Империя руин

С той ночи, когда Юпитер без разрешения проник в комнату дождь лил еще сутки, смывая грязь, скопившуюся в ее сердце. Порой противно признавать насколько ты можешь быть отвратительным самому себе. Насколько твои ценности и убеждения хрупки и неустойчивы, и способны разрушиться под натиском обстоятельств. Все то время пока она лежала в кровати, по стеклу стекали капли, ударяясь о карниз, и в этой безмолвной тишине, пронизанной лишь тихим стуком, она могла только гадать, что сломалось внутри и когда. Тогда, когда некто отобрал игрушку? Или еще раньше, когда на дне океана она увидела сбившийся косяк мелких рыбешек, которые в туже секунду исчезли, оставляя после себя только сгустки крови. И глаз... такой огромный, сравнимый разве что с ее собственной головой, смотрел на Ликорис, заглатывая свою добычу. А может тогда, когда она собирала каштаны и чуть не сорвалась с обрыва? Или тогда встретилась глазами с Юпитером? Когда? В какой момент она стала такой трусливой и беспомощной? «В какой момент все это переросло в использование, играющее на моих чувствах?» Сегодня и все последующие дни ей не хотелось вставать с кровати, хотелось продолжать лежать, окутанной в мягкое тепло своего маленького мира. Но стоило векам опуститься, как перед ней вновь возникал образ Юпитера – лицо, искаженное отчаянием и ужасом, с глубокими физическими и душевными шрамами. Видела ли она, то, чего видеть не должна была? И почему только тогда ее руки потянулись к нему? «Если бы все чувства можно было бы обличить в слова, если бы все, что гложет мое сердце могло обрести форму, может быть тогда я бы смогла найти ответы на свои вопросы?».

Сжимая в руках единственную ниточку, связующую с прошлым, Ликорис свернулась калачиком и закрыла глаза. Люпин – мальчик, что присутствие в жизни делало сильнее, смелее, увереннее, сейчас всего лишь картинка того, кого она совершенно не знала. «Ничего кроме глаз...» Когда Юпитер дал ей четко понять, что он жив, она не испытала радости. Она не испытала ничего, кроме страха. Да, теперь она знает, где он, да, она может прикоснуться к нему и поговорить с ним. «Но он совершенно чужой...». И даже если однажды Ликорис решит с ним увидеться, сможет ли заговорить? «Смогу ли обличить свои чувства в слова? Или история повториться и страх загубит все то живое, что когда-то проросло в моем саду».

-Как же я устала об этом думать...

И так ворочаясь на кровати, она не заметила, как наступило утро. А следом за ним и ее холодное безразличие ко всему.

Ликорис очнулась от громкого стука в дверь. Окно было распахнуто настежь, и сквозь дрему она подошла к нему. Яркие лучи слепили, заставляя зевать во весь рот. Теплый летний воздух обдавал кожу, заманивая обратно в постель. Но...

«Стоило только услышать его слова... Нет, то, с какой легкостью он сказал Руте о нашем поцелуе... То, что я считала сокровенным... то, что я считала нашим общим секретом...». Ликорис проснулась и все, чего она хотела это сдержать подступившие слезы. «Значит так... Фальшивая игра? Твои чувства не больше чем способ получить желаемое...Хорошо, Юпитер Агард, я подыграю».

-Итак, подводя итоге выше сказанного, вывод к которому я могу прийти, вы и без моей помощи прекрасно справитесь. Адрес у вас есть, познакомится не составит труда, а значит, я имею полное право вам отказать.

-Разве ты не хочешь встретить его?

Рута долго сидела, погруженная в мысли, после того, как ребята закончили свой рассказ. И сейчас, как и она, Ликорис была в глубоком смятении. Порой правда бывает такой, в которую очень сложно поверить. Но они привели достаточно доказательств, против которых у нее не было и шансов.

-Разве ты не хочешь узнать правду? – продолжала девушка, выискивая ответ в глазах подруги. – Почему, Ликорис? Это же чудо, увидеть брата вновь.

-Дело не в этом. – На самом деле, она не знала, что именно ее страшило. Сам Люпин или то, что может последовать за знакомством. Очередная хитро сплетенная манипуляция Юпитера, которая почти всегда заканчивалась для нее болью. А возможно, все вместе. – Я просто не хочу. Такой ответ устроит?

-Чего ты так боишься? – внезапно спросил Юпитер.

-Правда хочешь знать? Я не люблю испытывать боль. И вообще, не ты ли мне говорил, что все это бред? Так почему вновь явился с просьбой о помощи? Ты так быстро меняешь свои решения, что даже страшно становится от такой нестабильности. – резко отрезала девушка, прожигая холодными глазами эльфа.

-Ты сказал ей, что все это бред? – ошарашенно спросил Орион. – Зачем?

-Да, Юпитер, зачем? – вторила Ликорис. – Мне тоже интересно.

-Потому что мне стало жаль тебя.

-Значит, по-твоему я жалкая? – нервный смешок слетел с губ Ликорис.

-Не передергивай... Я просто хотел сказать...

-Мне плевать... Юпитер, проваливай!

-Ликорис, мне жаль, что ты узнала про своего брата таким ужасным образом. Мне жаль, что тебе пришлось долгие годы жить во лжи. Мне жаль, что я использовал тебя, причиняя боль. Мне стало жалко тебя, потому что...

Не выдержав Ликорис приблизилась к эльфу и со всей силы влепила пощечину. Юпитер стиснул зубы, но больше не сказала ни слова.

-Стоп! – внезапно произнес Орион, закрывая собой Юпитера. - Прошу пожалуйста, ради всего святого. Прекратите это... Я не знаю, почему вы все так друг друга ненавидите, но пожалуйста, давайте придем к чему-то более разумному. Давайте успокоимся. Просто успокоимся. Я умоляю вас... - жалобно продолжил принц. – Ликорис, не хочешь помогать ему. Помоги мне. С ним можешь даже не разговаривать. Даже не смотреть на него можешь, но прошу... не прогоняй нас. Давайте просто поговорим. Как нормальные люди... эльфы... фейри...

-О чем? – злобно выплюнула девушка, переводя холодный взгляд на принца.

-Да о том же... не хочешь про брата? Давай о погоде... Вон какая погода прекрасная... птички поют... Не хочешь о погоде, давай... тогда... в тишине посидим.

На мгновение и правда повисла тишина, сковывающая и тяжелая. Орион не знал куда деть руки, и с глупым выражением лица продолжать пилить Ликорис глазами.

-Орион, Юпитер, оставьте нас на пару минут. – разрезав тишину Рута похлопала рукой по кровати, привлекая внимание своей подруги. – Давай поговорим.

Как только парни покинули комнату, Рута обняла Ликорис. Она хлопала по ее спине медленно и ритмично, словно метроном, растягивая каждую секунду.

-Детка, вряд ли ты хочешь знать мое мнение, но я считаю, что Орион прав. Тебе нужно увидится с братом, хочешь ты того или нет. Остальное не имеет значение. – тихо протянула девушка. - Я знаю, насколько сильно Юпитер может ранить своими словами, знаю насколько он может быть жесток. Но он... никак не должен мешать тебе двигаться дальше. Если тебе страшно, больно, одиноко – есть я. – она отпрянула и заглянула Ликорис в глаза. - Я всегда рядом. Пойми, нет ничего хуже сожалений. Не совершай ошибку только потому, что какой-то тупой эльф манипулирует твоими чувствами. Ты только представь, какого это встретить того, о ком даже не помышляла. Родную кровь, потерянную на долгие годы. Если ты боишься только потому что не знаешь сможешь ли заговорить с ним. То это фигня. Поверь, как только ты его увидишь, слова придут, а страхи отступят прочь.

Ликорис не могла сопротивляться убаюкивающему и успокаивающему голосу Руты. Все печали и невзгоды становились не такими мрачными и безнадёжными, когда ее поддерживала Рута. Она собрала все мужество, что копила несколько минут, прежде чем сказать вернувшимся:

-Хорошо. Мы поедем в Эльфхейм сегодня. Пока я не передумала. Но прежде, чем мы покинем мой дом, я хочу узнать. Зачем вам нужен мой брат? Покопаться в его воспоминаниях? Или выудить информацию про мою семью?

-Знаешь, Ликорис...

-Заткнись, Юпитер. – в один голос произнесли Орион и Рута. - Ты сегодня уже достаточно сказал и сделал, позволь мне. – продолжил Орион. – Я не знаю, каким образом это стало выглядеть так, будто мы пытаемся копать под тебя, но скажу сразу – это не то, чем кажется. Мы всего лишь хотели отыскать одного живущего, кто знал бы королевскую семью или, хотя бы, знал эльфов Йоссахейма, которые наверняка знали королевскую семью.

-Зачем? – по слогам произнесла женщина, сжимаю дверную ручку. Вопрос пролетевший в пространстве обратил на себя внимание всех присутствующих. – С какой целью? – голос ее дрожал, а глаза наполнились ужасом. – С какой целью вам искать тех, кто знал королевскую семью? – твердила Камелия, не отрывая взгляд от принца.

Казалось, все ее вопросы повисли в воздухе, словно подвешенные на невидимые нитки, лишь громкий звук заглатывания слюны, застрявшей в горле Ориона, заставил всех оторопеть.

-Мам, ты все не так поняла... - растерянно отозвалась Ликорис, но Камелия и ухом не повела.

- Я спрашиваю, зачем... - давила женщина, наконец-то делая шаг навстречу. Она перешагнула порог комнаты и окинула иступленным взором каждого.

-Чтобы отыскать наследника Альтаира. – не выдержал Орион. Юпитер ударил себя по лбу и развернулся в сторону окна, словно боясь, что вся эта ситуация сведет его в могилу.

-Зачем? – утробным голосом спросила женщина. – Чтобы восстановить Альтаир? Не смейте! Даже не думайте искать его! – взорвавшись Камелия бросила пустую лейку для полива цветов и судорожно принялась открывать шкафы, выворачивая их, выбрасывая все вещи на пол. – Собирай вещи. Ликорис, мы уезжаем. Сегодня же.

Не выдержав творившегося, девушка направилась к матери, пытаясь остановить Камелию от разбрасывания одежды по всей комнате. «Прекрати, пожалуйста. Что ты делаешь?». Изумление и шок накрыли Ликорис, и она обняла мать со спины, не зная, как поступить дальше. Но Камелия была непреклонна. Она одернула руки дочери и всучив ей пару небольших коробок с красками, которые уже успела достать со дна шкафа, сказала:

-Собирайся.

-Что? Почему? Мама... Взгляни на меня, пожалуйста. – молила Ликорис, чувствуя, как пол уходит из-под ее ног. Никогда прежде она еще не видела мать в таком состоянии. Камелия стояла перед ней всего в паре сантиметров – от нее больше не веяло беззаботностью и мудростью, в выражении ее лица скрывался неподдельный ужас – такой же, как и у Ария, когда Ликорис впервые увидела его забившимся в угол. В тот страшный день, который сейчас больше напоминал ночной кошмар. Отец сидел, обняв руками ноги и раскачиваясь из стороны в сторону, как сумасшедший что-то бормотал. - Люпин жив, ты знала? – незнакомым голосом отчеканила девушка, пробивая ногтями дырки в картонной коробке.

Камелия застыла. Она повернула голову в сторону дочери и обомлела.

-Что ты сказала?

-Люпин жив. Он жив, мам. И я его найду. – с истерической улыбкой повторила Ликорис, больше не повинуясь своему телу. В глазах ее все еще стояла картина отца, застилающая собой все вокруг.

-Это все враки. – резко оборвала ее женщина. - Люпин погиб много лет назад. Твой брат мертв, я не могу потерять и тебя. Поэтому сейчас же собирай вещи! А вам, ребятки, советую раз и навсегда забыть о наследнике. – с этими словами она хлопнула дверью, не желая больше продолжать диалог. Ликорис упала на колени, уставившись стеклянными глазами в стену. И только Рута, все это время тихо сидевшая на кровати, прошлась по комнате, переступая внезапно образовавшийся хаос, в направлении комода. Вынув оттуда огромный, разукрашенный листьями рюкзак, она молча принялась складывать все, что считала необходимым. Последовав ее примеру, Орион стал всячески помогать ей, попутно разгребая творческий уголок Ликорис, где по мимо неубранного холста и красок, валялись запылившиеся игрушки. Спустя пару минут пристального наблюдения за ребятами, Юпитер сел напротив Ликорис и выдернув палец за пальцем из картона, стал собирать валяющиеся вокруг девушки канцелярские принадлежности.

«Соберись» - прошептал он, наклоняясь к уху. «Это не конец». После того, как все карандаши и кисти были собраны в коробку, Юпитер поднял Ликорис с пола, привлекая внимание. Она отвела голову в сторону и зажав рукой плечо, тоскливо произнесла:

-Я в порядке. Поэтому... - она съежилась, прикусывая нижнюю губу. – Сегодня же мы отправляемся в Эльфхейм. Раньше я бы и не помыслила ослушаться, тем самым обидев свою мать, ведь ее чувства для меня превыше всего, но... не могу я так больше жить. Эти тайны, эта ложь, это нежелание меняться... меня воротит от всего.

Поставленная твердой рукой точка, заставила Ликорис ощутить чувство ответственности на своих плечах. Тяжело и одиноко было на ее сердце от мысли, что больше она не сможет жить как прежде – убегая и прячась в свои потайные миры, каждый раз возвращаясь под родительское крыло, с мыслью: «завтра будет иначе, завтра я попробую вновь». Теперь назад дороги больше не было. Двери дома стерлись с момента как она приняла решение. Раньше, она бы просто отмахнулась, заливаясь горькими крокодильими слезами, выгнала бы всех из комнаты и заперлась на несколько дней наедине с иллюзиями. Но мысль о том, что развитие на этом остановится и ее светлое будущее рядом братом будет утеряно навсегда, как и желание измениться - сломила страх. Долгое время ее жизнь принадлежала не ей, долгое время она зависела от мнения матери – действий и слов. Не веря в то, что любой вывод был сделан не ей самой, а Камелией. Но где была она? Что она такое? Где ее мысль, а где навязанный предрассудок? Все это раз за разом трескалось, превращаясь в осколки. Словно сотни хрупки бокалов, расставленных в ряд где-то среди черной пустоты, разбивались и рассыпались, оставляя после себя искрящиеся кусочки. «Нет» - сказала она, закрывая глаза во мраке тишины. «Так вот, как выглядит мой мир на самом деле? Такой холодный и пустой... Придется отстраивать его с нуля, как хотела бы я...». И в этой пустоте был голос. Твердивший из раза в раз одну и туже фразу. Мальчик стоял в нескольких метрах от нее, сверкая своим сиянием. Он раскинул руки и радостно улыбнулся.

Лучше не идеальное действие, чем идеальное бездействие, сестренка... Поверь, только так у тебя появятся крылья вершить свою судьбу.

-Да... Ты прав. – выдохнула Ликорис, наконец-то взглянув правде в глаза.

Она быстро собрала сумку и оделась. На вопрос: «Как мы от сюда сбежим?», Юпитер и Орион переглянулись. Недолго думая Юпитер подошел к Руте и взяв из ее рук, набитый барахлом до верху рюкзак, коснулся плеча, и они исчезли.

-Что ж... теперь наша очередь? – Орион повернулся к Ликорис. – Но прежде, я хочу тебе кое-что сказать. Там, когда мы стояли за дверью... Я конечно не оправдываю Юпитера, но... Его лицо в тот момент испугало меня. Он стек по стене прикусывая большой палец и сказал: «Я опять все испортил... Что мне делать, Орион? Я совершенно не понимаю ее, и более того, кажется, я перестал понимать себя. Я не знаю зачем, я так сказал... я ведь просто хотел, чтобы она не чувствовала, что кому-то чем-то обязана...». Еще за долго до того, как все это закрутилось с сумасшедшей скоростью, Юпитер был против вашего вмешательства в процесс поисков. Понимаешь, это все моя вина. Он не хотел втягивать ни тебя ни Руту. Он здесь не причем. Да, он дерзкий на язык, говорит порой вещи, от которых кровь стынет в жилах, но... он добрый. Поверь...

-Ну уж нет, Рута тоже говорила, что он нормальный. Но знаешь, что этот ваш добрый и нормальный эльф использовал меня в своих целях – дважды.

-Ликорис, я так не думаю. Узнай его получше прежде чем делать выводы...

-Орион, - перебила девушка. - ты хороший человек, но я сама решу, как мне относится к Юпитеру. Поэтому давай закроем тему. И подумаем, как нам отсюда выбраться.

Орион вздохнул, протягивая Ликорис руку. И как только их ладони сплелись, они исчезли, оставляя после себя легкие колебания воздуха вперемешку с туманом. От такого резкого перемещения у Ликорис свело желудок, и она быстро побежала в сторону уличного туалета, где ее вывернуло наизнанку. Мысли ее путались пока она стояла, склонившись над раковиной. В грязном зеркале отражалась испуганная, растерянная с мешками под глазами девушка, в чьих забранных в растрепанную гульку волосах можно было заметить крупицы песка. Стоило им только оказать в порту, поднялся сильный ветер, ударяя листьями и мелкими камушками по телу. Она и представить себе не могла, что человек способен на подобные перемещения, но как следует расспросить не хватило времени, прежде чем ее органы сплющило в неистовой боли.

Проведя в туалете пол часа, чувствуя полное измождение, Ликорис не заметила, как рядом с ней оказалась Рута, раскладывающая на чистые салфетки расческу, заколки, пенку для умывания, даже кисти и косметику. Девушка молча достала из рюкзака полотенце и протянула его подруге. Умывшись проточной холодной водой, полукровка уткнулась в красное махровое полотенце и залилась слезами. «Мне плохо...» - твердила она всхлипывая. «Так плохо, Рута... Что же мне делать?». Так и не подобрав слов, Рута распустила запутавшиеся в крохотные узелки волосы и аккуратно стала их расчесывать, окутанная мерцанием умирающего фонаря. В грязном отражении зеркала она видела потупленные красные глаза Ликорис, шмыгающей носом и ее сердце сжималось. Заплетя волосы в обратном направлении, она медленно вынула локон за локоном образуя красивый объёмный узор, после чего украсила его небольшими заколками из бабочек и цветочков.

-Ну вот, ты прекрасная, как и всегда. – улыбнулась Рута и нежно обняла подругу со спины. – Никогда нельзя быть готовым к чему-то наверняка, но никто не говорил, что нельзя пытаться. Верно? Скоро этот тоскливый и вымученный день закончится и наступит новый, яркий – великий день, который принесет нам массу приключений и незабываемых воспоминаний. Такие великие дни нельзя встречать со слезами на глазах. – она отпрянула и развернув тело Ликорис в свою сторону, смахнула остатки слез и принялась создавать очередное искусство, нанося тонким слоем одни краски за другими. – Его нужно встречать, будучи таким же незабываемо красивым.

Закончив с макияжем, девушки наконец-то покинули обветшалое здание, в направлении порта, где их уже ждали. Юпитер стоял спиной и наблюдал за проходящими суднами, Орион сидел на лавочке, запрокинув голову и периодически тяжело вздыхал. Казалось, в этой безмолвной тишине была своя изюминка. Но стоило подругам разбить тишину, как ребята тут же обомлели.

-Ну как? На сугубо мужской взгляд, я превосходная волшебница, верно? – рассмеялась Рута, приковывая взгляд парней к Ликорис. – От былых печалей и невзгод не осталось и следа. Мы готовы покорять вершины.

-Марафет удался... - внезапна отчеканил Юпитер, не отрывая глаз. - Брат точно не пройдет мима...

-Юпитер... - вздохнул принц. – Ты очень красивая, но вчера была лучше.

-Лучше был вчера ты, а сегодня идиот. – съязвил эльф.

-Я не это хотел сказать. – замешкался Орион, краснея на глазах. – Я хотел сказать, что Ликорис прекрасная всегда.

-Не оправдывайся.

-Сам не лучше. «Марафет удался»? Ты серьезно?

-Ой, заткнись...

-А ну прекратили. – отрезала Рута, чувствуя, что сделала только хуже. – Вы неисправимые чурбаны. Пойдем от них. Знать их не хочу.

Но вместо того, чтобы последовать за подругой, Ликорис рассмеялась со словами:

-Гении комплиментов, вы хоть пока ждали узнали, как добраться до Эльфхейма?

***

Ликорис все никак не могла уснуть. Хотя ее веки слипались под натиском давления из-за недостатка энергии, каждый раз, когда она позволяла им закрыться - не ощущала ничего кроме тягучих вибраций, пульсирующих в висках и отдающихся медленным биением сердца. Такое невыносимое состояние, при котором дремота замедляет ход твоих мыслей, проецирует изуродованные фантазией отголоски прошлых лет - искажая их до неузнаваемости. Она слышала каждый скрип досок, неровно лежащих на качающейся из стороны в сторону палубы; сладкое причмокивание Руты, спящей на ее плече; удары пенящихся волн о дно судна; скрежет не закрытых плотно железных дверей; мерцание и хруст факела, висевшего над ее головой; храп Ориона, раскинувшего ноги в разные стороны и вплотную прижатого спиной к бочке. Его голова свисала на бок, подбородок уперся на грудь. Руки были сложены, будто показывая недовольство нынешними обстоятельствами. Ликорис, казалось, что она видит сладкие сны, но на деле, чем дольше и плавней раскачивалась баржа, тем длиннее становилось время, позволяющее мыслям плодиться в голове. Открыв глаза от спертого воздуха, девушка вздрогнула.

«И как тут уснуть... Как они вообще могут спать в таком месте?».

Она бережно приподняла голову сонной Руты, аккуратно укладывая ее на холодный пол. Левая рука не слушалась - онемев из-за долгого пребывания в одной позе. Но даже это не помещало Ликорис снять с Ориона плащ, резко выдернув его из-под массивного тела, заставляя принца упасть щекой на дно посудины. Затем она сложила добытое упорным трудом сокровище и положила под голову подруги.

«Так-то лучше...» - вздохнула девушка, и с гордостью пошла в сторону лестницы ведущей на палубу.

Сильный морской бриз обдал кожу, изгоняя своим упорством все тревоги. Ликорис прошлась по палубе в сторону перил и нависнув над ними, высунула голову за борт. Там, на морском дне не было видно ничего. Только тьма, пьянящая рассудок и ускользающая за серой пеной.

Путь был не близкий. Купить билеты на судно до Эльфхейма оказалось не самой легкой и дешевой затеей. Поэтому после долгих уговоров одного мореплавателя, чья баржа с продовольствием вот-вот хотела отплыть, ребята отправились в путь. Среди огромного количество деревянных коробок, расставленных под потолок, Ликорис нашла уютное место с небольшой мягкой круглой подушкой. Она тут же подозвала Руту, но та с ироничной улыбкой сказала ей, что «это собачье лукошко». Лукошко лежало в углу - единственном сухом и не грязном месте этого судна. Хозяин своего спального места так и не объявился даже спустя несколько часов.

С самого момента, как они оказались на судне, Ориону стало плохо. «Морская болезнь... ужасная вещь». Его то и дело выворачивало наизнанку, пока они пересекали залив, где течение вод сменялось, впадая в крайности, отдаваясь приглушенным давлением в желудке принца. Но с приходом ночи, все как будто успокоилось и после изматывающих часов борьбы, изможденный Орион заснул мертвым сном, обнимая руками живот. Пока принцу было плохо Рута то и дела мельтешила вокруг него как курица наседка, то прикладывая холодное полотенце ко лбу, то хлопая его по спине, тихо напевая мелодию себе под нос, то рассказывала не свойственные ей байки Новахейма, чтобы хотя бы ненадолго отвлечь парня от собственных мук. Юпитер же, создавал потоками воздуха стабильное пространство вокруг Ориона, заметно улучшая его времяпрепровождение на судне. А Ликорис остужала воду – одну бутылку за другой, подавая их то Руте, то принцу. В таком состоянии они провели несколько часов, редко перебрасывая словами. А когда звезды наконец-то озарили своим пришествие небосвод, все уснули.

Подняв голову в сторону второго этажа, Ликорис увидела знакомое очертание. Юпитер стоял как вкопанный, с ровной спиной, прижатыми, как у солдата на шеренге, руками к телу и рассматривал горизонт. Если бы не грудь - то вздымающаяся, то опускающаяся, Ликорис бы и не подумала, что он живой.

Поднявшись по железной, пропитанной солью, винтовой лестнице, она подошла к эльфу и встала рядом.

- На что смотришь?

-На линию, что раньше позволяла различать небо и воду, а сейчас слилась в едино. – отозвался Юпитер, не поворачивая головы. – Как Орион?

-Крепко спит. Кажется, его сейчас может разбудить разве что огромный колокол над ухом и то не факт. Возможно он даже не заметит, если баржа затонет. – улыбнулась Ликорис. – Почему не спишь?

-Потому же, почему и ты.

-И почему же я не сплю?

-Потому что на тебя навалилось слишком много всего и слишком быстро, чтобы у тебя была возможность — это осознать. Или я не прав?

Юпитер впервые взглянул на Ликорис. Его волосы были растрепаны, а глаза мерцали в свете звезды. На секунду воздух перестал поступать в легкие эльфийки и она, слегка приоткрыв рот, могла лишь наблюдать. То, что она так долго пыталась узнать, увидеть и понять. То, что на мгновение заметила, когда замечать было нельзя. То, что оставалось чужим секретом, сейчас сияло во всей красе.

-Ты... Зачем снял повязку? Разве она не часть тебя? – отчеканила девушка, повернувшись к парню спиной. – Одень обратно. Не хочу, чтобы ты до конца дней придумывал план моего убийства за то, что видела того, чего не следует. – Но Юпитер ее не слушал.

-Знаешь, недавно Орион сказал, что у меня семь пятниц на неделе. Я все думал, что это значит вообще. Пока не понял, что мое настроение похоже на непостоянство погоды.

-Скорее биполярное расстройство. – огрызнулась Ликорис, по-прежнему боясь повернуться.

-По-твоему я псих?

-Если будешь отрицать, значит с тобой точно что-то не так.

Юпитер рассмеялся так звонко, словно клавиши ксилофона, меняющиеся под натиском молоточка. И этот его смех был пронизан легкостью, умиротворением, с привкусом радости. Он смеялся так долго и так громко, что Ликорис робко повернулась, манимая переливающейся мелодией его голоса.

-Что с тобой? – невольно спросила она, не понимая происходящего. Но парень лишь больше залился смехом до появления слез в глазах.

-Сам не знаю, может это нервный срыв, как считаешь? – сквозь смех произнес Юпитер, а потом повернувшись лицом к лицу, сказал:

-Прости.

-За что?

-Ты сама знаешь, не заставляй меня повторять это. – отрезал эльф, вытирая слезы. – Знаешь, сегодня очень много звезд. Я прежде ничего подобного не видел. Так вот как на самом деле выглядит небо, не застланное светом городов. Прямо, как сердца, живущие на Айве. Ты способен видеть лишь часть, а все остальное приходится додумывать самостоятельно, прикидывая слабые и сильные стороны. Отец всегда говорил столько ереси, и я верил, так послушно и безропотном, словно это была истина в последней инстанции. Сам не заметил, как потерялся среди чужих предрассудков, навязанных мне и поданных с соусом чего-то правильного и необходимого. Насколько же я был недалеким, слабым и никчемным? Ликорис, знаешь, что я тебе скажу? Ты дурочка, раз твое сердце заполнено страхами, потому что все твои страхи не стоят и выеденного яйца.

-Эй, что ты несешь? Тебе голову припекло сегодня? – Ликорис невольно приложила ладонь ко лбу эльфа и пристально уставилась. – У тебя температура...

-Нет. – Юпитер улыбнулся, отмахиваясь от эльфийки. - Просто у меня нервный срыв на фоне произошедшего. Вот и все. Не больше. Ни меньше. И вообще Ликорис Эркин, кажется, ты какая располагающая... знаешь, такая... как плед.

-Чего? – удивилась полукровка, подходя вплотную к Юпитеру – настолько близко, чтобы можно было учуять запах спиртного. – Святые угодники... Юпитер, ты пил?

-Нет. – сухо отрезал эльф, разворачиваясь спиной. – Ликорис, у тебя предрасположенность к преувеличению.

-А ну посмотри на меня. – процедила девушка, хватая парня за руку и поворачивая к себе. – Где ты достал алкоголь?

-А что такого? У меня был тяжелый день. На меня все взъелись и возненавидели. Обстоятельства сами вынудили. К тому же, я не пил. Как видишь, я могу стоять на ногах и меня совершенно не шатает. Где я по-твоему достал бы здесь спиртное?

-Зная тебя, ты можешь достать что угодно. Говори, где припрятал?

Юпитер расплылся в улыбке во все тридцать два зуба, и заискивающи взглянул на Ликорис, задирая подбородок вверх.

-А ты догадайся, малышка Ликорис.

-Юпитер, у тебя дурацкие шутки. Через пару часов мы прибудем в Эльфхейм. Ты как в таком состоянии собрался ходить по городу? Окончательно сошел с ума? Конечно, «приятно» слышал извинения под влиянием алкогольного импульса, - Ликорис с горечью в голосе, нарисовала в воздухе кавычки. - но знаешь, что, я их не приму. Видеть тебя не хочу. Я-то думала, что со мной ты искренний. Но каждый раз, когда я начинаю так думать, ты растаптываешь мои чувства. Какая же я дура, что поверила, что дала очередной шанс. Ты ведь этого даже не заслуживаешь. Мирится? Зачем Орион вообще заступился за тебя... Спивайся сколько хочешь, кусок идиота.

Ликорис развернулась в сторону лестницы, но не успела сделать и шагу, как Юпитер схватил ее за руку.

-Черт. Как же все бесит! – Юпитер вернул ее обратно, притянув к себе. Терпкий вкус спиртного коснулся губ Ликорис. Она с яростью впилась ногтями в кожу рук, державших ее щеки. Но как бы сильно она не сжимала запястья Юпитера, он не стремился ее отпускать. Ее глаза округлились до размеров золотой марки, когда эльф отпрянул и прошептал:

– Хватит орать на меня. Хватит вечно делать такое лицо будто ты меня ненавидишь. Хватит злится и убегать от меня всякий раз, когда тебе что-то не нравится. Сам не знаю почему, но меня это бесит. Поэтому прекрати...

Юпитер по-прежнему нежно касался руками щек, прижимаясь лбом к ее лбу. Он смотрел в глаза, наполненные шоком, непониманием и болью. Ликорис застыла, не в силах произнести и слова. Брызги разбушевавшихся волн, каплями оседали на их одежах. Шум морского бриза, мерцание звезд, скрип пола под ногами и бешеный стук сердец. Все, что происходило, казалось Ликорис, будто происходило не с ней.

-Чего ты добиваешь, Юпитер? – прошептала девушка, не двигаясь с места. – Я не понимаю... Чего ты добиваешь? Зачем ты это делаешь? Чтобы разбить мне сердце? Тебе так нравится причинять боль другим? Юпитер, почему? Почему ты такой жестокий? Каждый раз, после таких выходок в моем сердце загорается пламя, но каждый раз ты эту надежду уничтожаешь собственными руками прямо на моих глазах. Зачем?

-Я...

-Зачем ты меня поцеловал, что тогда, что сейчас? Ответь мне.

-Я не знаю... Просто... я...

Впервые Ликорис не требовалось никаких слов, чтобы оправдать его поведение. Впервые в ее душе что-то окончательно разбилось.

«Не продолжай...» - с этими словами она отшагнула назад, с отчаянием и ужасом, горьким и солоноватым вкусом на устах. И этот ее взгляд, который невозможно было отнести ни к презрению, ни к отвращению, сковал Юпитера от кончиков волос до пальцев на ногах. Он мог лишь тихо наблюдать за тем, как ее лицо белеет, в свете блеклого сияния, как она робкими, неуверенными шагами отодвигается все дальше и дальше, удерживая взгляд.

Все чувства перемешались, и она не знала, чему верить, окончательно потеряв какие-либо существующие связи между истинной и ложью в поведении Юпитера Агарда. Вернувшись обратно в отсек для груза, Ликорис села рядом со спящей подругой и впервые, слезы не коснулись ее лица. Они просто застыли где-то между вопросами и недосказанностью.

***

Когда баржа пришвартовалась в порту, Рута радостно спрыгнула с борта до того, как опустился мост, соединяющий судно с пристанью. Она не верила своим глазам, кружась как ребенок, бегая из стороны в сторону, восхищаясь пейзажами, еще покрытыми легким туманом. Они прибыли почти засветло, большая часть жителей все еще сладко посапывала в своих постелях. Недолго думая, девушка взяла под руку Ликорис и потащила в сторону закрытых прилавков, со словами: «Мальчики, давайте разделимся. Вы направо, мы налево. Кто последний найдет дом Люпина, за свой счет оплачивает здесь завтрак, обед и ужин». И эта ее детская наивность, свела на нет всю усталость от бессонной ночи. С того самого момента Ликорис не могла смотреть на Юпитера. Всякий раз ища повод поскорее скрыться. И когда Юпитер сказал: «хорошо» - таким холодным и отстраненным голосом - она не сомневалась, он был рад идее Руты.

Петляя между сонными домами, покрытыми плющом, рассматривая все витрины, изредка появляющихся магазинов в жилом квартале, Рута прилипала к стеклу руками и впиваясь глазами то в вещи, то в драгоценности, то в необычные сувениры или мягкие игрушки, говорила: «хочу!», и Ликорис верила, что еще немного и изо рта ее подруги потекут слюни. Она все никак не могла понять, почему Рута не задает ей вопросов? Почему, зная о том, что произошло между ней и Юпитером, она молчит.

-Рута... - тихо произнесла Ликорис, когда они вышли на главную площадь с фонтаном в центре.

-Да?

-Ты не хочешь ничего мне сказать?

- А должна? – улыбнулась Рута и как ни в чем не бывало, вновь взяла Ликорис под руку. – Не знаю, о чем ты думаешь, но сейчас мы - путешественницы, а значит, твоя светлая голова не должна быть забита ничем другим, кроме как, – она напыжилась, набрала в легкие воздуха и поняв указательный палец вверх, сказала:

-Сувенирами! Историей! Архитектурой! И братом! Ясно? – Рута тыкнула пальцем по носу подруги, и рассмеялась.

-И спросить ничего не хочешь?

-Ничегошеньки! Я слишком воодушевлена поездкой и не хочу ничем омрачать ее, понятно говорю? Тебе советую сделать тоже самое.

Но не успела Ликорис ответит, как за спиной Руты промелькнул парень. Он пробежал бесшумно ступая, в отличии от своего громкого и размеренного дыхания. Ликорис не осознавая, что делает, окликнула его, после чего двумя руками закрыла себе рот. Незнакомец остановился в паре метров от девушек, размял шею, хрустя позвоночником, после чего дал заднюю. Передвигаясь трусцой, не поворачивая тела, он достиг зовущего и развернулся в пол-оборота.

-Знакомы? – произнес парень, вытирая пот с лица полотенцем, что весело на его плечах. – Прости, но у меня проблемы с именами, особенно по утру. – рассмеялся эльф, наконец-то взглянув в глаза Ликорис. И в ту же секунду, полотенце из его рук упало на землю.