Глава 19
Дженни
Хватка Чимина на моём запястье стальная, пытаться освободиться – всё равно что вручную разгибать металлический наручник! Когда он вытаскивает меня за границу парка, земля под ногами начинает дрожать и гудеть, словно из её глубин рвётся монстр. В небе медленно закручивается исполинская чёрно-алая воронка.
Всюду воет сигнализация, на ночную улицу из ближайших домов высыпают взволнованные люди. Кто-то вызывает полицию, кто-то скорую. Демоны, что собрались за оградой парка, выглядят напуганными. Лица бледные, глаза – растерянные. В воздухе звучат тревожные слова: "Демон пустоты вернулся... тьма... Дуарн зовёт... Не хочу назад! Не хочу...!"
Кто-то начинает плакать, кто-то тихонько подвывает. Лиса со слезами на глазах о чём-то яростно спорит с вампиром из "iSoul". Зиур – начальник службы безопасности – трансформировался в нечто напоминающее полу-волка полу-человека, и с рыком пытается отогнать других сотрудников подальше.
– Что с ними? – спрашиваю я Чимина.
– Их зовёт Дуарн, – блондин делает рваный вдох, словно ему самому сложно дышать, изумрудные чешуйки хаотично проступают на его лице. Голос звучит глухо, как из-под каменной плиты. – Всех нас зовёт.
– Как это – зовёт?
– Сложно описать... По ощущению, словно скальпель ворочается под рёбрами... больно. В голове туман, и тянет, как лодку тянет водоворот. Потому что мы слишком близко.
– Но почему тогда все стоят здесь?! Почему не уходят?!
– Хотят, но не могут. Чонгук ведь там! Уйти – значит бросить его во тьме. Ни один низший не посмеет бросить своего лэра, это всё равно что предать, и наказание может быть очень серьёзным... Но тебя я должен уберечь! – сказав это, он встряхивает головой и уверенно направляется прочь, таща меня волоком. Но я упираюсь ногами, хватаюсь за железную ограду.
– Нет! Отпусти! Не надо меня никуда тащить! Да отпусти же!
– Ни за что. Был приказ...
– Тогда и я! Я тоже приказываю! – зло рявкаю, вложив в голос рвущее душу отчаяние.
Споткнувшись, Чимин отдёргивает руку и трясёт ладонью. Она окрашивается в алый, словно от ожога.
– Это что... – его глаза расширяются от удивления. – Как ты это сделала?! ...кто ты такая?!
– Сейчас важно не кто я, а кто ты! – говорю гневно, тыча ему пальцем в грудь. – Ты заместитель Чонгука, его правая рука! Так какого беса ты творишь?!
– Я?
– Именно ты! Что тут делают другие сотрудники? Они хоть как-то могут помочь боссу?
– Нет, но...
– Так уведи их отсюда! Они бесполезно подвергают себя опасности! Скажи всем – это приказ Чонгука, чтобы вопросов не было.
– Но... он разве такое приказывал?
– Да! – без зазрений совести вру я. – Лично передал, чтобы я вам, дуракам, сказала! Ему не нужно, чтобы вы все с ума посходили из-за этого вашего Дуарна! Он разве для этого вас нанимал и обучал? Разве для этого он до ночи на работе сидит? Ему ценно его дело! И фирма! А вы – её главная часть! Разве я не права?
– Права, – растерянно кивает Чимин, глядя на меня во все глаза.
– И ребят из "iSoul" уведи, если получится! Их этот Маммон всех требовал отправить по домам! Не верят, пусть потом направляют ко мне претензии!
– Ох... я попробую.
– Договорились! А теперь быстро не задавая вопросов, объясни про альвиар. Они вам нужны для получения эфира, да? В них та самая энергия, которой вы... питаетесь?
Чимин часто моргает, явно не успевая за моей сменой тем.
– Да, но...
– Как они её передают?
– Эм-м, я не уверен, – жалобно бормочет блондин, явно не понимая, что со мной делать. Сунуть под мышку и уволочь, или вытянуться по стойке смирно и выполнять приказы. – Только Архонты знают наверняка, но это точно связано с эмоциями. Альвиара их испытывает... направленно, то есть непосредственно к Архонту...
– И?
– И это позволяет Высшему превратить эти эмоции в энергию.
– Это всё?
– Чем светлее эмоция, тем лучше. Но и загрязнённый эфир негативных эмоций сгодится, если выбора нет.
– Поняла... Спасибо! Всё, теперь иди, уводи демонов!
– А ты...
– Разберусь!
Чимин медлит. Теперь он знает (или подозревает), что я альвиара. И, судя по всему, по их демоническим меркам мой статус выше чем его.
– Ладно... Только, Дженни, умоляю, если сунешься в пекло... не поддавайся отчаянию. Не дай ему погасить твой свет.
Я растерянно киваю, не поняв, к чему это, а блондин ничего больше не объяснив, принимается уводить других демонов подальше, пока они ещё не потеряли человеческий облик. Я же поворачиваясь к полыхающему чёрным огнём парку.
Языки потустороннего пламени вздымаются к небу, облизывая закручивающиеся воронкой тучи. Выглядит опасно, но в этом огне можно рассмотреть совершенно невредимые деревья, да и жара я совсем не ощущаю, как и запаха горения...
Этот огонь – нечто иное, ближе к дыму или туману. И Чонгук где-то там... в этом потустороннем пламени.
От одной мысли, что он не вернётся, нутро скручивает такой болезненный спазм, что невозможно сделать вдох, а сердце будто пронзают десятки игл.
Я не хочу потерять его! Не могу...
Когда между нами ещё ничего не случилось...
Когда я даже не успела до конца разобраться в своих чувствах!
Я ведь альвиара! Но много лет я трусливо пряталась, боясь жить. Я ненавидела свою непрошенную силу! Но теперь она – единственная надежда. Чимин сказал, что без энергии Чонгуку не справиться с тьмой, но я могла бы передать ему часть сил. Надо только найти его...
Я должна попытаться! Тем более, похоже, что этот тёмный огонь гораздо опаснее для демонов, чем для людей.
В общей суматохе я проскальзываю обратно в парк. Прохожу вдоль ограды и подхожу к деревьям, туда, где колошется чернильное пламя.
Сначала я касаюсь его пальцами... а потом, задержав дыхание, ныряю с головой.
И... ничего не происходит.
Ни боли, ни жжения, нет даже запаха гари... Только пространство обволакивает плотный сумрак, да звуки стихают, словно на голову надели мешок.
– Чонгук! – кричу я, но наружу прорывается лишь шёпот.
Оглядываясь по сторонам, я осторожно иду вглубь парка. Под ногами шуршит пепел, а тени будто живые скользят между поваленными недавней битвой деревьями.
Чем глубже я захожу, тем плотнее становится сумрак, и вот уже приходится разгребать его руками, будто воду. Холод царапает кожу, вместе с воздухом проникает в горло и лёгкие.
– Чонгук! – на этот раз даже не шёпот, но хрип, который невозможно расслышать.
Какое-то время я просто бреду вперёд, но пейзаж не меняется. Тогда оборачиваюсь, пытаясь понять, откуда пришла... но позади темно, будто у кита в глотке. Рядом нет ни одного ориентира! Лишь тягучий сумрак, лишь проникающее в душу отчаяние.
Паника стискивает горло, уколом страха пронзает сердце. Я уже совершенно не понимаю, в какую сторону идти! Я кидаюсь туда, где мне мерещится свет. Я бегу... десять минут. Полчаса! Но свет не приближается, и кругом ничего не меняется! Я будто двигаюсь по замкнутому кругу.
Небо нависает жуткой чёрно-алой воронкой, похожей на раскрытую пасть гигантского червя, который вот-вот поглотит землю.
Страх накатывает ледяной паникой. Я потерялась! Что же делать?!
Что, если никогда не найду ни Чонгука, ни выхода?
Никто меня не отыщет! Я застряну здесь навсегда!
Почему я вообще решила, что смогу спасти Чонгука? Я даже себе помочь не в состоянии! От меня одни проблемы! Если бы не я... ничего этого бы не случилось! Если бы не я...
"Если бы тебя никогда не было – всем стало бы лучше", — шепчет в голове вкрадчивый голос.
Он ядовитой стрелой попадает разъедающий душу нарыв, и из раны, как из пробоины, утекают силы. Тело делается медлительным, словно его заполнила ледяная вода, я еле волочу ноги. Безысходность и отчаяние тяжёлыми гирями ложатся на мои плечи.
"Я никогда его не найду... На что я только надеялась? Я просто беспомощный человек... Трусливая девчонка, что переоценила себя... Я ничего не могу..."
Серые липкие мысли обволакивают сознание, подчиняя, уговаривая сдаться... Признать поражение. И когда я практически готова обессиленно упасть на землю, в памяти всплывает напутствие Чимина:
"Если сунешься в пекло... не поддавайся отчаянию. Не дай ему погасить твой свет".
Если сунешься в пекло...
Понимание подобно вспышке.
"Неужели на меня воздействует чёрное пламя? В нём не горят деревья и плоть, но сгорает надежда и душа..."
Злые мысли накатывают с удвоенной мощью, но усилием воли, я выставляю между нами барьер. Неважно, как сильно устану! Неважно, найду ли выход! Я не перестану идти – не опущу руки! Только так у меня есть шанс спасти и спастись!
Стоит мне это осознать, как дышать становится легче, а с ног будто спадают гири. Отчаяние ещё накатывает, но я больше не поддаюсь ему, вместо этого упрямо иду вперёд.
И, наконец, пейзаж меняется. Из сумрака выступает знакомая разрушенная кофейня, а до ушей доносится жалобный всхлип. Совсем слабый, но достаточно отчётливый, чтобы я пошла к нему навстречу.
Вскоре среди теней я различаю женскую фигуру, лежащую на камнях и сотрясающуюся от рыданий.
– Рита, – шепчу, подходя к бывшей подруге.
– Он никогда меня не любил, о-о-о, – подвывает она, пряча лицо в ладонях, а из-под них текут масляно-чёрные слёзы. – Говорил, что я важна и нужна. Я так мечтала о нас... о семье и счастье... а он предал! О-о-о, предал. Но я так люблю его... И мне так больно. Ненавижу! Ненавижу! Люблю, о-о-о...
Несмотря на то что сделала моя бывшая подруга, сердце сжимается от острой жалости. Кажется, последние пять лет не были для неё счастливыми. Она прислуживала Маммону, который ей противен, и мечтала о любви с тем, кто в итоге предал. Ведь этот подонок Рики умолял Чонгука забрать Риту, но не трогать его...
– Рита, – я касаюсь её плеча, и девушка вздрагивает. Убирает от лица ладони, и на меня смотрят пустые глазницы...
– Кто здесь?
– Что с твоими глазами? – испуганно бормочу я.
– Я их выплакала... – она улыбается, и это жутко. – Когда молила о любви.
– Рита, тебе нужно уходить отсюда.
– Какой в этом смысл? Я ведь не могу уйти от того, что внутри... Прямо тут, дыра, – она кладёт дрожащую ладонь на живот. Но там нет никакой дыры... Рита явно не в себе, раскачивается из стороны в сторону, и ещё эти её глаза... Подруга снова прячет лицо в ладонях, всхлипывая, бормочет:
– Он меня бросил. Он меня совсем не любит... А я не могу без него жить! Не могу...
Рита в совершенном отчаянии. Пламя выпило из неё надежду и теперь поедало её человеческую душу... Подруга, несомненно, поступила плохо, и когда-нибудь я обязательно выскажу ей в лицо, всё что думаю об этом. Но заслужила ли она пытку отчаянием? Заслужила ли навсегда остаться во тьме?
– Рита, послушай... – я сжимаю кулаки, решаясь на небольшую ложь. – Рики знает, что был не прав! Он ждёт тебя, чтобы извиниться за своё козлиное поведение!
– А? – она замирает, прислушиваясь к моим словам. – Ждёт? – В чёрных провалах глаз мелькает светлый огонёк.
– Да! Он там, у выхода из парка... Тебе надо поспешить, если хочешь услышать его объяснения!
– Это правда? Он... всё объяснит? Он всё ещё любит меня?
– Конечно!
– Тогда... тогда мне надо торопиться! – волнуется она.
– Иди в ту сторону, видишь, туда, где свет пробивается сквозь тучи. Рики прямо там... но запомни, ты не должна останавливаться, как бы плохо не было.
Рита часто-часто кивает, словно кукла, которую дёргают за верёвочку, привязанную к подбородку. Я помогаю ей подняться, а потом ещё какое-то время наблюдаю, как бывшая подруга медленно бредёт к направлению выхода. Не знаю, дойдёт ли она...
Я же, вздохнув, продолжаю свой путь вглубь парка... Чувствую, Чонгук где-то там.
Мрак сгущается, и вскоре я уже иду, вытянув руки... как вдруг спотыкаюсь обо что-то мягкое. Рядом раздаётся надтреснутый смех, и сквозь темноту проступает огромная туша Маммона. Раскинув руки, архонт лежит круглым животом вверх и хохочет, сотрясаясь всем своим жирным телом. Из одежды на нём только рваные брюки, кожа на груди исполосована длинными алыми царапинами. На шее глубокая кровавая рана с запёкшейся кровью.
– Ахах, кто тут? – спрашивает Маммон, давясь смехом.
– Это я, Дженни...
– Дженни... ахах... Помоги мне, Дженни.
– ...как?
– Убей меня.
– Что?!
– Я пытался, ахах, но кожа... слоновья, не пробиться к сердцу. Сил нет...
– Почему вы хотите умереть?
– Поверь! Это лучше, чем вернуться в Дуарн! В бездне я видал этот проклятый бесами мир! Там могильный холод, голод, пустота и вечный мрак... В пекло! Лучше сдохнуть, чем снова там застрять!
– Но к чему эти крайности? – осторожно говорю я. – Вы ведь в парке. Вы можете выйти из него и...
– Ахах, глупая человечка! Мы уже в пасти этой твари! Она не отпустит! Есть только один шанс сбежать... только один! Ахах, надо вытащить своё сердце и съесть, ахах! Чтобы оно не досталось этой костлявой скотине! Этому пепельному червю – Дуарну! Ахах, ахах... Дуарн...
– Но мы ещё можем спастись! Я найду Чонгука и...
– Чонгук... этот бешеный сукин сын! Князь льда... Я ведь проиграл ему? Тогда тем более прикончи меня, девочка! Я всё потерял! Фирму, контракты, уважение. У меня больше ничего нет, ахахахах!
– У вас есть сын.
– Кто?
– Ваш сын! Рики...
– Сын... точно, я совсем забыл... – бормочет Маммон, и его нездоровый смех впервые за время разговора затихает.
– И всё-таки... вы видели здесь Чонгука? Где он? – ещё раз спрашиваю я, но в ответ тишина. Маммон слепо смотрит в небо, повторяя: "Сын-сын... "
Похоже, он больше ничего не ответит. Мне снова приходится брести в темноте, прислушиваясь лишь к внутреннему компасу. Это похоже на игру холодно-горячо – если я иду правильно, в груди становится теплее.
Теплее-теплее...
Я уже близко, как вдруг за спиной раздаётся рычание.
Обернувшись, различаю во мраке фигуру... но это снова не Чонгук. Это Рики! Он весь какой-то перекошенный, дёрганый, одна рука висит плетью, клык обломан. Я сжимаюсь, готовая рвануть с места.
– Эй! – скалится он. – Ты видела моего отца?
– Да, он там... – я показываю рукой.
– Он спрашивал про меня?
– Нет, но...
– Он и тебе сказал, что я ничтожество? – Рики трясёт головой, будто отгоняя жалящие мысли, а потом нервным движением хватает себя за волосы и дёргает пряди.
– Нет, он не говорил такого.
– Сказал, что я его ошибка?
– Нет.
– Но он так думает! – клацая зубами, безумно рыкает демон. – И всем об этом говорит! Он никогда не признает меня, чтобы я не сделал! Раньше, он не вспоминал обо мне годами. Годами! Словно меня нет. Я ведь всего лишь хотел... Я думал... Но всё бесполезно! А когда я получил этот шрам, – он тычет пальцем себе в лицо, – отец и вовсе стал меня стыдиться! Его оставила мне ты, верно? Да-а... Ты виновата.
Я начинаю пятиться, а потом разворачиваюсь и бросаюсь прочь. Я бегу, как всегда бежала в своих кошмарах. И так же как в кошмарах, ноги заплетаются, а воздуха не хватает, и очень скоро я слышу за спиной смех, чувствую болезненный толчок в спину и падаю, раздирая ладони о мелкие камни.
– Сначала поиграем... а потом я тебя ссссъем! – шипит демон, высовывая тонкий раздвоенный язык и нависая надо мной.
– Оставь меня в покое! У тебя же есть Рита! Она любит тебя!
– Рита? Ааа, ты о той дурочке? Её силы мне недостаточно! Мне нужно ещё! Если выпью твою кровь, то стану непобедим! И тогда, быть может, тогда... отец признает меня! И все в его компании склоня...
А в следующий миг демон охает и взлетает в воздух так резко, словно снаряд, выпущенный из катапульты. Я растерянно моргаю, приподнимаюсь на локтях и вижу в сумраке силуэт исполинского существа, что держит Рики за шкирку.
Мороз прокатывается по коже.
Это существо похоже на мрачного бога зла!
Оно размером с пятиэтажный дом! Его тело соткано из клубящейся тьмы, на лице фонарями горят синие глаза, на голове виднеются закрученные рога, а за спиной распахнуты величественные ледяные крылья.
Чонгук... Это он!
Но поверить, что это мой босс, слишком сложно... Его ладонь величиной с меня! Везде, где он ступает – земля обращается в пепел, всё, чего он касается крыльями, покрывается чёрным льдом.
Рики в его руке кажется не жутким демоном, а всего лишь гадкой крысой. Он извивается и верещит, совершенно потеряв человеческий облик.
Без жалости, без единого сомнения, Чонгук сжимает его в огромной ладони так, что раздаётся хруст, а потом отбрасывает переломанное тело демона как мусор.
А затем огромная рогатая голова поворачивается... Ледяные глаза впиваются в меня тяжёлым пронзительным взглядом.
Я обхватываю себя руками, чувствуя нарастающую дрожь. Я нашла Чонгука! Но теперь мне хочется сбежать.
Мне страшно... страшно до ужаса! Особенно когда монстр, которым стал мой босс, делает в мою сторону шаг... и от этого шага содрогается земля! А затем он опускает огромную руку, словно желая прихлопнуть меня, как глупого мотылька. Онемев, я зажмуриваюсь от страха. Но не убегаю... потому что какой-то частью себя продолжаю верить, что Чонгук не сделает мне больно.
Эта уверенность крохотным, но упрямым огоньком мерцает в самом центре души. Поэтому я не удивляюсь, когда, открыв глаза, обнаруживаю, что монстр не тронул меня, вместо этого он присел на одно колено, опустив рядом свою огромную покрытую угольной пылью ладонь. Словно приглашая...
Он хочет, чтобы я залезла на неё? Ох, ладно...
Набравшись смелости, я подхожу ближе, берусь за тёмный палец – холодный как лёд, осторожно сажусь на твёрдую ладонь... И испуганно ойкаю, когда Чонгук поднимает руку.
Земля остаётся далеко позади, ветер налетает порывами, и мне приходится схватиться за гигантские пальцы. Архонт подносит меня к своим горящим синим глазам так, что я вижу себя в тёмном зеркале его зрачка.
Моё платье испачкано в сером пепле, ткань разорвана на боку, на щеке алеет ссадина. Волосы свободно развевает ветер, взгляд ошалелый, почти сумасшедший, губы искусаны от волнения.
Однако, собственный вид меня мало тревожит. Я старательно вглядываюсь в тёмные глаза напротив, пытаясь отыскать в них что-то живое... И не нахожу. В зрачке моего демона клубится непроглядная тьма, безжизненная как ледяная пустыня, бессмысленная как чёрная дыра.
– Чон, – выдыхаю я, когда он осторожным движением пересаживает меня к себе на плечо, и тяжело ступая, идёт куда-то к границе мрака. Она невероятно далеко! А кругом вовсе не парк, а ледяные скалы и чёрное полотно небес.
Дуарн... Неужели мы уже в нём?!
Здесь нет красок, только разные оттенки серого, холодный и сухой воздух дерёт гортань, а вдалеке я вижу горящие точки глаз, словно сотни голодных волков поджидают нас в темноте.
Следом за Архонтом зловещим плащом тянется шлейф мрака, тени клубятся у его ног, на руках и ногах ледяные наросты. Но это всё ещё Чонгук. Я должна что-то сделать... Как-то помочь ему!
Я порывисто обнимаю демона за холодную шею, пытаясь передать энергию, как говорил Чимин. Собрав свои чувства, направляю их Чонгуку. Ну же! Забери их! Вот они все – для тебя!
Но... ничего не происходит.
Или я что-то делаю не так, или уже слишком поздно. Я пробую снова и снова, но ничего не получается! Слёзы отчаяния подбираются к глазам.
– Ты расстроена, – вдруг раздаётся сверху глубокий ровный голос. Он звучит куда громче обычного, и в нём слышится ломкий хруст, словно ботинки ступают по свежему снегу. Но это всё ещё голос Чонгука!
– Да! – выдыхаю я. – Из-за тебя! Я хочу помочь! Скажи мне как?!
– Не стоит... Не волнуйся... Мы вынесем тебя отсюда, – произносит демон без единой эмоции. Его голос высушен, лишён жизни и красок. Нет, со мной говорит не Чонгук, а нечто иное...
– Мы? Кто – мы?
– Я – тьма... И он – спящий во тьме... Обычно это я сплю, но сейчас спит он. Спит и видит сон о тебе... Он хочет, чтобы ты жила. А мы останемся здесь.
– То есть... Ты вынесешь меня, а сам останешься?! Но почему?!
– Дуарн – моя родина.
– Но... но разве ты не хочешь и меня оставить здесь, с собой?
– Хочу. Мы оба хотим.
– Но всё же собираешься спасти меня! Почему?
– Тебе здесь не место.
И снова тишина, только стылый ветер свистит в ушах и тяжёлая поступь огромного мрачного демона отдаётся дрожью в теле. Я прикасаюсь ладонью к покрытой мраком коже.
– Я тоже хочу спасти тебя, – шепчу с отчаянием. – Как мне это сделать? Как вернуть тебе прежний облик? Чтобы ты мог остаться на Земле!
– Это бессмысленно.
– Почему?! Я альвиара, ты знал? У меня есть искра! Я могу помочь!
– Спасать меня из Дуарна – всё равно что спасать волну из океана или песчинку из пустыни. Я и есть тьма, я часть Дуарна. Мне здесь самое место.
– Но ведь в Дуарне нет света!
– Мне не нужен свет.
– Тут холодно.
– Мне нравится холод.
– Тут нет меня! – кричу, совсем теряя надежду. Как можно помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали?
Демон молчит какое-то время, словно не находя, что ответить, но, в конце концов, произносит:
– ...тут нет тебя, – эхом повторяет он мои слова.
– Вот именно! Меня здесь нет! – кричу. – И тут нет ничего, что тебе нужно! И никого, кому нужен ты!
– Бессмыслица... Тьма сама по себе. Демоны сами за себя. Мы никому не нужны. И нам не нужен никто.
– Ложь! – я бесстрашно тыкаю пальцем в шею гиганта. – Ты ведь неотъемлемая часть Чонгука – его тьма! Вы едины, так? Так почему ты смеешь вот так решать за него?! Он ведь так долго создавал свою фирму! А его сотрудники – он им нужен! И ведь он почти запустил ту программу, чтобы всем демонам, наконец, хватало эфира! А Лиса? Она будет скучать! Чимин вообще пропадёт, он был растерян, когда стоял там, перед парком! И другие! Они вообще не понимали как им быть! И я... Я буду страдать каждый день! Я буду там, но словно бы здесь! Ты мне нужен, Чон... Нужен! Ты и твоя глупая тьма!
– Нужен, – как-то особенно растерянно повторяет за мной демон.
– А я тебе нужна?
– Нужна, – эхом откликается он. – Очень. Но... уже слишком поздно.
– Не поздно! – возражаю я, кричу: – Не поздно!
Но тьма молчит.
Я не согласна его отпустить! Надо передать этот дурацкий эфир, но не понимаю как! Обычно, я чувствовала свою искру в момент сильных эмоций...
Значит, и сейчас надо всколыхнуть все свои чувства, найти самые яркие и заставить их засиять!
В отчаянии я снова обнимаю шею гиганта. Слёзы стоят у глаз, и я даю им волю. Я больше не сдерживаю их! Моя боль, горе и страх вырываются горючими слезами.
В груди начинает медленно разрастаться горячий шар. Он давит на рёбра, обжигает. Но этого всё ещё недостаточно!
Я зажмуриваюсь, ныряя вглубь себя! Там целый океан запертых эмоций – сомнения, отчаяние, желание, страх за него и за себя, и ещё одно чувство – всепоглощающе яркое, жгучее, полыхающее как солнце!
То самое чувство, от которого я в последние дни сходила с ума. Ревновала! Бесилась! Ждала! Хотела помочь! И таяла, таяла, таяла...
"Я всё-таки влюбилась, – проносится в моей голове, – совершенно бесповоротно влюбилась в Чонгука".
И как только я признаюсь себе, эмоции прорываются наружу ярким белоснежным светом, ослепляя и дезориентируя.
Я ничего не вижу! Тело как в огне! Мне мерещится, что я бесконтрольно падаю, а потом, что лечу...
А ещё мне кажется, будто меня обнимают сильные мужские руки. И что я обнимаю в ответ, отчаянно и жадно, и плачу, плачу, плачу, не в силах остановиться.