Любовь под звёздами

Иногда кажется, что лето существует отдельно от времени. Как будто оно не часть календаря, а особое пространство, где никто не знает, кто ты, и где можно ненадолго стать пустым, чтобы потом снова наполниться.

В то лето мне было шестнадцать, и я жила внутри своей головы больше, чем снаружи. Мама работала в больнице и почти не бывала дома, а папы у нас не было уже много лет. Моя комната казалась и укрытием, и ловушкой одновременно — стены, исписанные отрывками стихов, и старое зеркало с трещиной в углу, которое почему-то не хотелось менять.

В тот день я снова сидела на подоконнике, с чашкой остывшего чая, и смотрела, как за домами плавится воздух. Казалось, что даже ветер ленится шевелиться. В голове вертелись мысли, как всегда, слишком много мыслей: о будущем, о том, как все вокруг живут будто по чьей-то инструкции, а я всё время сбиваюсь с пути.

Телефон завибрировал, и я вздрогнула.
— «Выходи». — короткое сообщение от Сони, моей подруги.
Я набрала ответ: «Не хочу».
Но она уже писала второе: «Я жду внизу. Выходи, иначе поднимусь».

Я вздохнула и всё-таки встала. Натянула свои самые обычные джинсы, футболку, кеды без шнурков. Волосы даже не расчёсывала — какая разница, всё равно жара всё растреплет.

Когда спускалась по лестнице, чувствовала странное лёгкое головокружение — как будто просыпаюсь после долгого сна.

Соня стояла у подъезда, опираясь на велосипед, с таким видом, будто готова вытащить меня из любой ямы.
— Ну наконец, — сказала она и улыбнулась. — Пошли.

Я только пожала плечами и пошла за ней.

Мы шли по дворам, где пахло тёплым асфальтом и чужими разговорами. Соня всё время говорила — про планы, про школу, про лето — а я слушала лишь половину слов. В моей голове всё ещё оставался этот липкий чай, мысли, от которых не убежишь.

Где-то в парке она вдруг резко замолчала и кивнула подбородком:
— Смотри.

Я посмотрела туда, куда она показала.

На скамейке, чуть в стороне, сидел парень.
Чёрная футболка, светлые волосы, взгляд в никуда.
Он будто растворялся в этом летнем воздухе.

— Кто это? — спросила я.
— Не знаю, — пожала плечами Соня. — Но выглядит интересно.

Парень поднял глаза, и я поймала этот взгляд.
Не резкий, не вызывающий — скорее усталый, как будто он смотрел сквозь всех и всё.
И почему-то мне стало немного неловко.

— Пошли познакомимся? — предложила Соня.
— Зачем?
— Просто так.

Она потащила меня за руку.
Я хотела возразить, но не стала.

Когда мы подошли, парень чуть выпрямился, разглядывая нас, как будто только что проснулся от дремоты.
— Привет, — сказал он спокойно.
— Привет, — ответила Соня. — Мы тут гуляем. Ты новенький?
— Можно и так сказать, — он пожал плечами. — Приехал к бабушке.

Он говорил медленно, будто каждое слово взвешивал.
Меня это почему-то успокаивало.

— Я Соня, это Мари, — представила она нас.
— Джейкаб сказал он.

Мы стояли, как трое случайных пассажиров на забытой станции, каждый со своей сумкой мыслей, не зная, сядем ли в один поезд или разойдёмся.

— С вами можно? — вдруг сказал он и встал.
Соня сразу закивала.
— Конечно.

И мы пошли дальше, втроём, по летнему городу, который пах жареным сахаром и пылью.
Я всё ещё чувствовала себя чужой в этом дне, но уже не одинокой. Мы шли медленно, почти молча. Джейкаб шёл немного сбоку, не пытаясь влезть в разговор. Соня болтала, как обычно — про кино, про новую музыку, про планы уехать к морю. Я кивала, не вслушиваясь.

Иногда ветер дул так, что казалось, он хочет забрать все слова обратно.

— Вы давно здесь? — спросил Джейкаб, когда мы свернули к старым гаражам.
— С самого детства, — ответила Соня. — А ты надолго приехал?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Лето точно проведу здесь.

Я отметила, что он говорит честно, без позёрства. Это нравилось.

Соня посмотрела на меня хитро:
— Мари, а ты куда этим летом?
— Никуда, — ответила я. — Зачем?
— Ну как зачем? Отдыхать!
— А мне нормально и тут.

Я не хотела говорить, что у нас просто нет денег, да и мама вечно занята. Лето — это время, когда я остаюсь с самой собой. Иногда этого бывает слишком много.

Мы обошли несколько дворов, и мне вдруг стало хорошо от того, что рядом есть люди. Пусть даже почти чужие. Пусть даже с кучей своих проблем.

Когда мы остановились у магазина, Соня сказала:
— Я за водой, подождёте?

Мы с Джейкабом остались вдвоём.
Он прислонился к стене и закурил. Я наблюдала за его движениями — как он чиркнул зажигалкой, как глубоко вдохнул.
В этом было что-то взрослое, чуть печальное.

— Ты чего такая тихая? — спросил он вдруг.
— Я всегда такая, — ответила я.
— Серьёзная?
— Не знаю. Просто... думаю.
— О чём?
— О том, что всё слишком быстро меняется.

Он кивнул, будто понял.
— Нормально это. Главное — не забывать, кто ты.

Эти слова почему-то зацепили.
Я посмотрела на него внимательнее. Лёгкая тень под глазами, волосы чуть слиплись от жары, взгляд, который вроде бы спокоен, но в нём было столько усталости, что я поняла — он несёт что-то тяжёлое, своё.

Соня вернулась с бутылкой воды.
— Ну что, идём дальше?

Мы снова пошли.
Словно трое, которые случайно сбились с маршрута, но решили не возвращаться.

Мы шли вдоль линии гаражей, потом свернули к старой детской площадке. Солнце уже садилось, оставляя длинные золотистые полосы на асфальте.

Я села на качели, чуть оттолкнулась ногами от земли. Скрип цепей звучал как будто слишком громко. Джейкаб встал рядом, положил руки в карманы и смотрел куда-то за горизонт.

— Ты здесь часто бываешь? — спросил он.
— Раньше да, — сказала я. — Сейчас уже почти никогда.
— Почему?
— Повзрослела, наверное.

Он усмехнулся, и я заметила, что его улыбка не такая самоуверенная, как казалось вначале.

Соня залезла на старую горку, болтая ногами.
— Ребята, вы чего такие? Лето же! Давайте что-нибудь весёлое придумаем.

Но мне не хотелось весёлого.
Я просто молчала, цепляясь пальцами за холодные металлические цепи.

— Ты чего молчишь? — снова спросил Джейкаб.
— Я слушаю, — ответила я.
— А что слышишь?
— Ветер.
— И всё?
— Иногда этого хватает.

Он кивнул, как будто понял.
И в этот момент я впервые подумала, что, возможно, он не такой простой, каким притворяется. Мы сидели там ещё долго, пока не стемнело окончательно.
Где-то лаяли собаки, кто-то хлопал дверями подъездов, а мы просто сидели.
И мне показалось, что это — и есть самое настоящее лето.
Никаких концертов, никаких дорогих кафе, только усталый воздух, старые качели и несколько чужих людей, с которыми ты внезапно оказался на одной волне.

Я посмотрела на Джейкаба и поймала его взгляд.
Он смотрел прямо на меня.
Без вызова, без улыбки, просто смотрел.
Мне стало чуть не по себе, я отвела глаза.

— Мари, — сказал он тихо, — если что-то нужно будет... я рядом.
— Спасибо, — выдохнула я.

Это было странно.
Странно слышать такое от человека, с которым мы всего пару часов знакомы.

Но внутри всё равно стало спокойнее. Мы встали почти одновременно. Соня спрыгнула с горки, поправила волосы и подбежала ко мне.
— Ты куда потом? Домой? — спросила она.
— Наверное, — я пожала плечами.
— А давай вместе дойдём, а то уже темно.

Я кивнула.
Мы попрощались с Джейкабом, он остался стоять возле качелей, всё ещё не убирая рук из карманов.

— Пока, — бросила Соня весело.
— Пока, — отозвался он чуть тише. Дорога домой была короткой, но казалась долгой.
Соня болтала что-то про новый фильм, про планы на выходные, а я слушала её вполуха.
Мы прошли мимо знакомого подъезда, где когда-то тусовалась вся наша компания, и мне на секунду стало горько.
В этом лете чувствовалась какая-то надломленность, как будто оно изначально не могло быть счастливым.

— Ты чего такая? — спросила Соня.
— Всё нормально, — я попыталась улыбнуться.
— Ты не врёшь?
— Не вру.

Она задумалась, но больше ничего не сказала. У подъезда мы остановились.
Соня помахала мне рукой и пошла домой.
Я поднялась к себе на этаж, открыла дверь, и сразу почувствовала запах мяты — мама заваривала чай.

— Ты поздно, — сказала она с кухни.
— Да, гуляли.
— Всё хорошо?
— Да, всё хорошо, — соврала я.

Я прошла в комнату, скинула джинсы, переоделась в лёгкие шорты и майку.
Села на кровать и достала телефон.
Сообщений не было.

В окне горел свет одинокого фонаря, под которым всё выглядело будто бы чужим.
Я снова подумала о Джейкабе — и не поняла, почему это цепляет.
Вроде бы обыкновенный парень, но в нём что-то настораживающее, словно он знает гораздо больше, чем показывает.

Я записала это в дневник:
«Лето пахнет железом и мятой. И ещё чем-то неизвестным. Может, страхом».

Положила ручку, выключила свет.
А потом долго смотрела в потолок, пытаясь понять, откуда это ощущение — что всё только начинается.