Пролог
Багрово черные облака сгустились над городом. В воздухе витали сгустки гари и пепла, вдали дымились некогда цветущие плодовые деревья, кусты. Черный дым покрывал крыши домов, распространяясь все выше и выше, застилая небеса. В узких улочках лежали бездыханные тела, а на центральной площади, где фасады зданий соединялись мостами, бродили они и сносили все на своем пути. Внутренний голос эльфа кричал бежать как можно дальше, петляя между обломками полуразрушенных дворцовых стен, но знакомые выходы были заблокированы новоприбывшими чужеземцами, а потайные ходы завалены камнями. Чувствуя, как кровь закипает в венах, а в горле застрял немой крик, Аарон захлопнул за собой ближайшую дверь в библиотеку, подпер стулом и скатился по стене, захлёбываясь слезами. В руках он держал младенца - единственного пережившего эту ночь. Огромные глаза ребенка и не сползающая с лица улыбка одаривала эльфа надеждой.
Еще пару месяцев назад Мальва процветала в объятиях мира и любви, а сейчас канула в огне и мраке. Душераздирающие крики жителей, рев тех, кого не ждали и хрусты, стуки, трески - звуки, доносившиеся за стенами, были куда мучительнее его собственных кошмаров. С того момента, когда он услышал то, чего не хотел, с той секунды, когда все понял и осознал не было ни дня, чтобы он спал спокойно. Он думал, что готов ко всему, но реальность оказалась страшнее - «мой кошмар наяву» - думал эльф, стирая с лица младенца соленые капельки. «Ты будешь жить, я обещаю» - твердил он себе, словно заезженная пластинка. С трудом поднявшись, он вновь открыл дверь. Через узкую щель было слышно, как по глухим коридорам шастает нечто не поддающееся разумному объяснению, нечто, что прячется в тени и выползает только чтобы пожрать свою жертву. Оно дышит, скрежет зубами, скоблит ногтями и наблюдает... А вслед за ним доносится хохот такой яростный и многочисленный, этот звук поглощает все вокруг, струится, как вода и топит неугодных оставляя после себя лишь ошметки. Каждая клеточка Аарона наполняется ужасом и не в силах даже пошевелиться, он способен лишь наблюдать, как нечто и его последователи с каждым шагом становятся только ближе. «Дыши, мой милый брат. Не переставай дышать и двигаться» - эхом пронесся женский голос и растопил за мертвевшее сердце эльфа, заставив обратить внимание на младенца. «Он должен жить. Ты обещал» - вторил голос.
Ты обещал...
Ты обещал...
Ты обещал...
Беги!
Освободившись из петли сомнений и нитей страха, эльф рванул в противоположную сторону. Обратно туда, откуда еще пару минут назад бежал не оборачиваясь, туда, где боль пронзала сердце, а душа разрывалась на части.
В комнате было холодно, как бывает холодно в самых заснеженных горах. Дыхание облаком поднималось вверх, воздух замораживал легкие, тело немело от недостатка кислорода, заставляя сердце биться чаще. Бегая глазами из стороны в сторону, чувствуя, как некто наступает на пятки своим незримым присутствием, Аарон распахнул шкаф, достал пару вещей и укутал им младенца, положив его на пуховую перину рядом с заледеневшей королевой. После чего он мановением руки вынул из ящика стола ножницы и принялся ими разрезать лежащую на полу шкуру убитого медведя. Из отрытого окна проникал удушающий пар, запах гари и тлеющих трупов. Аарон как обезумевший с яростью поднимал в воздух ковер, разрезал и сплетал между собой, а когда ткани перестало хватать, переместил младенца в кресло и подошел к королеве.
«Так безмятежна и спокойна, и так устрашающи прекрасна. Я тебя не забуду. Я запомню каждую твою деталь, чтобы, когда твой ребенок вырос, я смог рассказать ему, какая была красива его мать». - прошептал эльф и капля скатившаяся по его щеке упала на лоб спящей мертвым сном. Ее лицо было бледным, губы синими, а пышные ресницы расплылись в улыбке, словно ей снилось что-то незабываемое - счастливое прошлое. Теперь в воздухе парила она, а не меховая шуба некогда бывшего медведя. Аарон снял простыни, пододеяльники и порезал их. Лоскутков ткани по-прежнему оставалось мало для того, чтобы спуститься вниз прямиком по стене и остаться невредимым. «Я не знаю, что мне делать, Ариэль... Я не знаю... Моих сил не хватит, чтобы преодолеть весь город по воздуху. Стоит только показаться им на глаза, как они тут же нападут на мой след и отправятся в Йоссахейм».
Капли пота стекали по лбу и замерзали, оставляя на коже эльфа блеск. За стеной послышалось стенание перемежающихся между собой гортанных звуков, затем хлопок падающей мебели и снова рев. Сердце Аарона сжали невидимые пальцы, заставив оцепенеть. Остатки ткани, недавно парящей в воздухе, упали на заледенелый пол.
Раз, два, три... дыши...
Дыши...
Дыши...
Мимолетные воспоминания нахлынули, унося за собой все страхи, погружая глубоко в самую пучину беспросветного океана. Картинки прошлого начали сменяться одна другой. Сначала была она. Девочка, чьи белокурые волнистые волосы растрепывал ветер, одной рукой держала подол белого платья, а другой искала в воде что-то блестящее. Ее кожа мерцала в лучах, на теле отражалась рябь воды. Она была воздушной, как облако, легкой, как перышко, непроницаемой, как ночная мгла. В ее бездонных глазах можно было встретить любознательность, любовь и свет, обдающий теплом. Следом был он.
Парень оказался весьма эмоциональным, в процессе бесед он неоднократно доставал из кармана штанов платок и протирал очки, словно те, успели испачкаться от его слов. Он оказался куда более прытким и находчивым. Но больше чем его резким чертам лица, Аарон удивлялся тому, что он был человеком - единственным человеком, выросшим среди эльфов горного хребта. Он не помнил своего прошлого, для него не существовало других родителей кроме тех, кто вырастил. Привычки и жизненный уклад эльфов вросли в него корнями и это отражалось в его грациозных движениях, манерах и знаниях. По приезду в столицу Альтаира для него стало удивлением, что люди не запирают свои двери посредством магии, не общаются с духами природы, не изучают травы. Но больше всего его поражали быстрота и хаос города, когда в Йоссахейме царило спокойствие и безмятежность. Агрессивные и крикливые люди, не знающие личных границ, стали новым открытием в мире парня, но даже при этом, чувствуя, как город не принимает его, он не стремился домой. И снова она. Девушка стояла с лейкой для полива цветов, ее волосы были небрежно забраны в пучок, и завидя парня, она наклонила голову и нежно улыбнулась.
-Микула? - несерьезно спросила эльфийка, забирая выбившийся локон за ухо. - Шутка. - и пока она неотрывно изучала, каждую деталь его удивленной физиономии, Аарон лишь стоял, как истукан не зная, что сказать. - Ты бы хотел увидеть, как падают звезды? Не те, что на небе, а, как если бы они рассекали облака и разбивались о землю? Или, например, хотел бы увидеть смерч и коснуться его? Нет, лучше, северное сияние... Брат говорит, что нужно желать увидеть то, что не станет причиной твоей смерти. Наверное, я чудачка, раз хочу увидеть водоворот в океане и попробовать на вкус радугу. - она развернулась к эльфу боком и убрала руки за спину, все еще удерживая пустую лейку. Теперь ее глаза были устремлены на небо. - Как думаешь, ты же вроде из рода Мистраль... Они, - она махнула головой в сторону облаков. - и вправду могут вершить нашу судьбу? Или мы сами вершим ее?
«Нет» - прошептал эльф, возвращая утраченный рассудок. «За нами всегда будет оставаться выбор. И сейчас мой выбор - быть рядом с тобой несмотря ни на что».
Аарон набрал в легкие воздуха, досчитал до десяти чтобы успокоить свое колотящееся сердце, а когда вновь открыл глаза в нем пылала решимость. От прежних печалей и страха не осталось и следа. Он взял на руки младенца и направил всю оставшуюся магию в ткань, чтобы спуститься по стене дворца прямиком в сад. Было еще много мгновений прошлого, среди которых нашлось место и ей. Худенькая, робкая, с кошачьим разрезом глаз, упрямая, словно баран на выгуле, эгоистичная, как принцесса, но по-прежнему одинокая в своем мире без звезд. Для Аарона она была путеводной звездой, озаряющей пламя надежды, когда все рушилось, для него она была частичкой, без которой он не мог ощущать свою целостность. И с ее уходом его жизнь изменилась - разделилась на прошлое и мир без нее. Вспоминая ее легкомысленность и веру в завтрашний день на пороге отчаяния, что скрывала за счастливой улыбкой. Вспоминая ее смех, струящийся в доме во всех комнатах, вспоминая ее слезы, когда мать готовила суп из листьев лотоса или, когда она теряла свои бесценные сокровища где-то в коробках с барахлом на чердаке. Все это раз за разом мелькало перед его глазами, когда он медленно спускался вниз, удерживаемый слабым потоком воздуха. А когда его нога ощутила твердую поверхность рванул прямиком в сад, где среди палящих кустов, где-то в глубине гравийных тропинок - среди сотен глаз маленьких гномов смог расслышать чей-то плачь.
Не останавливаясь ни на минуту, Аарон устремился на голос. Преодолевая деревья, трескающиеся под гнетом стремительно распространяющегося пламени, пробегая мимо беседки окруженной полыхающем прудом, его дыхание сперло. Еле передвигая ноги, он добрался до источника. Между живым лабиринтом и статуей русалки, прямо на дороге лежала женщина, а над ней сидя на коленках, измазанный в грязи сидел мальчишка, лет шести и сквозь слезы умолял ее проснуться. Он толкал мертвое тело, колотил кулаками по груди и отчаянно захлебываясь просил помощи. Аарон остолбенел, по телу пробежала дрожь подымая волоски на теле, но не от увиденной боли, а от того, что прямо в паре метров от ребенка стояло нечто покрытое чернотой и ярко-красными огоньками взирало на него с неумолимой жестокостью.
Беги, Аарон, беги...
Существо поднялось словно из недр земли, все выше и выше, застилая собой единственный проход. А когда полностью сформировалось, медленно, словно тень, перетекающая от предмета к предмету, поползло в его сторону. Теперь этот силуэт больше напоминал человеческий, но его руки были настолько длинными, что волочились по земле, оставляя после себя чернила. Его ноги то расползались в стороны, то сходились в узкие нитки, а потом вновь загораживали своей массой горизонт.
Беги, Аарон, хватай его и беги...
Ток пробежал по рукам и ногам эльфа, и он бессознательно схватил ребенка за воротник и прыгнул вверх, так высоко, насколько было возможно. Тень внизу распространилась в стороны и нависнув над мертвым телом поглотило его, жадно причмокивая. «Нет» - истерический вопль разрезал ушные перепонки Аарона, выбивая из колеи. Они полетели прямиком навзничь - вниз - обратно к нему, к нечту, что способно поглотить их заживо, не оставив и следа существования.
Я помогу...
Последние слова, прежде чем потерять сознание.
Но это будет в последний раз...
Вихревые потоки подхватили летящих и вынесли далеко за пределы дворца, далеко за пределы Мальвы, но не так далеко, чтобы сказать, что они были в безопасности.
Прощай, Аарон...
Раскрыв глаза где-то в глуши леса, эльф с трудом расправил грудь и набрал в легкие кислород. В узких просветах между густо пророщенными деревьями еще был виден дым, но шум, что преследовал его там теперь сменился тихим шелестом листьев и шуршанием местных обитателей леса. Тело было ватным, руки и ноги затекли от долгого пребывания в одной позе. Сжимая и разжимая пальцы, он заставил кровь забегать по венам, а когда смог пошевелиться, аккуратно снял с себя сначала мальчика, чье тело, пускай и маленькое, но сдавливало его живот, а затем отодвинул ветки, которые с боку прижали к нему младенца, спящего крепким сном.
Эта ночь была без звездной и тихой, как вакуум, съедающий всевозможные звуковые волны и растворяющий их среди пустоты. Эта ночь была темной, оставляющей в памяти холодные, колючие, умертвляющие сознание нотки.