом звучал, как искусство, а не как любовное письмо.

— О, не волнуйся, — Т/и соскочила с подоконника. — У нас получится и то, и другое.

Том встал следом, хлопнул Георга по плечу.

Фан-встреча шла полным ходом. На сцене — диван и кресла, где уютно развалилась вся группа. Т/и, в его чёрной футболке и кожанке поверх, сидела рядом с Томом, вытянув ноги вперёд и спрятавшись под пледом. Рядом Билл, Густав, Георг — привычный, уже почти семейный состав. Атмосфера была такая, как будто это не встреча с тысячами фанатов, а тусовка с друзьями, у которых просто... очень большая гостиная.

Билл с улыбкой листал пачку вопросов.

— Окей, первый вопрос: «Билл, правда ли, что ты первый узнал, что Том и Т/и вместе?»

Билл с важным видом:

— Конечно. Потому что они не умеют незаметно флиртовать. Том смотрел на неё так, как будто она последняя гитара на земле, а она на него — как будто знает все его пароли.

Фанатка с четвёртого ряда подняла табличку:
«Вы правда вместе или просто хайп ловите?»

Т/и наклонилась вперёд, посмотрела прямо в зал:

— Если бы это был хайп, я бы хотя бы не гладила его футболки по утрам.

— А я бы не терпел её 48 минут в душе под трек Doja Cat, — добавил Том.

Следующий фанат кричит в микрофон:

— «Кто чаще обижается, а кто первый мирится?»

— Я обижаюсь, — сказала Т/и. — И я же мирюсь.
— Потому что я молчу, пока она не вернётся, — сказал Том. — Рабочая схема.

— Пассивная агрессия в действии, — хмыкнул Густав.

Дальше табличка из зала:
"Вы уже ссорились из-за еды?"

— Он съел мой чизкейк, — мрачно сказала Т/и.
— Он лежал два дня в холодильнике! Я думал, он никому не нужен!
— Это была проверка!
— И я её провалил, — вздохнул Том. — Потом купил три новых.
— Один сожрал по пути, — вставил Георг. — Я видел.

Следующий вопрос прилетел в записке:

— «Какой у вас худший совместный момент за всё время?»

— Когда я случайно лайкнула его фотку пятилетней давности в три часа ночи, — призналась Т/и. — Ещё до того, как мы начали встречаться.
— Она сама себя сдала, — ухмыльнулся Том. — Пять минут спустя написала: "Это не то, что ты думаешь".
Фан-встреча прошла на ура.

Салон просторного минивэна был наполовину в темноте, освещён лишь мягким светом от уличных фонарей, проносящихся за окнами. Водитель молча вёл машину, явно привыкший к вечерним поездкам с шумной и звёздной компанией на заднем сиденье.

Т/и сидела у окна, скрестив ноги и закутавшись в худи, которое раньше принадлежало Тому. Рядом — он сам, раскинувшись на сиденье, с капюшоном на голове и вечной ухмылкой. Позади — Билл, Георг и Густав, устроившиеся кто как: Билл листал ленту, Георг хрустел чипсами, а Густав почти дремал с наушниками в ушах.

— Кто-нибудь вообще понял, как Т/и выкрутилась на том вопросе про "кто сверху"? — подал голос Билл, даже не поднимая головы от телефона.

Т/и хмыкнула:

— Это называется дипломатия. Или талант. Выбирай сам.
— Кстати, — сказал Билл, глядя в телефон, — фанаты уже сделали мем с вашим спором на сцене. Подпись: "Мама и папа снова ругаются, но мы всё равно любим их". Вас официально шипперят всей планетой.

Т/и усмехнулась, вытягивая ноги вперёд:

— Честно? Не так уж плохо. Лучше уж так, чем если бы они меня ненавидели.
— У тебя бы просто не было выбора, — Том пожал плечами. — Я бы всё равно влюбился.

На секунду в салоне повисла тишина. Даже Георг перестал хрустеть.

— Это ты сейчас специально? — прошептала она.

— Нет. Просто иногда лучше не молчать, когда чувствуешь что-то настоящее.

Она тихо улыбнулась, положив голову ему на плечо.

— И как мне теперь на тебя злиться за съеденный чизкейк?

— Ты не злишься. Ты просто используешь это как повод подкалывать меня вечно.

— Ну ладно, — она прикрыла глаза. — Тогда готовься. Ты обречён.

Том вздохнул с усмешкой и притянул её ближе.

— Зато ты моя.

Снаружи мелькали огни ночного города, а внутри — было тихо, тепло, и как-то по-своему правильно. Даже если они снова подерутся утром из-за кофе или носков.

Они были вместе. И это было главное.
Вскоре ребята уже приехали домой и все разошлись по комнатам дрыхнуть.
Утро:

Солнечные лучи уже нагло пробивались сквозь жалюзи, когда Т/и проснулась. Голова слегка гудела — не от алкоголя, а от переизбытка эмоций. Фан-встреча, дорога домой, фраза Тома в машине... Она всё ещё крутилась в голове, как заевшая пластинка: «Я бы всё равно влюбился». Ну и как тут спать спокойно?

Она выскользнула из кровати, стараясь не разбудить Тома, и на цыпочках вышла из комнаты. В его футболке до середины бедра и с растрёпанными волосами, Т/и выглядела как бунтарка с утра — но очень симпатичная.

На кухне уже хозяйничал Георг, возясь с кофемашиной.

— Вот она, звезда вчерашнего вечера, — протянул Георг, даже не оборачиваясь. — Готова дать автограф на моей коробке с мюслями?

— Если ты мне взамен сделаешь нормальный кофе, а не эту воду из-под картошки, которую ты называешь напитком, — сказала Т/и, проходя мимо и хлопнув его по плечу.

Билл усмехнулся:

— Кто бы говорил. Ты вчерашней ночью почти уснула на ходу, но всё равно доказывала Тому, что знаешь аккорды лучше него.
В этот момент вошёл Том. Всё такой же лохматый, слегка помятый, но с этим выражением лица, будто ночь прошла идеально — и утро будет его продолжением.

— Утро, команда поддержки моего эго, — протянул он, потянувшись. Его взгляд тут же нашёл Т/и. — И особенно тебе, о гроза репетиций и завоевательница сцены.

— О, пошёл в лесть с утра? Опасно. Что ты натворил? — прищурилась она.

— Вообще-то, хотел спросить, кто позволил тебе выглядеть так хорошо, пока остальные похожи на зомби?

— Природа, гены и твоё отсутствие вкуса в одежде, — парировала она, забирая у него кружку с кофе и делая глоток.

— Хей! Это был мой единственный шанс проснуться.

— Ну теперь ты проснёшься от моего превосходства, — она хищно улыбнулась и сделала ещё один глоток.

Густав появился в дверях, сонный, с одеялом на плечах:

— Что за день без утреннего флирта и доминирования Т/и?

— Скучный, — ответили в унисон Билл и Георг.

— Вообще-то, — сказал Том, подходя ближе, — я люблю, когда она дерзит. Это... возбуждает.

— И вот снова! — воскликнул Георг. — Неужели вы не можете хотя бы до завтрака держать в узде свои флюиды?

— Я пыталась, — пожала плечами Т/и. — Но ты же сам знаешь, Том — как кнопка "дразни меня". Только нажмёшь — и понеслось.

Он наклонился ближе:

— Признай, тебе это нравится.

Она хмыкнула, подняв бровь:

— Возможно. А возможно, я просто жду, когда ты скажешь что-то настолько глупое, что я смогу выгнать тебя из нашей спальни.

— Слишком поздно. Ты уже влюблена, это необратимо, — Том обнял её сзади, уткнувшись носом в её шею. — Придётся терпеть.

Она на секунду смягчилась, потом обернулась через плечо и прошептала:

— Вот только не привыкай к тому, что я даю тебе пить кофе первым.

— Уже привык, — улыбнулся он. — Но за тебя готов ждать. Хоть до обеда.

Ребята молча наблюдали эту сцену, пока наконец Билл не сказал:

— Ну всё, хватит. Или целуйтесь уже, или дайте нам спокойно позавтракать.

— Не переживай, — сказала Т/и, отпивая кофе. — Сцены будут позже. На кухне — только реплики.

И вся компания снова погрузилась в свои утренние ритуалы. Кофе, лёгкие подколки, ощущение дома и какой-то правильной суматошности. Такое утро, которое хочется повторять.

Вечером, когда солнце уже касалось крыш и небо стало сливочно-розовым, Том бросил фразу, которая сразу подорвала весь дом:

— А может, пойдём куда-нибудь? Просто так. Без камер, без сцены. Город ведь ждёт нас.

— Ты хочешь добровольно выйти из дома? — прищурился Георг. — Это что, подделка?

— Да он просто хочет всех вывести, чтобы потом затащить Т/и в какой-нибудь переулок, — буркнул Густав.

— Я вообще-то романтик, — сказал Том, хватая куртку. — Просто слегка... специфичный.

Т/и уже надевала кеды.
— А мне нравится. Пошли. Устроим вам мини-экскурсию по городу глазами нормальных людей.

— Нормальных? — фыркнул Билл, вглядываясь в отражение в зеркале. — Глядя на нас, люди подумают, что сбежал цирк, только стильный.

Несмотря на всё подначивание, через полчаса вся компания уже шла по вечерним улицам. Без охраны, без папарацци (ну, почти), в удобной одежде и с отличным настроением. Смешно было даже то, что прохожие с трудом понимали, кого видят: кто-то узнавал Билла и Тома, кто-то бросал взгляд на Т/и и шептал: "А это же та самая..."

Том держал Т/и за руку, их пальцы переплетались. Не потому что нужно — просто хотелось. И хотя они были вместе уже какое-то время, такие простые моменты всё ещё удивляли и грели.

— Ты заметил, что фанаты уже не шокированы нами? — тихо сказала Т/и, когда они остановились у уличного художника.
— Ага. Видимо, приняли неизбежное. Твоя харизма победила даже моих поклонниц.

— Это был вызов?

— Это было восхищение. С дерзкой подачей.

Она усмехнулась, и он легко чмокнул её в висок.

— Эй, голубки, — крикнул Георг от киоска с уличной едой, — идёте? Тут есть вафли с клубникой и каким-то адским соусом. Думаю, нам срочно нужно их попробовать, чтобы потом жаловаться на живот.

— Или на твои вкусовые рецепторы, — добавил Билл.

Густав уже взял два стакана с горячим шоколадом, один протянул Т/и:

— Только не урони. Как в прошлый раз. Помнишь?

— Это был Том! — возмутилась она.

— Ага, да-да. Всё на Тома.

— Э, вообще-то я — жертва. Её кофеинового безумия, — пожал плечами Том.

— Ещё слово — и не получишь ни вафлю, ни поцелуй, — шепнула Т/и, глядя на него из-под ресниц.

— Значит, беру две вафли и молчу.

Они бродили по улочкам, смеялись, фоткались с редкими узнавшими фанатами, останавливались у уличных музыкантов и даже устроили мини-соревнование, кто лучше станцует под уличный битбокс. (Билл, конечно, победил. Хотя Том утверждал, что судьи были куплены.)

И в какой-то момент, когда город уже погружался в мягкую ночь, Т/и остановилась, глядя на витрину с гирляндами.

— Тут красиво. Прям как будто кино.

Том встал рядом, тоже глядя вперёд:

— Если кино — то только с тобой в главной роли.

— И ты где? В титрах?

— В каждой сцене, — ответил он серьёзно. — Даже если просто за кадром, наблюдаю, как ты сияешь.

Она посмотрела на него и вдруг наклонилась, быстро поцеловав в угол губ.
— Ладно. Заслужил титры. И, может быть, даже сиквел.

Он усмехнулся:

— Только не спин-офф. Хочу быть в основной линии сюжета.

— Уже есть. Сцена: "Он держит её за руку в самом красивом городе, и ей впервые за долгое время по-настоящему спокойно".

И они стояли так, окружённые светом, голосами друзей, ароматом вафель и вечерним воздухом, чувствуя, что иногда счастье — это не гастроли, не шум толпы, не вспышки. А просто тихая прогулка с тем, кто знает, когда нужно говорить, а когда — просто крепко держать за руку.