V. Соколиная песня

«Джил! Твоим воспитанием нашей дочери я недоволен. Эммой, как мать, должна была заниматься ты. У тебя под носом она крутила роман с поваренком на кухне и уже успела возлечь с ним в постель. Его зовут какой-то Эрик Варгартен. Я случайно застал их в одном из наших поместий. Не представляешь, как мне было стыдно перед всеми кузенами! А это всё ты и твое наплевательское отношение к такого рода вещам. На большее, чем постоянно спорить со мной и красть мой дневник, ты не способна.

Я разочарован. Разочарован и в Эмме, и в тебе. Вы меня подвели. Обе. И если бы ты не сбежала от меня так далеко, то могла бы мне помочь донести до нашей дочери то, что ей нужен герцог, ну или граф, на худой конец. Я не допущу мезальянса, так и знай. Я понимаю, что ты будешь поддерживать Эмму, просто чтобы насолить мне. Но будь добра, займись её воспитанием.

P.S. А еще лучше научись быть хорошей женой.

Твой муж, Юстас.

Джил сидела вечером у камина, когда ей пришло это письмо, и пила горьковатое гранатовое вино из серебряного кубка. В комнате было жарко, даже слегка душно. Поул прочитала письмо, которое только что ей доставил гонец. Она понимала, что ничего хорошего в нем, скорее всего, не будет. Но любящее сердце всё еще надеялось на лучший исход.

Глаза упрямо, уже в пятый раз, скользили по строчкам, но так и не отыскали даже намека на нежность или просьбы поскорее вернуться. Ни слова о том, что он скучает и ждет. Упреки, упреки, упреки... В ушах так и раздавался басом возмущенный голос Юстаса.

Да и пусть всё это сгниет в пламени.

Джил медленно скомкала письмо и бросила в камин. Яркое пламя, сжирающее бумагу и печать из сургуча, отразилось в глазах Поул, и от дыма - а может, и нет - у нее заслезились глаза. Но она не издала ни звука.

Вскоре вино было допито прямо из горлышка бутылки. Джил отняла его от себя только тогда, когда капли гранатового напитка попадали ей на платье. Она резко вытерла рот рукавом и попыталась взять себя в руки. Ей, может, и хотелось бы плакать навзрыд, но ком встал в горле, а потом мигом накатила усталость.

Физически ощутив, как в груди собрался сгусток потраченных нервов, Джил вновь опустилась в кресло и устало потерла лоб ладонью.

Помнится, как только Джил появилась в Нарнии, Юстас много раз говорил, что она невыносимая. Ей всё не нравилось, она ходила с вечно недовольным лицом, сама в душе терзаясь от этого. Но ей так захотелось меняться в лучшую сторону, так хотелось стать достойной парня, в которого она влюбилась. Поул даже хотела отобрать его у Доротеи.

Дура.

Медленно с пальца поползло обручальное кольцо.

Собравшись с мыслями и силами, Джил достала два конверта для письма и один лист пергамента. На одном из них остроугольным почерком она вывела несколько строчек и запечатала его с помощью сургуча и печати. Вот только не семьи Вредов, нет. Это был символ её семьи, фамилии Поул, который они вместе с Люси и Стефани придумали еще то время, когда победили Даму-в-зеленом.

«Я не хочу быть хорошей женой».

Вторую коротенькую записку Джил сложила во второй конверт. Потом, с большим сомнением и треском разбитого сердца, она расположила рядом с куском пергамента свое обручальное кольцо и снова оставила печать семьи Поул.

С тихим стуком Джил вошла в покои Эдмунда, который еще не спал, а работал над показаниями с деревни, в которой поймали тархистанца. Детали его смерти расследовались, но всё еще оставались загадкой.

- Когда будешь возвращаться в Кэр-Параваль, - медленно заговорила Поул, когда Эдмунд на нее карие глаза, и положила перед ним письма, - отдай это, пожалуйста, Эмме и Юстасу. А еще узнай о семье Эрика Варгартена, а потом переведи его работать в этот замок. Прошу тебя.

Эдмунд с сомнением взял в руки письма и в одном из них нащупал кольцо. Он бросил быстрый взгляд на безымянный палец левой руки Джил, единственный палец, в котором есть вена, ведущая к сердцу, и не обнаружил на нем подлинного символа их с Юстасом любви.

- О, Джил... - Эдмунд встал из-за стола и одним рывком прижал Джил к себе. В нос вдарил крепкий запах гранатового вина.

Она приникла к груди друга головой и застыла так, стараясь не плакать. Эдмунд слегка раскачивал её в объятьях, и Джил, которая всегда была немного завистливой, сейчас почувствовала радость за друзей.

- Стефани повезло, что ты её обнимаешь так крепко, - почти прошептала она, взявшись за плечи Эдмунда. - Жаль, что я не помню, когда Юстас так обнимал меня в последний раз...

- Тс-с-с, - попросил её не спешить с выводами Эдмунд. - Он всё осознает. У вас всё снова будет хорошо. Он вернется к тебе.

- Поздно, - уронила это слово Поул, и оно разбилось, как стеклянная ваза. Она крепче сжала плечи Эдмунда и уткнулась головой ему в грудь сильнее. - Уже слишком поздно.

*****

Пара дней отдыха затянулись наподольше. Никому не хотелось уезжать из уютного поместья Вредов, кроме Эммы и Эрика, которые вынуждены были перекидываться всего несколькими фразами за день, будучи под постоянным назойливым наблюдением Юстаса. Он глаз не спускал с дочери и всячески её попрекал в неосторожности и распутстве. Много, конечно, говорил, о том, что она лишила себя девичьей чести и теперь не сможет выйти замуж за богатого лорда. О том, что Эмма всю жизнь могла бы быть и с Эриком, он даже в расчет не брал.

- Знаешь что, - Стефани он окончательно вывел из себя, когда она застала Юстаса за очередными нотациями, - если я еще раз услышу о девичьей чести, то клянусь, что спалю твой дневник дотла вместе с вещами. Это неправильно - так говорить.

- Это моя дочь. Не лезь в разговор, - отрезал Вред, мигом ощетинившись.

Стефани вернула ему тяжелый, полный осуждения взгляд, не отведя глаза.

- Чтобы тебе знать, я лишилась этой твоей мифической «девичьей чести» в том же возрасте, что и Эмма. И ничего, я не умерла, не убилась и не осталась несчастной кисейной барышней. И она тоже не будет несчастна и одинока! А ты лучше бы поработал над своими отцовскими качествами, в наличии коих я начинаю сомневаться, а не портил дочери жизнь! - Стефани понимала, что её слова прозвучали слишком резко. Возможно, даже чересчур, но зато они были честными.

- Да как ты смеешь?!.. - уже начал кричать он, но Эванс набрала в руку пламени от злости.

- Да! Да, смею! Вот так! - она прищурила глаза. Сейчас она очень была похожа на Кэрол. - Да ты же невыносим! Я, лично я, из кожи вон лезу, чтобы помочь тебе справиться с твоим настроением и проблемами. И уж не знаю, что с тобой творится, но разберись с этим. К Джейсону на прием сходи, в конце концов, но я уже не уверена, что даже его терпение тебя выдержит и не треснет! Посмотри на себя: агрессивный, нервный, злой, забывший, как улыбаться и смеяться. Неудивительно, что Джил уехала подальше и не собирается возвращаться!..

Стефани зажала рот рукой. Она не хотела, но случайно проболталась о планах Поул. По щеке Эммы тут же покатилась крупная слеза. Так что же, у них с Гарольдом ничего не получилось?..

- К-как уез-зжает? - тихо проговорила она.

- Эмма, потом поговорим, - ласково сказала Стефани и обняла девушку.

- Это всё ты виноват... - прошептала Эмма Юстасу и выбежала из комнаты, чтобы попасть в объятья Эрика. Только он сейчас мог её успокоить. А мнение отца для нее сейчас ничего не значит. Его авторитет упал в её глазах.

Юстас, казалось бы, немного отошел от гнева, но, вспомнив, что его дочь побежала к тому поваренку, тут же утопил в себе жалость и сожаления и закрыл колодец, в котором они карабкались. Он зло зыркнул на Стефани и сжал кулаки. Эванс сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на того, кто ей сейчас был очень отвратителен. Юстас выглядел так, будто бы вернулся демон Альберт и развеял на него чары.

- Такое чувство, будто бы вы все, включая Джил, настраивайте мою дочь против меня.

- Ты сам всех настроил против себя. Уже давно. И если ты не остановишься, то останешься совсем один.

Стефани ушла. Она не стала говорить, что буквально вчера получила записку от Эдмунда, где он подробно рассказал детали состояния Джил и то, что она собирается сделать. Эванс безумно было жаль её, а еще больше - Эмму. Скорее всего, теперь она переберется жить к маме, а вместе с ней уедет и Эрик. Он хороший парень, и ради своей любимой он решится на этот шаг.

Раздался громкий хруст стекла, разлетевшегося по всей комнате.

Стефани, всего на секунду приостановившись, пошла вниз по лестнице и не стала приходить на утешение Юстасу, который разбил свою жизнь и свое счастье на куски, как только что разбил зеркало.

*****

Кэрол, поддерживая образ Всемогущей королевы и превосходного Созвездия мести, тщательно скрывала, что занимается таким порочащим её честь делом, как вязание. Она быстро перебирала спицами, делая игрушки для сирот и теплую одежду для них. Мила, увы, всю детскость почти переросла и стала первой леди. Однако всё еще бережно хранила все подарки матери.

Кэрол тайком часто заказывала себе самую лучшую и дорогую пряжу, а потом ночами сосредоточено сидела за спицами. В сиротском приюте думали, что это подарки от королевы Стефани. На самом же деле, Эванс вышивала и шила, а потом тоже присылала свои изделия детям. А вот о себе Кэрол под страхом смерти заставила сестру молчать.

Питер сидел рядом с ней и иногда в шутку позорил её.

- Если бы тебя сейчас увидели враги, то они бы умерли от того, какая ты милая, - шептал он ей двусмысленные комплименты, гладя рыжие волосы и наматывая их себе на палец.

Кэрол взяла спицу, словно кинжал, и наставила его на Питера, злобно фыркая носом.

- У меня в руках спица-убийца. Если не прекратишь, лишишься глаза, - пробурчала она.

- Если бы ты прочитала свод законов от начала до конца, то знала бы, что причинение тяжкого вреда здоровью королю Нарнии и императору Одиноких островов карается сроком заключения в тюрьме длительностью в двадцать лет, - продолжал он дразнить её.

- А если бы ты знал свод моих личных законов, то знал бы, что я угрозами на ветер не бросаюсь. Выткну глаз, и поминай, кто такой король Питер Великолепный, а в последствии - король Питер Одноглазое дупло.

- Ух, а ты - не промах! - продолжал забавляться он.

- Я-то, может, и не промах, а вот ты мажешь мимо.

- Ты просто само Милосердие.

- Нет, это вот к ней, - Кэрол спицей указала в сторону мило обнимающихся Каспиана и Лилиандиль, сидящих совсем рядом. Они зажимали себе рот и не могли сдержаться от смеха, адресованного в адрес Питера и Кэрол. - Фу, тошнит. Какие они... - она подбирала нужное слово. - Приторно-блювотные.

- Хочу, чтобы ты тоже была такой.

Питер, испытывая на себе всю мощь сопротивления Созвездия мести, прижал её к себе за талию и поцеловал в губы. Он так сжал свою ладонь у нее на затылке, что она, сколько бы ни стучала кулаком по его плечу, всё же сдалась на милость победителя и пересела к нему на коленки. От их поцелуя веяло борьбой, в которой определялся сильнейший.

Вскоре все четверо услышали ругань Юстаса и Стефани со всеми последующими вытекающими.

- Юстас совсем обезумел. Мне кажется, даже при своем первом визите в Нарнию он не был таким невыносимым, - посетовал Каспиан. - Нелегко это признавать, но без него отдых шел бы гораздо приятнее и проще. То ли его на Одинокие острова с проверкой отправить на месяцок...

Лили хохотнула, но с укором ударила его по плечу.

- Однажды я спросил Эдмунда, уверен ли он, что Юстас ваш родственник... Кажется, годы прошли, а вопрос остался открытым.

Все дружно посмеялись этой весьма удачной шутке. Особенно Питер.

- А на самом деле, я его отчасти понимаю, - с легкой грустной улыбкой произнес Питер. - Я понимаю, что о-о-очень серьезные отношения Эммы для него стали шоком, как для меня когда-то Джейсона и Сьюзен. Мне тоже тогда снесло крышу, - он чуть помолчал. - И Милу пришлось отправить в Гальму, чтобы она свое кокетство направила в сторону порядочного принца, чтобы не гуляла с кем попало... Эх, я по ней скучаю.

- Видимо, меня через года три-четыре ждет то же самое, - Каспиан погладил Лили по серебристым волосам и чмокнул в лоб. - Маргарет хоть и кажется скромницей, внешне может дать другим девочкам сто шагов вперед. Эмма вот тоже казалась человеком, которому отношения вовсе не нужны, а оказалось, что она... Ну сами знаете - ознакомлена на практике с тем, откуда берутся дети.

- А я тоже понимаю Юстаса, только в другом роде, - Кэрол замотала свои клубочки с пряжей и сложила их в небольшую коробочку. - Я понимаю, каково видеть своего ребенка не таким, каким мечтал. Ты вроде и понимаешь, что у него своя жизнь, но не можешь скрывать своего разочарования, как ни старайся.

- Ну а каким ты хочешь видеть Айдана? - обиделась отчего-то за него Лили, сразу сообразив, о ком толкует Кэрол.

- Похожим на Стэнли. Мужчиной, воином, цепким лидером, которому ни по чем любая преграда, рвущимся в бой без раздумий и смелым. А Айдан... я не понимаю, что ждет его в будущем в качестве принца. Быть может, если бы не его титул, я бы так не говорила. Но просто подумайте: что его ждет? Кем он станет?

- Художником, путешественником, романтиком, - беззаботно произнесла Лили. - Все мы разные, способности и мечты тоже у всех разные. Ты не сможешь его изменить. А его вот это твое разочарование ранит.

- Я иногда разделяю твои чувства, милая, - признался ей Питер, - но я учусь видеть в Айдане того, кем он хотел бы стать. Тебе тоже нужно. Он боится сделать тебе больно, но быть таким, как Стэнли, для него - мучение.

- Может, вы и правы. Ничего не могу с собой поделать.

- Это потому что ты на Юстаса похожа! Такая же эмоциональная и думающая, что всегда права! - в шутку уколол её Каспиан и посмеялся. Он ждал, что Кэрол пальнет в него чем-нибудь, и готов был увернуться, но она осталась на удивление спокойной и дружелюбной.

Собрав с собой все свои принадлежности для вязания, включая ножницы, Кэрол обняла Каспиана за шею со спины и по-дружески потрепала по волосам.

- Ты совершенно прав! Но как вы говорите, человека надо принимать таким, какой он есть. Так принимайте, - и Кэрол оставила на щеке Каспиана поцелуй лепестковых губ.

Поначалу было все подумали, что Кэрол так хотела позлить Питера, который всегда ненавидел, когда она так делает, пусть даже и с лучшим другом. И только вечером Каспиан увидел, что на его голове не хватает внушительного такого клочка волос, которого Созвездие мести коварно отрезала ножницами во время объятий.

Это первым заметил Джейсон и рассказал всем. Целый день пятый король не понимал, почему над ним смеются, но уже к ночи проклинал на чем свет стоит брата и сестру Кэмбел.

Однако Джейсон и Лилиандиль заверили, что их сердца будут принадлежать Каспиану, даже если он станет лысым.

*****

Эльза очнулась совсем нескоро. Она открыла глаза и почувствовала сильную тряску от скачущего рысью коня. Принцесса лежала поперек седла, в коленках тархистанского всадника. Череп нещадно разрывало на части от прилитой в избытке в мозг крови, а руки сводило от тугих веревок. Что интересно, она даже не смогла закричать, потому что её рот был туго перевязан какой-то вонючей тряпкой.

- О, нарнийская шлюха проснулась! - загоготали тархистанцы от смешной, по их мнению, шутки. Мужчина, в седле которого она ехала, пошло и звонко ударил её по ягодицам, и снова раздался отрывистый, ранящий больно в душу и убивающий гордость смех.

Эльза мысленно поклялась их всех перестрелять одним махом, когда представится возможность.

Отец бы на её месте не стал терпеть всего этого, даже не стал уделять свое внимание тому, чтобы их слушать. Он бы нашел выход из ситуации тут же.

Эльза рассмотрела всё, что находится близ нее, и увидела подпругу на седле. Она осторожно и тихо, стараясь ничем себя не выдать, начала тянуть ремень кверху. Лошадь вскочила надыбы и заржала, что есть мочи. Наездник сполз с расстегнутого седла, и сама принцесса больно рухнулась на живот об землю.

Она поняла - вот он шанс. Она насилу встала на ноги и побежала, развязывая недостаточно крепкие узлы на руках, как её учили Рилиан и Каспиан, а потом откинула веревки прочь от себя, словно это горящие угли.

Но игра охотник-добыча закончилась проигрышем для Эльзы. Её кто-то тут же нагнал и повалил наземь. Принцесса пнула его ногой в грудь, взяла камень и кинула его в лицо тархистанцу, кажется, совсем выбив ему глаз. Другой похититель успел схватил её за ногу и стал больно растягивать её мышцы.

Эльза кричала, вырывалась, угрожала им, но всё без бестолку. Она цеплялась ногтями за траву и землю, старалась ползти, кажется, поцарапала обо что-то локти в кровь, а её щиколотку, за которую её утягивали, скоро должен был опоясать синяк.

- Когда я выберусь, то клянусь...

Дальше сказать она не успела. Тархистанец с ненавистью схватил её за волосы и со всей силы ударил её по губам. С них обеих потекла кровь, и в Эльзе забурлила ненависть и злость пуще прежнего.

- Еще раз провернешь что-то подобное, сука, и я клянусь, что ты лишишься мизинца или по фаланге на каждом пальце! - крикнул тархистанец, которого она опрокинула с седла. Он грубой силой схватил её за шею и посадил к себе на коленки, а потом приказал связать ей руки покрепче.

Тархистанец, видя, что она совсем его не боится - или, во всяком случае, не показывает этого, - поднял её на ноги за волнистые растрепанные волосы и от души ударил кулаком в живот, что она согнулась пополам.

- Хватит, Флат! - осек его другой трахистанец. - Он сказал не трогать её! Ему она нужна живой и невредимой!

- Пусть привыкает! Такое ли еще будет! - крикнул он своему товарищу. Он посмотрел на Эльзу, которой снова перевязали рот, и та прожгла его опасным и предупреждающим взглядом черных глаз. - Тебе повезло, что у тебя такие покровители. Иначе ты бы уже кричала от боли, когда бы голая стояла у дерева и чувствовала, как мы все поочереди пользуемся твоими молоденькими и упругими частями тела. А потом эту шейку обвила бы веревка и раскачивала твое тело на ближайшей ветке.

На голове Эльзы завязали мешок. Она нисколько не сомневалась, что её «покровитель» - Это Тахир, сам тархистанский тисрок, со своим мерзким сыночком, настолько очарованным нарнийской принцессой, что даже пришлось её похитить. Ничего, когда её освободят, она воздаст им всем вдвойне. Даже если её привезут Тахиру лично в руки, она скажет, как обращались с будущей невестой его сына. Если нужно, даже приукрасит. И тогда она уже будет смотреть, как их головы будут красоваться на пиках.

А уж если за ней придет отец или кто-то еще из родных, то им не дадут умереть безболезненно.

И душа болела только за одно: где сейчас Ренат? Он жив? Смог спастись?

Мешок с головы Эльзы сняли только в какой-то грязной крысоловке под названием тюрьма. Возле тархистаецев возникли новые люди, по-видимому, хозяева дома или поместья, в котором они сейчас находились.

Эльзу посадили на ледяной, сырой пол, подняли её руки во всю длину и заковали в кандалы сверху, прочно их закрепив.

- Я даю вам последний шанс передумать и вернуть меня назад. Никто из моих родных и друзей, а тем более родители здесь камень на камне не оставят, если со мной здесь что-нибудь случится, - попыталась она разыграть слабую, но при нужных обстоятельствах действенную карту.

- А кто родители этой крошки? - насмешливо, но не без тревоги спросил хозяин тюрьмы.

- Сьюзен Певенси и Джейсон Кэмбел, - бесстрастно сказал избивший Эльзу тархистанец. Он знал, что девчонка права, ведь в их планы входило её дальнейшее освобождение её личным героем, который прискачет за ней. Главное - побыстрее убраться отсюда до прихода великих родственников принцесски.

- О-о-о... Джейсон Кэмбел, - с каким-то садистским наслаждением посмеялся хозяин. - Забавно, что я посадил в кандалы дочь самого Джейсона Кэмбела, которого однажды засадил в тюрьму мой отец. Вот и сиди здесь, как крыса, в холоде и голоде, как когда-то твой безродный папаша!

Эльза за эти слова готова была плюнуть ему в лицо. Видимо, отцу этого паршивца жизнь мёдом не кажется, раз Джейсон вырвался из его тюрьмы. И этому нахалу тоже мало не будет.

Они ушли, оставив с Эльзой одного стражника. Теперь она точно не имела понятия, что ей делать и как ей быть. Если сюда придет Разиль, то непременно её изнасилует и заберет с собой в Тархистан, опозоренную, как использованную куклу, и сделает уже не своей почетной главной женой, а своей наложницей, и будет унижать её каждый день. Это при худшем раскладе.

Но страшно было не это, потому что она, так или иначе, нужна тархистанцам живой. Её родные найдут и вызволят её, что бы ни случилось.

Ренат. Что сейчас с ним? - вот о чем страшно было думать.

Интересно, а Сьюзен было также страшно за Джейсона, когда они попались в плен к разбойникам? Она тоже не находила себе места? Тоже готова была заплакать, а потом, когда слезы уйдут, сделать всё что угодно, лишь бы добраться до него, спасти и прижать к себе крепко-крепко, будто бы он был последним живым в мире человеком? Наверное, да.

Рилиан. Он придет за ней? Спасет её? Обнимет и не отпустит, будто самое драгоценное свое сокровище?

Но Эльзе нельзя быть слабой дамой в беде. Ей нужно быть сильной, чтобы спастись и вырваться отсюда. И если она это сделает, то первым делом разузнает про Рената, обнимет его крепко-крепко и будет долго благодарить за храбрость.

А потом она без разрешения поцелует Рилиана и откроет ему вс. правду о своих чувствах.

Главное - верить в лучшее, как мать, и быть сильной - как отец.

______________________________________

Song (для первой части главы): Three days grace - "Somebody use to know", Nothing but thieves - "Six billions"

Song (для второй части главы): MELOVIN - "That is your role"