Первая вселенная. Неизвестный номер. Первая часть
Нас с детства учили, что свет — это добро, а тьма — это зло. Такие простые понятия крепкими кирпичиками строили в детском сознании сначала небольшой домик с округлой крышей, а потом воздвигли блистающий в лучах заходящего солнца замок. Казалось бы, что же сложного? Вот она, линия, граница между добром и злом, поступишь плохо, и канешь в пучину скрипящего ужаса, встанешь в один ряд с вурдалаками, кишащими в тенях, поступишь хорошо, и сохранишь свое лицо, но уже в обрамлении благодатного сияния и всеобщего уважения.
Друзья, родные, каждая личность в текучей толпе — они так прекрасны, люди, что не бросят в трудный час, протянут руку, даже если твоя жизнь потеряет смысл, и закат начнет казаться все более заманчивым. Они столь светлые и понимающие, при взгляде на них ты осознаешь, что Эдемский сад куда ближе, чем многие считают. Но в какой-то момент детской наивности приходит черед уступить пьедестал откровенной правде взрослого мира, скрежетание чудовищ за дверью становится все тише, хорошие поступки уже не кажутся чем-то белоснежно-прекрасным. Линия на границе добра и зла стирается, и ты понимаешь, что замок внутри тебя на самом деле лишь карточный домик, столь хлипкий, что готов разлететься на солнечную пыль в любую секунду. Эдемский сад рухнул под склизкими лапами монстров с человеческими лицами, наконец-то они показали свое истинное лицо.
В этот момент приходит осознание: сначала тихое, как звон хрусталя под колючим осенним дождем, а потом ужасное и правдивое, как смертельное цунами, нависшее над сонным городом.Свет — это большой обман. Нет ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла. Есть только алый — цвет крови.
***
Они были лучшими друзьями. Всё свободное время, все праздники проводили они вместе, как семья. Нет, парни были куда больше, чем просто друзья — братья, родственные души, одно целое. Их не связывали семейные узы, но сердца бились в одном ритме и каждый был готов пролить последнюю каплю крови за друга, испить чашу с ядом, бросить всё ради друг друга. Цепкие фразы, острые шутки, горячие искры правды, рождающиеся лишь в споре, звенящий смех в четыре часа утра и недовольное ворчание сонных соседей — эта их идиллия, далекая от идеала, но все же непередаваемо прекрасная. Такие разные, такие далекие друг от друга, но всегда находящиеся рядом. Семья, она не заканчивается на крови.
Парни так часто проводили время вместе, что казалось, словно вокруг них появилась особая атмосфера с их особой планетой, доступной лишь им семерым. Зеленая планета с райским садом, миганием цветных гирлянд по вечерам, прогулками у озера, отражающим ранние лучи солнца, долгими обсуждениями новой части Звездных войн и безбашенными вечеринками, которые были настолько громкими, что небо содрогалось, а звезды испуганно поглядывали на бушующую юношеской энергией землю.
Для чего нам дана жизнь? Для счастья и проблем.
***
Намджун нервно подпрыгивал на месте от липкого холода. Изо рта лениво выползало паровое облако и одиноко улетало в снежное весеннее небо.
— Где. Его. Носит? Еще хотя бы десять минут на морозе, и Тэхену придется либо доставать мое тело из холодильника с мороженым, либо реветь надо мной в три ручья, пока я не оттаю и не отпинаю этого… этого, — телефон в кармане издал обнадеживающий сигнал новой СМС-ки.
«Не злись Намджун-хен, я споткнулся о плюшевого кролика и долго искал пластырь голубого оттенка. Именно голубого, такого, с облачками, потому что пластырь с ягодами вишни закончился, а розовый в цветочек мне не нравится. Кто вообще пользуется розовым пластырем? А голубой подходит мне к рубашке и, судя по погоде, к цвету твоей кожи. Только не волнуйся, я уже жду тебя в кофейне, я взял такси, идти пешком для травмированного человека — извращение! Чонгук, Чимин и Хосок уже успели заказать и пролить на Юнги кофе, только Джин опаздывает (трупы по шкафам прячет, что ли) и ты. Поторопись.»
«Тэхен, я тебя убью. Мне пришлось сорок минут ждать тебя, а на улице холодно. Я уже сотню раз мог дойти до этой проклятой кофейни и утопить тебя в первой попавшейся кружке! Все, считай, что дни твои сочтены.»
Намджун проскрипел застывшими зубами; казалось, что даже десна покрылись инеем. Пальцы с трудом сгибались и больно ныли от морозного воздуха. Еще и весна в этом году проигрывает битву с зимой, причем стыдно и позорно. Иногда кажется, что по улицам бегает Зима в розовом балдахине Весны, таскает её за собой в мешке голодную, измученную, и злобно хохоча, замораживает каждого прохожего, и вот ту кошку, и застывшую до состояния сосульки сакуру. Драматично смахнув иней с ресниц, Намджун гордо направился на запах кофе и треск возмездия.
Тэхен в это время рассеянно катал по прозрачному сиреневому столу кофейные зерна, Джин все еще опаздывал, а Юнги тихо ругался, все еще пытаясь избавиться от назойливого пятна кофе на мягком красном свитере.
***
Как выглядит зло? С детства нам внушали, что это нечто уродливое, пугающее, загнивающее под слоем земли и сочащееся трупным ядом. Добру же присуща красота, благородство, пение ангелов на сияющих небесах и мягкие звуки арфы, переливающиеся радужным отблеском на лазурном небосводе. Мы так запутались в своих предрассудках. Корысть воздвигла непроходимый лабиринт, жестокость разрушила ваш хлипкий карточный домик, а пожирающая ярость спутала все карты, разбросав их ошметки в самые дальние углы лабиринта.
Мы не помним, как мы родились и не узнаем, как умрем. Много вещей происходит неожиданно и внезапно. Всего лишь миг, и небеса разверзлись бушующим пламенем. Когда же это произошло? Никто не заметил истинных истоков, но нарастающий цунами они все же разглядели. Это было знамение.
***
Это произошло одним тихим вечером. На небольшом диване с трудом пыталась уместиться вся семерка упрямых друзей, но сдавшись, Чонгук и Джин спустились на пол с недовольным ворчанием и шуршанием свежего попкорна. Они удобно разместились перед экраном телевизора, пока остальные запускали видеоигру. Вечер, наполненный веселым смехом, щелчками джойстиков и запахом карамельного угощения, медленно перетек в бархатную ночь. Чонгук продолжал сидеть на полу в ворохе одеял и с азартным блеском в глазах не отводил взгляда от экрана. Джин вяло, но сопротивлялся виртуальным ударам Гука. Юнги же с Хосоком уже давно мирно спали, закинув друг на друга руки и ноги. Намджун использовал их, как подушки, а Чимин ушел за новой порцией мятного чая.
Так прекрасно и мирно. Морфей коснулся ресниц юнош, ночь за окном пела колыбельные. Затишье. Время текло словно ртуть — завораживающе серебристая и смертельно опасная жидкость. Своя особая атмосфера. Своя планета. Свои трагедии.
Раздался звук СМС-оповещения. Такой банальный, ничем ни примечательный звук. В наше время он уже давно потерял какой бы то не было смысл. Всего лишь сообщение.
Все теряет смысл.
Так когда небеса разверзлись?
Тэхен сбросил руку Хосока с себя и сонно посмотрел на тусклый экран мобильного телефона. «Номер не определен», гласила надпись, но сообщения продолжали приходить. Тэхен одним глазом досматривал сон, а другим считал звезды на потолке, и неизвестный номер его ни на секунду не смутил, а входящие СМС невозможно не прочитать. Любопытство — не самый страшный из человеческих пороков.
«Я хочу убить тебя»
«Ты же сейчас со своими друзьями, так?»
«Я вижу тебя»
«Я вижу твоих друзей»
«Ненавижу вас»
Спам вышел на новый уровень? Тэхен рассеянно улыбнулся бессмысленным сообщениям, но телефон выскользнул из рук и упал весом всего своего металлического корпуса на нос Чонгука, увлеченно проигрывающего в схватке с виртуальным разумом.
— Ай, да не хочу я спать, я жить хочу, зачем сразу бить то? — протараторил напичканный кофе с попкорном парень, ловкие пальцы подняли телефон с пола и не отрываясь от игры он начал читать сообщения, — Хен, тебя убить хотят, опять. Ты не закончил реферат по истории и преподаватель тебя вычислил, или ты снова перепутал женское общежитие с мужским, а я ведь говорил, что консьержка у них сущая гарпия.
Тэхен начал пинками пытаться расшевелить свои мысли, уже давно впавшие в сонную кому. Кого он мог довести до подобного состояния, кроме Намджуна? Ну и еще пару-тройку десяток человек? И чего все такие злые?
— Ты не слышал хор ангелов при каждом моем появлении, и не видишь этот сияющий нимб над головой? Так что я кристально чист, а то, что я совершил, либо безвредно, либо никто на самом деле не знает, как я безвредничаю. — Тэхен с Чонгуком заговорчески переглянулись и рассмеялись от понимания абсурда ситуации. Говорят, что смех заразителен, особенно когда он искренний, пропитанный лунным светом и мягким доверием. Такой смех обволакивает тебя теплым шарфом в холодную погоду, дарит спасительные солнечные лучи в непроглядный ливень. И ты понимаешь — пусть весь мир рухнет, вселенная сожмется до размеров песчинки, но мы останемся. Эта небольшая комната, диван и сонные чары в воздухе, приглушенное сопение, переплетающееся со звуком кофейного аромата, и больше ничего в этом мире не важно, лишь наша собственная вселенная.
Через минуту смех уже разбудил всех спящих и граничащих между сном и реальностью парней. Чонгук лучезарно улыбнулся, на секунду преобразившись в милого пасхального кролика, и по-детски невинно захлопав ресничками, заявил:
— А Тэхена убивать собираются.
— Давно пора, что-то он последнее время совсем от рук отбился, — пытаясь смахнуть последние песчинки сна, прохрипел Юнги и уронив белокурую голову на ладони засопел, но стоило только Джину подойти к нему с керамической кружкой, хранящей в себе напиток богов и полуночников, как из губ Юнги вырвались угрожающие шаровые молнии слов. — Только подойди к моему свитеру с кофе хоть на пару шагов и, клянусь, ни на одного Тэхена будет вестись охота.
Джин усмехнулся, но все же пересел от греха подальше, жить то хочется.
— Так, мне вставать в очередь, а то я еще за двухчасовой поиск пластырей не отомстил? — тыкнув Тэхена в бок, озабоченно поинтересовался Намджун.
— Я предлагаю собрать все необходимое и переехать в Исландию, — пробормотал Чимин, складывая в уме варианты маршрута и планируя, что взять с собой помимо телефона.
— Почему в Исландию? — удивился Тэхен. А то есть все остальное его не смущало?
— Хочу послушать музыку холодных земель, — загадочно улыбнулся Чимин и бросил в хохочущего Чонгука мягкой, но больно бьющей подушкой.
Тэхен закатил глаза и понял, что выживать ему придется самому, а еще, что Хосока не разбудит даже смерть друга.
***
Ночь клонилась к утру, месяц собирал звезды в мешочек, а Морфей все еще кружил над семью парнями, зависшими в счастливом мареве кровавого рассвета. Часы застыли, время превратилось в тягуче-вязкую жидкость, дыхания смешались в симфонию.
Тогда небо пронзило острым кинжалом, но никто не почувствовал, как теплая, густая кровь окропила их макушки, стекая по ресницам, расплескиваясь по губам и смешиваясь с выдыхаемым воздухом.
Кровавый рассвет был только началом.
Что же будет на закате?
***
Они повсюду. Ненавистники. Кто-то ненавидит из-за слишком яркого цвета волос, ориентации, взглядов на жизнь, а кто-то просто ненавидит без видимых на то причин, но кто из них на самом деле может желать смерти? Где грань между долгими разговорами по душам и открытой ненавистью? И почему мы так легко ее пересекаем?
Сокджин был напуган, это была не бессмысленная паника. Напротив, он прекрасно понимал, что стальные цепи, сковавшие легкие являются следствием страха. Это происходит, когда ты осознаешь, что монстров под твоей кроватью не существует, но то, что кроется в темноте, на самом деле способно тебя убить. Как простой тетрадный лист может заставить вызвать острое желание забиться в угол и опасливо оглядываться на окружающих людей при каждом шаге? Что за листочек? Джин поймал его движение в воздухе, когда тот выскользнул из его академического шкафчика, где обычно хранились учебники и канцелярские принадлежности. Листок мирно лавировал по воздуху, подобно перу райской птицы. Нахмурившись, парень поднял его и развернул. Он был исписан черневшими буквами, выливающимися в косые слова. Они все повторялись и повторялись, ими было заполнено все пространство«Ты умрешь Ты умрешь Ты умрешь».Казалось, что они выходили за пределы листка, отпечатываясь грязными следами на стенах, на людях и на самом Джине. Разум подсказывал, что это очередная глупая шутка, но инстинкты били тревогу.
Казалось бы, так глупо…
— Ты долго будешь стоять там? — раздался словно из-под воды знакомый голос. Тэхен с интересом наблюдал за реакцией Сокджина и уже начинал беспокоится о ступорном состоянии друга, — Ты там труп увидел? Я тоже хочу посмотреть, — надув губы произнес парень и вырвал листок из рук Джина.
Джин смотрел на Тэхена, но не видел его, его взгляд устремился куда-то далеко в недостижимые просторы.
— Сначала я, теперь вот ты. Кто же нас так сильно ненавидит? — бесцветным голосом содрогнул воздух Тэхен, — Тебе не кажется, что все это заходит за границы нормального?
Джин поднял слепой взгляд, но посмотрел на свои руки. Пальцы были измазаны липкой рубиновой краской, так же, как и у Тэхена. Может это одна из причин паники? Чернила человеческих вен на холодном листке бумаги?
— Это кровь. Свежая. Я чувствую в ней человеческое тепло, — бледные губы Джина едва заметно двигались, выбрасывая в застывшую реальность слова. В нос ударил резкий металлический запах.
В этот момент небеса разверзлись и все началось. Кто сказал, что ад под землей, тот не видел разорванное, сочащееся кровью, небо на закате мироздания.
За ними плелась багряная дорожка, которую видел лишь Он, и благодаря Его стараниям, парни начинали чувствовать эту кровь. Они еще не осознавали, что она капала с них горстями, только начинали понимать ее тяжесть на своих плечах.
Кто-то начал опасную игру, она довольна проста. Но как победить в игре, когда не знаешь правил?