глава 27: игра окончена
Утро не принесло облегчения. Наоборот, серый, холодный рассвет Глэйда безжалостно обнажил всё то, что ночью казалось кошмарным сном.
Минхо затягивал ремни на беговых кроссовках у ворот с такой силой, что пальцы побелели до судорог. Каждое его движение было резким, злым, механическим. На правом запястье, тщательно скрытая под длинным рукавом кофты, слегка давила кожу бордовая резинка. Она всё еще сохраняла едва уловимый запах лесной травы и той чертовой, ядовитой лжи, которую он заставил себя проглотить.
- Эй, Минхо, ты готов? - Ньют подошел со спины, закидывая на плечо легкую сумку. Блондин внимательно вгляделся в окаменевшее лицо друга и нахмурился. - Выглядишь так, будто всю ночь в одиночку дрался с гривером. Всё нормально?
- Идеально, - выплюнул Минхо, резко поднимаясь на ноги. В его глазах не было привычного азарта - только глухая, выжигающая изнутри ярость. - Бежим быстрее. Сегодня я хочу прочесать третий сектор так, чтобы ноги отвалились.
Он даже не повернул головы в сторону новой хижины Нэнси, когда массивные стены с грохотом начали расходиться. Для него её больше не существовало. По крайней мере, он очень пытался заставить себя в это верить, срываясь на бег и скрываясь в серых коридорах.
В это же время на другом конце Глэйда, Нэнси проснулась в поту, когда услышала, что массивные стены Лабиринта начали расходиться. Её дыхание было учащенным, неровным, как и её сердцебиение.
"Началось.."-пронеслось к девушки в голове.
В глазах был туман. Значит нужно за новой дозой. Все это - симптомы были её неизлечимой болезнью, о которой они мало что знают.
Но больше всего у неё болела душа. За то, что случилось вчера. Для неё это было верным решением.
-Так Минхо будет в безопасности.-тихо шепнула Нэнси в пустоту.-Все будут в безопасности.
Нэнси медленно спустила ноги с кровати, едва сдерживая стон. Боль в суставах, ставшая уже привычным утренним кошмаром, сегодня накатила с новой силой - острая, пульсирующая, отдающая в самую поясницу. Она аккуратно стянула длинный носок, и сердце на секунду пропустило удар: черные нити вен под кожей стали еще толще, напоминая уродливые корни, упрямо ползущие вверх по бедру.
Превозмогая жжение, девушка туго затянула эластичные повязки на обеих ногах, маскируя свою страшную тайну. «Суставы ноют, старая травма», - эту ложь она повторит сегодня каждому, кто посмеет спросить.
Джефф обнаружился у себя. Он как раз раскладывал медицинские инструменты и, едва завидев Нэнси, помрачнел. Её бледность, искусанные в кровь губы и затуманенный взгляд говорили сами за себя.
- Опять на ногах? - недовольно проворчал парень, доставая ампулу.
- Нэнс, ты таешь на глазах. Этот препарат... он ведь просто блокирует симптомы, понимаешь? Словно замазывает трещины на рушащейся стене. Если мы не найдем лекарство или выход из этой чертовой дыры, то скоро...
- Коли уже, Джефф, - глухо перебила его девушка, закатывая рукав. - Меньше слов, больше дела. Нам обоим нужно работать.
Когда холодная жидкость потекла по венам, туман в глазах начал медленно рассеиваться, уступая место привычной, звенящей пустоте. Нэнси натянула футболку, коротко кивнула лекарю и вышла на улицу.
День тянулся невыносимо, удушающе медленно. Чтобы не сойти с ума от мыслей о Минхо, Нэнси забивала каждую минуту делами: пересчитывала бинты, проверяла мази, помогала плантаторам. Но её взгляд то и дело возвращался к гигантским стенам, за которыми сейчас бежал тот, чье сердце она собственноручно растоптала вчера ночью.
К обеду у костра Фрайпана собралась небольшая группа. Галли, шумно жующий рагу на бревне, сразу заметил подошедшую кураторшу медаков. Его цепкий, строительный взгляд моментально уловил перемену.
- Так, я не понял, - Галли с грохотом опустил глиняную кружку на деревянный стол и указал на Нэнси ложкой. - Вчера вы с ним ревновали друг друга, чуть ли не обсасываясь на глазах у всего Глэйда. А сегодня на рассвете он улетел в Лабиринт с такой рожей, будто готов голыми руками разорвать парочку гриверов. Да и ты... выглядишь как ходячий труп. Что произошло?
Нэнси присела на край скамьи, безразлично ковыряя ложкой в тарелке.
- Ничего, Галли. Я же говорила тебе вчера - это была просто игра. Мне захотелось его проучить. Посмотреть, как этот самовлюбленный болван будет бегать за мной.
Строитель перестал жевать. Его грубоватое лицо мгновенно посуровело, а в глазах блеснуло искреннее разочарование.
- Ты сейчас серьезно? - Галли наклонился ближе, его голос стал непривычно тихим и тяжелым. - Нэнс, я, конечно, бываю придурком, но Минхо - мой друг. Он костьми готов лечь за этот Глэйд. И за тебя бы лег. Если ты действительно просто потешила свое эго и выбросила его... это паршиво. Даже для тебя.
Слова Галли ударили наотмашь, попав в самую рану. Внутри у Нэнси всё закричало от боли, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она хотела, чтобы её считали чудовищем? Что ж, у неё отлично получалось.
- Думай что хочешь, - холодно бросила она, поднимаясь из-за стола. - Мне некогда слушать твои нотации.
Галли разочарованно смотрел ей вслед. Когда она такой стала?-пронеслось у него в голове. Что вообще с ней происходит. Да, Нэнми была странной с самого начала, но эта странность не выходила за такие пределы!
За этот день Нэнси обучала "новичков", которые уже давно были не новички, но она их не знала. Долго сидела в картохранилище, работая над картами, но все это было сделано поверхностно. Ведь душу и сердце терзало только одно. Минхо.
Ближе к закату девушка также находилась в картохранилище, когда из лабиринта появились три силуэта.
Минхо бежал во главе, но на нем даже лица не было. Оно было какое-то безжизненное и угрюмое.
Алби и Ньют бежали позади и что-то бурно обсуждали, часто поглядывая в сторону куратора бегунов.
Наступив на траву Минхо сразу же скрылся в направлении реки, а Ньют и Алби направились в картохранилище.
-Она точно что-то сделала, Алби, я чувствую.-произнёс Ньют на бегу.
-Сделала. Но как ты узнаешь что? Он ничего толком не говорит! Да и Нэнси не расколется. Ты знаешь её.-отвечал ему лидер.
-Я вот только одного не понимаю, зачем ори мучают друг друга?- спросил блондин, открывая металлическую дверь картохранилища.- Неужели так сложно принять то, что они...- парень замолчал, увидев Нэнси, работающую за столом.
У него были смешанные чувства. Минхо - лучший его друг. Ему тяжело смотреть на то, как он мучает себя. Но и Нэнси его лучшая подруга, почти сестра. Её тоже жалко, она единственная девчонка и давать волю чувствам под запретом. Тяжело принимать какую-то сторону.
Когда парни вошли, Нэнси лишь посмотрела на них и вернулась обратно к бумажкам.
-И тебе не хворать.-громко сказал Ньют.- Чем занимаешься, Нэнс?- он иешил поддержать разговор.
-Привет.-нехотя ответила та,- Рассматриваю карты. Может быть в них есть скрытый смысл?-покусывая кончик карандаша, говорила девушка.
-Как настроение вообще?-добавился Алби.
Им двоих очень охотно было узнать, что же случилось вчера между курторами.
-Не очень.-отрезала брюнетка.
-Почему же?
-Два индюка вломились в картохранилище и помешали мне работать!
-Эй, что так грубо!-наигранно обиделся блондин. В отличие от Нэнси и Минхо у Алби и Ньюта было отличное настроение.- Я думал ты рада видеть своих психотерапевтов.
-Это ещё почему? У меня все в порядке.-Нэнси напряглась.
-Говори. Что случилось?-промолвил темнокожий.
-Пока ещё ничего.-отмахнулась она.
У Ньюта не хватило терпения.
- Я не знаю, что ты наговорила ему ночью, Нэнс, - тихо, с тяжелым вздохом произнес Ньют. В его голосе не было злости, только бесконечная усталость. - Но сегодня в Лабиринте он трижды едва не попался гриверам, потому что бежал как безумный, вообще не глядя по сторонам. Если твоей целью было сломать нашего лучшего бегуна... поздравляю. У тебя получилось.
Ньют развернулся и с силой захоопнул дверь. За ним вышел и Алби.
Нэнси осталась стоять в темноте. Слова Ньюта эхом отозвались в ушах, смешиваясь с пульсирующей болью в больных ногах. Её план сработал. Минхо возненавидел её, отгородился, вычеркнул. Теперь он в безопасности от её болезни, от её страшного финала.
Девушка медленно опустилась на колени прямо на сырую землю, обнимая себя за плечи, чтобы унять подступившую дрожь. Она сделала всё правильно. Но почему тогда казалось, что вместе с его сердцем она окончательно похоронила и свою собственную душу?
Слова Ньюта циркулировали в её голове, словно яд, действуя быстрее и разрушительнее, чем любая неизлечимая болезнь. Она хотела спасти Минхо. Хотела, чтобы он отвернулся, вычеркнул её из мыслей и сосредоточился на выживании. А вместо этого едва не подтолкнула его к обрыву. Самоуверенный, гордый куратор бегунов сегодня бежал напролом, ища собственной гибели просто потому, что его мир рухнул за одну ночь.
- Идиот... Какая же ты скотина, Минхо, - задушенно прошептала Нэнси в пустую темноту комнаты, утыкаясь лбом в собственные колени.
Боль в ноге, притупленная дневным уколом Джеффа, снова начала заявлять о себе резкими вспышками, но сейчас Нэнси почти радовалась этому. Физическая боль заглушала ту дикую, разрывающую пустоту, что поселилась в груди после ухода парней.
Она заставила себя подняться. С трудом, цепляясь за край тяжелого дубового стола, на котором лежали разбросанные, бесполезные чертежи Сектора 3.
Нэнси понимала: оставаться здесь нельзя. Если она сейчас же не выйдет наружу, то сойдет с ума в четырех стенах.
Когда она толкнула тяжелую металлическую дверь картохранилища, Глэйд уже окончательно погрузился в сумерки.
Ворота Лабиринта были закрыты, отрезая их от внешнего опасного мира, но внутри самих стен напряжение можно было резать ножом. У костра Фрайпана было непривычно тихо. Галли сидел в стороне, угрюмо обтачивая какой-то брусок и принципиально не смотрел в сторону кураторской зоны. Ньют и Алби о чем-то тихо переговаривались у вольеров, их лица в свете факелов казались старше на десяток лет.
А Минхо у костра не было.
Нэнси медленно побрела в сторону леса, стараясь шагать как можно ровнее. Ей нужно было к реке. Туда, куда, по словам парней, ушел азиат. Она не собиралась извиняться, не собиралась забирать свои слова назад - её страшное решение оставалось в силе. Но мысль о том, что из-за её лжи он завтра может не вернуться из Лабиринта, выжигала всё изнутри.
Она нашла его у самой кромки воды, там, где густые заросли скрывали берег от чужих глаз.
Минхо сидел на корточках, спиной к ней. На нем всё еще была та самая испачканная в лабиринтной пыли футболка. Он методично, с какой-то пугающей жестокостью швырял плоские камни в воду. Острые брызги разлетались в стороны, нарушая ровную гладь реки. Каждое движение его плеч выдавало колоссальное, едва сдерживаемое мышечное напряжение.
Нэнси остановилась в нескольких шагах, наступив на сухую ветку. Хруст прозвучал отчетливо.
Минхо не обернулся. Он замер на секунду, держа в руке очередной камень, а затем глухо, со злой усмешкой произнес:
- Пришла проверить, насколько хорошо работает твоя «игра»? Или Лон оказался слишком скучным собеседником для вечера?Его голос изменился. В нем больше не было той трепетной, хриплой нежности, с которой он целовал её ключицы прошлым вечером. Теперь это была сталь. Ржавая, острая сталь.
- Ньют сказал, ты сегодня едва не остался в Лабиринте, - Нэнси заставила свой голос звучать максимально ровно, собрав в кулак всю оставшуюся гордость и жесткость. - Мне не нужен мертвый куратор бегунов, Минхо. Кто тогда будет искать выход?
Минхо резко поднялся и развернулся к ней. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, а челюсть была сжата так, что на скулах отчетливо перекатывались желваки. Он сделал два быстрых, угрожающих шага вперед, сокращая дистанцию так резко, что Нэнси едва подавила желание отступить.
- А тебе не плевать? - выплюнул он ей прямо в лицо. От него пахло потом, сыростью коридоров Лабиринта и дикой, первобытной злостью. - Ты же у нас занятая особа. У тебя дела, карты, новые шорты, в конце концов. Какое тебе дело до того, разорвут меня гриверы или нет? Это ведь просто часть твоего шоу!
-Причём тут шорты?! Минхо, я...-Нэнси заикнулась. Не смогла ничего сказать, хотя было столько слов. Множество недосказанных слов, которые она хотела произнести и представляла все эти сценарии у себя в голове сегодня. Вспоминая, как они целовались на бревне, его глаза, волосы, руки. Но молчала.
И он тоже молчал, ожидая, что за чушь она придумает на этот раз.
-Нечего сказать?-отозвался низкий голос бегуна. Он слегка усмехнулся,- Так я и думал. Ты всегда такой была. Самовлюбленной, гордой, независимой. Тебя никогда не волновали чужие чувства. Но я всегда старался не замечать этих недостатков в тебе. И таких недостатков в тебе много. Очень много. Но это я оставлю Лону.- Он замолчал.
Нэнси тоже ничего не говорила.
-И опять молчишь. Знаешь, я сыт по горло этими твоими играми! Я сыт по горло, твою мать!-вскикнул азиат, сжимая челюсть и кулаки.- Я любил тебя. Страдал из-за тебя день и ночь целый год! И вот, я подумал, наконец-то у меня есть шанс, а ты решила просто поиграть? Просто иди к черту, Нэнси. И никогда не появляйся у меня на глазах.
Нэнси стояла, не двигаясь. Каждое его слово врезалось в неё, как нож, - остро, глубоко, невыносимо. Но она не отступала. Не могла.
- Я не играла, - тихо сказала она, и в её голосе впервые за этот день не было стали. Только тихая, вымотанная усталость.
Минхо усмехнулся - зло, отрывисто.
- О, нет. Только не начинай. Ты сама сказала: «Это была игра». Сказала, что тебе было скучно. Что я - пёс, который бегал за тобой. Зачем ты пришла, Нэнси? Чтобы добить?
- Чтобы ты не умер, идиот! - она не выдержала. Голос сорвался, и в нём прорвалось всё то, что она так старательно прятала. - Ньют сказал, ты сегодня трижды чуть не попался гриверам. Ты бежал как безумный! Ты искал смерти, Минхо! И не смей мне врать, что это не так!
- А тебе-то что? - он шагнул к ней, и теперь они стояли так близко, что Нэнси чувствовала жар его тела. - Тебе же плевать. Ты сама сказала.
- Я наговорила много чего, - она подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им упасть. - Но не говори мне, что тебе плевать, Минхо. Я вижу резинку на твоём запястье.
Минхо замер. Его рука дёрнулась, словно он хотел спрятать её, но он пересилил себя.
- Это ничего не значит, - сказал он, но голос дрогнул.
- Значит, - Нэнси шагнула к нему сама. - Ты носишь её. После всего, что я сказала. Почему?
Он молчал, сжав челюсть. Его глаза метались - от её лица к реке, к деревьям, куда угодно, только бы не смотреть на неё. Вдалеке кричали ночные птицы, где-то у костра засмеялись глэйдеры, но здесь, у реки, время остановилось.
- Потому что я дурак, - наконец выдавил он. - Потому что не могу тебя забыть. Даже когда ты ведёшь себя как последняя...
- Как последняя что? - спокойно спросила она.
- Как последняя стерва, - выплюнул он. - Довольна? Ты разбила мне сердце, Нэнси. Вчера. Сегодня. И, наверное, сделаешь это снова завтра. Но почему-то я всё ещё здесь. Почему-то я всё ещё смотрю на эту чёртову резинку и чувствую твой запах. Почему-то я всё ещё люблю тебя, хотя ты этого не заслуживаешь.
Нэнси вздрогнула. Внутри неё всё разрывалось от желания рассказать правду. Выложить всё: про вирус, про записку Создателей, про то, что ей осталось всего ничего. Но она не могла. Не имела права.
- Минхо, я...
- Знаешь что? - перебил он, и его голос стал жестче, холоднее. - Не надо. Не надо мне ничего объяснять. Не надо врать. Я устал, Нэнси. Устал гадать, что у тебя в голове. Устал ждать, когда ты меня то подпустишь, то оттолкнёшь.
- Я не...
- Ты делаешь это постоянно! - он почти кричал, но в его крике было не бешенство, а боль. Дикая, незаживающая боль. - Сначала ты говоришь, что хочешь быть со мной. Потом говоришь, что это была ошибка. Потом целуешь меня в лесу. Потом говоришь, что это игра. Ты меня на куски разрываешь, Нэнси!
Она молчала. Слова застревали в горле.
- Я не могу так больше, - сказал он тише, но от этого тихого голоса стало ещё страшнее. - Не могу просыпаться и не знать, какая ты сегодня - та, что любит меня, или та, что считает меня идиотом. Я не игрушка. И не пёс, который будет бегать за тобой по первому зову.
- Я никогда не считала тебя...
- Нет, считала, - перебил он. - Всегда считала. Ты слишком умная, слишком быстрая, слишком сильная для всех нас. Ты смотришь на глэйдеров сверху вниз, Нэнси. И на меня тоже. Я просто... я просто устал быть тем, кого ты подзываешь, когда тебе одиноко, и выгоняешь, когда тебе страшно.
Он снял с запястья резинку. Ту самую - бордовую, потрёпанную, её резинку. Поднёс к лицу, будто прощаясь с запахом, а потом протянул ей.
- Забери, - сказал он глухо. - Мне больше не нужно то, что напоминает о тебе.
Нэнси смотрела на резинку, и у неё внутри всё оборвалось.
- Минхо, пожалуйста...
- Пожалуйста? - он горько усмехнулся. - Ты говоришь «пожалуйста»? А что, если я скажу «нет»? Что, если я устал говорить «да» на всё, что ты предлагаешь? Что, если я просто... устал?
- Не делай этого, - прошептала она,
- Не уходи.
- Это ты меня оттолкнула, Нэнси, - сказал он, и в его глазах не было злости. Только пустота. Такая же пустота, которую она носила в себе. - Ты. Не я.
Он положил резинку на ближайший камень, развернулся и пошёл прочь. Не быстро, не медленно. Просто пошёл - каждый его шаг отдалял их друг от друга.
- Минхо! - крикнула она.
Он остановился, но не обернулся.
- Чего?
- Я люблю тебя, - выдохнула она в спину. Правду. Первую правду за эту долгую, чудовищную ночь.
Минхо замер на секунду. Его плечи напряглись. Он стоял так долго - секунду, две, три. А потом покачал головой.
- Не надо, - сказал он тихо. - Пожалуйста, Нэнси. Не надо. Ты делаешь только больнее.
И он ушёл. Скрылся в темноте между деревьями, и через минуту его шагов уже не было слышно.
Нэнси осталась одна. Она стояла у реки, глядя на резинку, которая лежала на камне - маленький бордовый кусочек того, что между ними было. Потом медленно опустилась на колени прямо на сырую землю, взяла резинку в руки и прижала к груди. Но не проводила ни слезинки. Лабиринт научил её не показывать свои эмоции.
Она не знала, сколько просидела так. Минуту, час, вечность. Всё, что она знала - она добилась того, чего хотела. Минхо возненавидел её. Оттолкнул сам. Теперь он в безопасности. Теперь, когда она умрёт, ему не будет так больно. Он уже оплакал её. Он уже вычеркнул её из сердца.
- Так лучше, - прошептала она дрожащими губами. - Так лучше, Нэнси. Ты всё правильно сделала.
Но внутри, там, где не было места лжи, она знала, что это неправда. Это никогда не будет правильно. И она умрёт - одна, с резинкой в руке, с его словами в ушах: «Ты делаешь только больнее».
Минхо влетел внутрь картохранилища, с силой захлопнув дверь. Прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол, закрыв лицо руками.
«Я люблю тебя».
Она сказала это. Сказала так, будто это была правда. Или нет. Он уже не мог отличить, где правда, а где ложь. Всё перемешалось - её взгляды, её поцелуи, её слова.
- Чёрт, - прошептал он в пустоту. - Чёрт, Нэнси.
Он знал, что не сможет забыть её. Что бы ни случилось. Но он не мог больше быть тем, кого она отталкивает и подзывает, как марионетку. У него тоже есть гордость. У него тоже есть сердце. И оно разбито. Вдребезги.
Снаружи завыл ветер. Луна спряталась за облаками, и Глэйд погрузился в темноту.
Хижина Нэнси.
Она вернулась под утро. Тихо, стараясь не шуметь, зашла внутрь, заперла дверь и упала на кровать, даже не снимая обуви.
В руке она всё ещё сжимала резинку.
Нэнси поднесла её к лицу. Запах - его запах - ещё оставался. Пот и лабиринт, и что-то горьковатое, что всегда было только Минхо.
- Прости, - прошептала она, зарываясь лицом в подушку. - Прости, что я такая. Прости, что не могу сказать правду. Прости, что когда меня не станет... ты будешь ненавидеть меня. Но хотя бы не будешь плакать.
Она не знала, что в картохранилище Минхо сидит за её столом, глядя в стену, и думает о том же. Что его сердце разрывается на части, но он не может вернуться. Не может снова дать ей шанс сделать ему больно.
- Почему ты не можешь быть просто счастлива? - тихо спросил он у ночи. - Почему ты всё усложняешь?
Ответа не было. Только ветер шелестел листвой да далёкий крик ночной птицы.
В эту ночь никто в Глэйде не спал. Точнее - никто из них двоих.
___________________________________________
Простите, ребята, глава вышла очень маленькая и не такая интересная, как хотелось бы. Честно говоря, на какое-то время пропало желание что-либо писать. Сейчас вроде возвращаюсь в колею.
Обязательно пишите свои реакции, отзывы, недостатки, что вам не нравится и то, что бы вы хотели видеть в фанфике и чего хотите от отношений Минхо и Нэнси, посмотрим, понравится ли мне ваш вариант сюжета. Жду ваши предпочтения.❤️