Нокрейн

Брайан Милл

   Сидели мы долго. Заказали пиццу, поели, сыграли в знакомую временем игру. Пора было возвращаться домой, пусть и не хотелось покидать родных. Самых родных. Ближе у меня никого не было и не должно было быть.

   Я всегда ставил в приоритет музыку, группу, репетиции и выступления. Семья... На последнем плане. Самом последнем, тихом и неизведанном. Там, где не бывал никто из моих. Куда нельзя было кого-либо подпускать. То, что таилось за стенами моего дома, не знал почти никто.

   Я припарковал мотоцикл у своего подъезда, забрал шлем и вошел в здание. Самое ненавистное здание во всём городе. Приоткрыв входную дверь, находящуюся на первом этаже, в нос бросился аромат свежеприготовленного ужина.

   К горлу подкатил ком, усилилось желание выйти и закрыть дверь снаружи, но с порога меня встретил брат. Он громко закричал, да так, что в ушах зазвенело.
– Ты пришел!

   Проигнорировав его реакцию, я снял обувь и прошел в свою комнату. Но тот не отставал, всё также бродил по пятам. Марка не смутило даже то, что я начал переодеваться. Он умостился на кровати и разложил на ней свои машинки.

– Чего ты хочешь? – я шумно вздохнул и пристально посмотрел на него.

– Узнать, как у тебя дела.

– Всё прекрасно, Марк, выйди из комнаты!
   Он и не пошевелился. Раньше убегал с криками и слезами, но сейчас... Привык. И это ужасно раздражало.

– Мама плов приготовила, – сообщил он, как ни в чём не бывало.

– Я не голоден. Хочу спать, уйди.

– Брайан! – злостно отозвал меня отец из своего кабинета. Меня пробирала злость. Прекрасный вечер заканчивался уж слишком дерьмово.

– Когда я вернусь, что б тебя здесь не было, – обратился я к Марку и нехотя побрел в соседнюю комнату.

   Отец сидел за рабочим столом, разбирал какие-то документы и изредка посматривал на время. Он хмурил брови, заполняя бумаги, и внимательно изучал их содержимое.

– Присядь.

   Я тяжело вздохнул, но послушался. Сел напротив и сложил руки в замок. Последовала минута тишины и мне уже захотелось уйти. Только я начал отсчёт до трёх, отец поднял глаза и выровнял спину.

– Я нашел тебе место в нашей клинике, со второго семестра начнешь проходить практику.

– Нет.

– Брайан, что значит нет? – его челюсть крепко сжалась, но сам он старался таить крик. Виднелось лишь злобное недовольство. – Мы это уже обсуждали.

– Нет. Ты указывал, внушал, отдавал приказы. Но это не было обсуждением, моё мнение не учитывалось.

– Брайан...

– Я молчать больше не буду, – перебил я  его, поставив руку на стол, – осточертело. Говори, сиди тихо, кричи – не слышат. Лишний вздох пациента разбираешь тщательнее, чем раздумываешь над моими словами. Собственного сына не слушать, как так? Папа, ты ведь примерный врач!

– Брайан, хватит! – мы оба встали. Он сделал вдох, но так и не смог ничего сказать.

– Да, хватит, отец. Хватит лезть в мою жизнь. Разберусь сам, не маленький, – я покинул его кабинет так быстро, как позволило тело. Ноги казались ватными, пусть злость пробиралась под жилы, они отказывались нести шаткое тело.

   Я вернулся в тёмную пустую комнату и громко закрыл за собой дверь. Пытался уснуть, целый час крутился в постели, но всё было тщетно. Уже надоело пытаться. Телефон случайно оказался под рукой и я написал ей.

« – Не спишь? »

   Но ответа не последовало. Ни через полчаса, ни через час. Лежал до первых утренних лучей, дожидаясь ответа, но так и не дождался.

- - -

– У нас концерт на следующей неделе, к тому времени репетировать будем каждый день, – Адам, не отрываясь, глядел в телефон.

– Каждый день? – переспросил его Нейт. Он будто не услышал, хотя коридор был почти пуст.

– Да, что-то смущает? – тот никак не откладывал смартфон, говорил и спрашивал всё монотонно, не вникая.

– Нет, всё нормально, – он вдруг остановился. – Я пойду, у меня тележурналистика.

   Адам пару раз кивнул и Нейт шустро удалился. Друг по-прежнему шел, не осматриваясь по сторонам. А я всё чаще задумывался над тем, как сложно быть продюсером и музыкантом одновременно.

– Ты хоть помнишь, что сейчас за пара? – спросил я, заворачивая на второй этаж. Тут людей было в разы больше.

– Брайан, сейчас не до этого.

   Кто-то бежал по лестнице, расталкивая всех на пути. Девушка вдруг споткнулась и через толпу полетела вниз. Очень быстро. Я не успел опомниться, как словил её в свои объятия.

   Кто-то испуганно вздохнул, кто-то крикнул, некоторые аж завизжали. А я еле сумел прийти в себя, не успев понять произошедшего.

– Прости, пожалуйста, я очень спешу, – мои глаза расширились от увиденного. Это была Джейн. Убежала также быстро, как и появилась.

   Я стоял с согнутыми руками и слегка приоткрытым ртом. Перевел взгляд на Адама. Он был в таком же шоке. Толпа начала перешептываться, явно нас обсуждая, а я так и продолжал пытался понять, что это было...

– Пойдем, – тихо обратился ко мне друг и мы пробрались на второй этаж, минуя всех студентов. Всё также молча зашли в аудиторию и ошарашенно взглянули друг на друга.

– Я думал, тебя уже ничего не сможет отвлечь от телефона.

– Заткнись, я работал.

– Я так и понял.

   Преподаватель сумел быстро отвлечь нас. Сразу по звонку в уши начала вливаться тяжелая лекция. По-моему, в одно она влетала, через другое – вылетала.

   В аудитории повисла мертвая тишина, только учитель, как смерть на кладбище, без умолку тараторил что-то своё. А трупы слушали, пусть это им и вовсе ненужно было. Никогда не находил счастья в том, чтобы идти по намеченному пути.

   Я лично знал большую часть студентов четвертого курса и почти никто из них не собирался связывать своё будущее с журналистикой. Я всегда старался получать знания и учиться на высший бал, чтобы оправдать ожидания родителей; но, когда понял, что этого недостаточно, забил на своё образование.

   Учился неплохо, но не требовал от себя невозможного. Раньше мне не были важны оценки, но родительское внимание... Было бы высшей похвалой, которой мне никогда не удалось бы добиться.

– Ты вообще спал ночью? – шепотом обратился ко мне Адам. Он усердно пытался записать каждое слово препода, пока я мирно спал на холодной парте.

– Недолго.

– Сегодня лечь пораньше также не выйдет, у нас репетиция.

– Спасибо, что напомнил, – я выровнялся и уставше осмотрел друга. Белая футболка, сверху которой красовалась черная рубашка. Волосы взъерошены, губы пересохшие, темноватые круги под глазами. Впрочем, как всегда.

   Было жалко на него смотреть. Адам много работал и почти не высыпался. Пусть мы и не были настолько близки, мне стоило лишь взглянуть на него, чтобы понять, в каком он настроении. И это многое упрощало.

– Адам...

   Парень повернулся ко мне. Глаза по-прежнему отражались голубизной, но из-за нагрузки были совсем тусклыми. Цвет ярким, а взгляд – потухшим.

– Спасибо тебе за труд.