Империя руин

Кабинет, в котором Юпитер был не один раз, создавая проблемы на ровном месте наконец-то отремонтировали. Выцветшие полки, хаотично заваленные книгами с художественной и научной литературой, сменились красиво уложенными папками с анкетами обучающихся. А сами томики перебрались на стеллажи нового отполированного белого шкафа в углу кабинета. Там же расположился огромный бенджамин, который определенно скоро врастет в потолок. Столы преподавателей сменились с потрепанных, с надломанными кусками штукатурки на чистенькие белые. На столах появились всех маститов органайзеры, а старую оконную тюль, которую не так давно проела моль, сменили на роскошный бежевый балдахин.

-Ну прям хоромы. – вольничая как у себя дома, парень сел на кожаное кресло Александра, закинув ногу на ногу и облокотился на подлокотник одной рукой придерживая голову.

-Слезь. – холодно отозвался светловолосый эльф, кидая папку на стол перед лицом Юпитера. – Ты прекрасно понимаешь зачем я тебя позвал, так что хватит играться.

-Может тогда вы поиграете со мной? – парировал Юпитер, скользнув глазами по папке. Он мог только поражаться, как вся эта ненужная информация умещается в голове преподавателя. – Я думал, вам не помещает слегка развеяться, после столь долгого экзамена.

-Юпитер, ты прекрасно понимаешь, что я могу тебя наказать не только за неподобающий вид на экзамене, но и за жульничество.

-О чем вы? – делая вид, что слова, сказанные Александром, пролетели мимо ушей, Юпитер, повторил жест своей обожаемой подруги, всякий раз, когда та выказывает равнодушие. – Думаю, их стоит немного подрезать, как вы считаете? – протянув тыльную сторону ладони, показывая свои длинные острые ногти, Юпитер всерьез задумался над тем, чтобы действительно их подрезать. А яростный взгляд Александра ничуть не смутил его.

"И все же мне скучно".

Молчание преподавателя заставило эльфа рассматривать стенд с успеваемостью учащихся, что висел над столом.

-Вижу тебе весело? – раздраженно произнес Александр, стараясь сохранить как можно больше спокойствия, которое так быстро исчезает при виде Агарда.

-Нисколько, разве вы видите на моем лице улыбку? –с серьезным выражением лица Юпитер перевел взгляд на мужчину, давая понять, что разговор окончен, затем встал и хлопнув дверями вышел из кабинета.

-Красота... - вздохнул Александр, забирая рукой растрепавшиеся волосы назад. – Он совсем неисправим, глупый мальчишка.

Юпитер частенько доводил до белого колена окружающих своими выходками, и это Александр понимал лучше остальных. Еще при первом знакомстве с мальчишкой, он понял, что тот лихо умеет стирать границы между правильным и неправильным, тем, что можно делать и тем, что нельзя. Только вот в какой момент и когда юный, прыткий и такой наивный ребенок стал мыслить как загнанный в ловушку зверь?

Уже давно Юпитер перестал верить в чудо таких слов, как понимание, доверие, поддержка и любовь. Все это ему было больше не нужно. С самого детства Илона говорила ему, что он хороший мальчик. Говорила, что он ее сокровище, что он особенный - тот, кому суждено воплотить ее мечты в реальность. Но куда же подевалась эта ее уверенность сейчас? Он как пустой лист, сидя перед ним в желании высказаться, слова будто застревают в горле, разбегаются как тараканы в заброшенном доме. Но будь он чистым, а не пустым, его еще можно было бы исправить, спасти, у него еще бы оставался крохотный шанс измениться, построить все с нуля.

"Наверное, так у всех, но легче от этого не становиться". - думал эльф, шагая по жилым кварталам в направлении дома. - " В каждой семье есть свой урод, живущий вне семейного закона, и все же больно осознавать, что это ты. Это гадская идиллия, сотканная руками тех, кто тебе дорог, не может существовать без изъянов".

С детства отец вдалбливал ему в голову столько простых истин, он считал его мудрым, повидавший все на свете. Но как же больно становилось ему от мысли, что тот сильный герой его мира, оказался таким же обычным, как и он сам или даже хуже. Осознание, что вся его жизнь если не чья-то глупая ошибка, то рождённая из корыстного желания, преследующего цель не его, а чужую. Да, время не просто способно стирать границы, оно способно убивать. Наверное, по этой причине его дом или «место обитания» - как считал сам Юпитер, располагается на отшибе города, как можно дальше от поместья родителей. Ему не нужен широкий размах, с которым живут все «пресловутые» из его рода. Стражники, гувернантки, горничные, повара - со временем стали раздражать, и он переехал в менее масштабный домик с парой комнат, кухней и ванной комнатой.

Впервые, когда он заикнулся жить один, родители обеспокоились таким заявлением, и только Эльфрик поддержал его стремление к самостоятельности. Долгое время дядя Юпитера жил в поместье, его лицо всегда излучало любовь и уверенность в завтрашнем дне, что придавало сил и Юпитеру. Он преподавал ему фехтование, когда Сейверил решил сделать из сына достойного приемника. И пока Илона наивно верила в то, что сможет вырастить виртуозного пианиста, Сейверил мечтал свести счеты со свои заклятым врагом.

"Лживые лицемеры"

Взмахнув рукой, Юпитер отворил замок, застланный ветками, и вошел внутрь. Этой технике научила Илона еще когда он был совсем ребенком. Перед тем, как свихнуться на почве желаний, она рассказывала сыну о городе под названием Йоссахейм, где все эльфы умели подобным образом запирать свои дома. Во много это даже упрощало жизнь, не приходилось по всюду таскать с собой ключи от дома, а также не было страха, что кто-то вломится без спросу.

Включив свет во всем доме, как последний слепец, он медленно поплелся в сторону ванны, попутно сбрасывая с себя одежду. И только после того как его ноги ступили на керамический пол, стянул с себя последнюю деталь, которая душила напротяжении нескольких лет. Горячие струйки воды заставили немного отрезвиться. Сегодня он и вправду повел себя глупо. Помог той, кого поклялся ненавидеть.

«Любовь – это бремя...».

-Как же было опрометчиво с твоей стороны, говорить мне подобное, отец. Тому, кто так безропотно верил каждому твоему слову, тому, кто так сильно тебя любил. - Юпитер сжал кулак и с силой ударил в стену. Кафель треснул, а вместе с ним и все хорошие воспоминания.

Выйдя из ванны обмотанный только в полотенце, он прошёл по осколкам мимо разбитого зеркала в коридоре в направлении комнаты. Остановившись около тумбы на которой расположилась фотография с изображением маленьких детей, радостно обнимающих Эльфрика во дворе поместья, рука сама потянулась и перевернул рамку вниз.

Завтра его день рождение, и именно поэтому случаю в поместье устраивают приемный вечер. "Сопротивляться гневу отца силы все еще есть, но как же хочется сделать ему больно". - молнией скользнувшая мысль вновь растеребила старые раны.

-Чертов, старик... думаешь, мной можно вертеть как хочется? Думаешь, у тебя все под контролем? Даже дед не настолько беспощаден, чтобы идти по головам ради своей цели. Посмотрим, как тебе будет весело, когда все твои планы пойдут крахом. Но знаешь, в одном, я все же тебе благодарен. – одним мановением руки Юпитер поднял в воздух осколки сломанного зеркала. - Я больше никогда не допущу столько глупых ошибок из-за своей наивности. – В кусочках собственного отражения, выражение его лица оставалось все таким же отрешенным, но в медовых глазах отразилось нечто, подобное грядущему урагану, который вот-вот обрушится, снося все на своем пути. – Кажется, мои волосы стали длиннее... - парень коснулся отросших мокрых корней, возвращаясь в реальность. - Хотя, впрочем, так даже лучше...

***

Прогуливаясь по торговому кварталу в поисках наряда для грандиозного представления, Стелла тихо напевала себе под нос. А когда ее взгляд приковывала красивая вещица, пихала в руки Юпитера пакеты и сломя голову бежала в примерочную. И так на протяжении нескольких часов. Еще утром, когда она тайком проникла в дом, Юпитер все понял. Ее желание быть подле него очевидное, а ее старания оставляют осадок на его сердце. Она готова на все лишь бы выглядеть в глазах его родителей неземной красавицей и самой удачной парой. Жаль, что ее мечтам не суждено сбыться.

«День обещает быть долгим» - произнесла Стелла, присаживаясь на скамейку-ракушку. «Советую запастить ответными комментариями на поздравления. Я видела список гостей, и он весьма огромен. Так волнительно!».

"Ее неподдельная, счастливая улыбка, ее искренняя радость, ее восхищение... почему, когда я вижу это, так и хочется стереть эти чувства с ее лица. Порой, я сам себя не понимаю. Когда мы познакомились, нам было по двенадцать лет....".

В то время, Стелла хвостиком всюду следовала за матерью. Всякий раз, как Агата приходила менять сыну герцога повязку, ее робкая дочь выглядывала из-за юбки, сжимая ручонками подол. Пока Агата смазывала глубокие порезы на правой части лица и давала настойки, которые могли вернуть утратившему глазу зрение, Стелла сидела в гостиной поедая сладости, ведь только так ее можно было отодрать от юбки. Тот факт, что она никогда не проявляла интереса к изуродованному лицу Юпитера, заставило его искренни захотеть ее себе. Какое-то время она обращала на него внимание только если Агата находилась рядом. Как-то раз, когда он вышел из комнаты раньше, чем лекарь, Стелла подпрыгнула с печеньем во рту и приблизилась. В тот раз она впервые посмотрела ему в глаза, со словами: «А где мама?». И в ней он не увидел жалости, страха или отвращения. Словно девочка, стоявшая перед ним, была или слепой, или очень-очень тупой. Конечно, сейчас, Стелла далека от прежней робости. Однажды Эльфрик сказал Юпитеру: «Это ты ее испортил. Выкроил под себя чистую душу, безжалостный демон». И эти слова шипами въелись в его череп, породнились с ним, стали его частью и он поверил.

Его глаз не утратил свой медовый оттенок, как предполагала Агата, однако он так и не восстановился. "А значить замечать все, что творится вокруг я не могу. Никто не может быть уверенным до конца в своих грехах, и если Стелла действительно изменилась по моей вине, то в этом есть и ее заслуга". - оправдывал себя Юпитер, ведь она пришла в его мир, когда стакан был наполовину пуст. Если дать ребенку, у которого нет ничего, что-то или кого-то, это станет для него самым бесценным, а он жадным.

Немного передохнув, Стелла вновь ринулась покорять магазины. Перемерив еще парочку платьев, ее глаз упал на коктейльное черное платье с глубоким вырезом. «Не будет ли выглядеть дерзко, если я его надену? Или может поискать что-то менее откровенное? Как думаешь?» - вопрошала девушка, изучая каждую деталь на ткани.

-Я домой. - В принятии решений, советы подруги Юпитеру были не нужны. "И если я не хочу провести остатки часов в квартале в поисках туфель, нужно поскорее уйти".

-Почему? – Стелла наконец-то взглянула на него с полным разочарованием. – Ты меня бросаешь?

-Нет, я просто ухожу по делам. – отрезал Юпитер, и не давая времени на объяснения, направился к центральному выходу торгового квартала.

Каменный плиты на дорогах были раскаленные палящими лучами Антареса. По дорогам бегали всадники верхом на лошадях, страусах, крокодилах. Иногда проезжали стеклянные или деревянные кареты, в форме тыкв или бутонов различных цветов. В основном кареты были запряжены вороными конями. Многие богатые жители Новахейма так показывали свою принадлежность к знати. Транспорты, как правило были украшены росписями из дорогих камней, иногда плющом или большими листьями в форме клена. По небу летали птицы. Или чьи-то голуби, передающие послание, или прочие кормящиеся в городе, беженцы леса. Бредя по тротуару огибая каждого прохожего, его взору простиралась даль. Впереди, вдоль дорог, по обе стороны красовались домики разных размеров. Некоторые были построены из мелкой гальки, а на крышах поверх досок лежали ветки чечевицы, пшеницы или обычного сена. Другие дома были сделаны из ракушечника, на крышах которых чаще всего была черепица. Дорогу украшали кусты сирени, пиона, местами встречались анютины глазки, нарциссы и львиный зев.

Остановившись у будки с цветами, Юпитер посмотрел в сторону надоедливого чеглока, который следил за ним по приказу отца. Он не раз замечал, как в тени деревьев прятались назойливые надзиратели. Куда бы не отправился, чеглок будет везде летать за ним и смотреть чтобы непредсказуемый сын не натворил глупостей, особенно в канун празднования его дня рождения. «В какой момент моя жизнь начала рушится?» - промелькнуло в голове, когда он завернул в сторону парка. «Точно, с его предательской лжи...».

Ступив на территорию поместья, эльф прошел мимо стражников, сторожащих высокие железные ворота, наверху которых виднелся герб поместья. На гербе изображалась тень в черном плаще с перекрёстными в руках мечами. Территория поместья была огромной с садом в центре которого стоял фонтан с эльфийкой, поливающей из кувшина лотосы. Следом за ней зеленая арка, ведущая в сторону огорода с дикими растениями, за которыми каждое утро ухаживает Илона. С другой стороны, за деревьями расположилась небольшая песочная площадка, где однажды, в бою, Юпитер склонил Эльфрика на одно колено, приставив лезвие к горлу. Усыпанная камнями дорожка тянулась до самых дверей.

На пороге его встретила Луиза, горничная поместья. Она низко поклонилась, подняв своими тонкими пальцами подол черного платья.

-Молодой господин не желает чаю? – проворковала Луиза, медленно выпрямляясь. Ее черные, как воронье крыло волосы кудрявыми локонами спадали на плечи. Она подняла свои пышные ресницы из-под которых виднелись такие же бездонно–черные глаза и мягко улыбнулась.

-Скажи, где сейчас мой отец. – проигнорировав слова горничной, он окинул взглядом прихожую, которая теперь казалась совсем огромной в сравнении с нынешним жильем. С потолка свисали ветки ивы, на некоторых были закреплены бабочки, сконструированные из лепестков алых роз и тюльпанов. Среди ветвей виднелась огромная стеклянная люстра, сосульки которой придавали ей форму ромба. По углам и у дверей расставлены вазы с лавандой и львиным зевом, на стенах висели отжившие выцветшие картины, которые его мать уже давно мечтала убрать. Эти казалась бы маленькие детали придавали воздушному холлу нотку мрачности.

-Господин Сейверил у себя в кабинете. – мягко пролепетала Луиза. На комодах в прихожей появились букеты цветов с открытками, предназначавшимися имениннику. Юпитер взял одно из пожеланий и после прочтения смял рукой, кидая обратно на лакированный дубовый комод.

Весь дом был украшен цветами, на полках с книгами, комодах, шкафах были разложены конфеты в форме бабочек и листьев, которые так любила Илона. Все воздушное и лесное и, как правило, бело-розовое. На фуршетных столиках уже начали появляться вкусности. Сладкие пирожные в виде розовых кувшинок, закуски на шпажке с сыром и клубникой, тарелки фруктов посыпанных сахарной пудрой. Трудно не заметить, что мать, раздававшая указы слугам, учла любимые деликатесы своего сына, поэтому на столах уже красовались манго в форме рыбок, козий сыр и фондю, а также огромное количество белого сухого вина. Выйдя из гостевой, где и планируется торжество, эльф поднялся по лестнице в коридор ведущий в сторону кабинета отца. Попутно разглядывая шелковые портьеры цвета морской волны, он задумался, как много усилий приложила Илона, желая вернуть его домой. Пройдя мимо библиотеки с двухстворчатыми дверями, парой комнат, он наконец открыл массивную деревянную дверь, за которой уже виднелся такой же большой узорчатый стол, заваленный рукописями. Среди бумаг расположился Сейверил Агард.

Растянувшись на диване, закинув ноги на маленький стеклянный столик, Юпитер выжидающе уставился на короткостриженого темноволосого эльфа в черном фраке.

-Надеюсь у тебя есть костюм на торжество – не отрывая взгляд от бумаг мягко произнес мужчина. – иначе твоя мать очень расстроится. - На предыдущий свой день рождение Юпитер не явился, чем обескуражил многих гостей, заставляя отца краснеть и оправдываться. Объясняя все тем, что уже давно пережито – «особым уродством».

– Как тебе известно, я сегодня был в магазине, мог ведь и прикупить парочку костюмов на выход в свет. Ах точно, я же вышел без сумок. - саркастически отрезал Юпитер, продолжая пилить взглядом отца.

Сейверил поднял глаза и хмуро насупил брови. Мужчина превосходно менял маски. Он обладал хорошей интуицией из-за чего с самого детства Юпитер верил, что он читает мысли окружающих. Благодаря личности Сейверила, скрывающейся под маской холодного безразличия, еще будучи юным, эльф понял, как устроен этот мир. "Либо ты используешь, либо тебя". Все подарки, что дарил ему отец, поощряя за прилежную учебу со словами: «милый мой мальчик, я, как и твой дедушка, в свое время для меня, сделаю все, чтобы ты был счастлив» - являлись самой обычной лицемерной ложью. «Разменная монета в жестокой игре – вот кто я для тебя».

-Юпитер, ты же понимаешь, что в этот раз ты просто обязан быть. – отозвался Сейверил, постукивая ногтем по столу.

-Да-да, слишком много желающих отметить мой день рождения. Знаем, проходили. – мышцы лица герцога от долгого напряжения наконец-то расслабились.

"Обещаю, папа, я устрою тебе незабываемое веселье".

– Стелла сказала, что видела список приглашенных раньше меня и как же так вышло?

-Во-первых, она не видела его, а во-вторых тебе прекрасно известно, какая твоя мать любительница пообщаться. Думаю, это она рассказала, когда приглашала Агату.

-Ясно. Судя по тому, что я видел на первом этаже, придет много народу. – произнес Юпитер, провожая взглядом каждое еле заметное движение рук отца, пишущего что-то на бумаге.

-Сынок, ты пришел выяснить список гостей или справится о здоровье матери?

«Конечно же с целью позлить тебя и по возможности узнать твои ближайшие планы» - отозвался голос внутри, но вместо этого парень состряпал жалостливую мину и грустно произнес:

-Я пришел, потому что соскучился или это не может быть веской причиной?

-Почему же из твоих уст это звучит как издевка? – отрешенно произнес мужчина, отвлекшись на стук в дверь. – Войдите.

В кабинет вошла горничная, заставив Юпитера опустить ноги со стола. Девушка принесла горячий чай и мягко поставила его перед лицом эльфа, а когда их глаза пересеклись, Юпитер заигрывающий подмигнул ей, от чего Луиза раскраснелась. Такими же плавными движениями горничная быстро оказалась подле Сейверила и открыла окна, давая свежему воздуху проникнуть внутрь.

-Вы сменили форму горничных? – поинтересовался он, делая глоток чая.

-Это причуды твоей матери. – вздохнул герцог. - Юпитер, раз уж ты здесь, давай поговорим. – Сейверил кивнул Луизе. Девушка беспрекословно послушалась и проходя мимо Юпитера ускорила шаг.

-Луиза, милая, не беги так, о то весь свой соблазнительный вид потеряешь. – Он не смотрел в ее сторону, когда делал комплименты или флиртовал, она была ему не интересна. Желал он только одного, поскорее и посильнее ранить того, кто сделал ему больно. Луиза закрыла дверь, обрушив тишину. Спустя пару минут, Сейверил отложил бумаги в сторону и сложив руки, оперся на них подбородком.

-Если ты думаешь, что это нормально, то глубоко заблуждаешься. – на лбу мужчины проступили жилки, но голос его по-прежнему оставался равномерным и хладнокровным.

-Совершенно не понимаю, о чем ты. – Парень принялся тщательно рассматривать узоры на фарфоровой кружке, ощущая нарастающий гнев отца. - Так что ты там хотел сказать?

-Юпитер, - размеренно начал мужчина, стараясь контролировать каждое свое слово. - ты же понимаешь, что не можешь вечно скрывать свое лицо, ты мой наследник, ты должен гордиться собой, а не стыдиться себя. – кружка в руках Юпитера лопнула, вылив все содержимое на пол.

-Ты же знаешь, что нравоучения на меня не подействуют. – огрызнулся парень, чувствуя, как теряет над собой власть.

-Юпитер, я хочу, чтобы ты отдохнул на празднике, а не думал о том, как ты выглядишь и что о тебе подумают.

-Забавно это слышать от того, кто все время заботится о том, что о нем подумают родственники, когда увидят необузданного сынка-дуралея. Грязно играешь, отец. Готов пойти против собственных убеждений лишь бы я пришел. – больше всего на свете Юпитер любил разрезать предметы воздушными лезвиями, но сегодня вместо вещей, то, что он так хотел уничтожить было сердцем Сейверила Агарда. - Не волнуйся, - некогда жестокий взгляд парня сменился радушием. Он бодро встал с дивана, отряхнул невидимую пыль со штанов, а потом повернулся к отцу и улыбнулся. - как в тот раз сбегать не собираюсь. Так что прекрати устраивать за мной слежки.

Покинув кабинет отца, он облокотился спиной о дверь.

"Каждый раз возвращаясь в этот дом, воспоминания становятся такими свежими, будто это было вчера. И эта боль, которую я глушил столько лет вновь пускает корни в моем сердце".