Protego Maxima

Глава 31

Последние дни про Теодору Руквуд никто и не вспоминал, как и про тоннель Ранрока.

Приближение второго испытания заставляло друзей каждый день шерстить библиотеку и громко дискутировать, пока их не выгоняла мадам Пергамм. И дискуссия продолжалась уже в крипте. Многие книги они нашли сами, но самые интересные им подсказал мистер Кроуэлл, которому Гвен всё же отправила сову. И хоть самого его они больше не видели до самого дня испытания, его рекомендации помогли им куда больше, чем собственные поиски.

Идея Гвен с приручением дракона казалась безумной. Особенно Оминису. Несколько раз он пытался переубедить Себастьяна, но тот был готов рискнуть. Ещё бы, как всегда. По-другому и быть не могло.

Тем более, когда рядом Гвен.

Это дело не простое. И никто не думал, что будет просто. Ведь о том, какие именно драконы будут участвовать в испытании, никто не знал, и ориентироваться на почти магловское упрощение на полученной подсказке в виде зелёного дракона, дышащего огнём, было глупо. У каждой породы свои повадки. И хоть они не все принципиально отличаются, есть те, к кому нужен особый подход. А их больше, чем кажется на первый взгляд.

Когда Оминис понял, что убедить друзей ему не удастся, он решил, что нужна дополнительная помощь. Несмотря на то, что Гвен уже удалось приручить гиппогрифа и дромарога, дракон – это дело совсем другое. И все они это понимали. Поэтому он настоял на помощи мадам Ховин в этом деле. Но когтевранка подумала, что может обратиться за помощью к кое-кому другому.

Поппи Добринг, на удивление, согласилась помочь. Себастьян сначала отнёсся к этому с большим подозрением, не потому что недолюбливал Поппи, а потому что та достаточно тесно общалась с Шарлоттой Моррисон, его соперницей. Но когда Поппи объяснила, почему она хочет помочь, он невольно оттаял.

- Я пыталась поговорить с Шарлоттой, но она не хотела слушать. – говорила Поппи в коридоре перед библиотекой за неделю до испытания, - Эти драконы ни в чём не виноваты, их привезут на Турнир против воли, наверняка будут морить голодом, чтобы они были яростнее. Но она сказала, что у неё нет возможности с ними «нянчиться», а потому она будет действовать так, как умеет – сражаться. – Поппи сжала кулаки, - Я никогда не думала, что она может быть такой... - она выдохнула, выпуская пар, - Если есть возможность помочь хоть одному из них, я буду рада. И мне плевать на факультет, речь идёт о невинных жизнях.

В отличие от Гвен, ни Оминис, ни Себастьян, ни Анна не сражались с Поппи бок о бок. И только Гвен знает, насколько на самом деле она готова биться за спасение существ. И она невольно призналась себе в том, что с радостью бы посвятила себя этому настолько же, насколько Поппи. Не будь у неё других более пугающих забот.

Несколько раз потревожив мадам Пергамм, друзья напросились на выговор, из-за чего им запретили появляться в библиотеке до конца второго испытания. Собрав свои книги в необъятные стопки, они вынуждены были искать другое место для совещаний.

Оминис не захотел делиться криптой, и друзья в целом с ним согласились. Уж много личного для них хранило это место, чтобы делиться им с кем-то ещё, даже с Поппи. И Анна вспомнила про Выручай-комнату.

Поппи слышала легенды об этом месте, но никогда не бывала там и не нуждалась в ней сама, а потому приятно поразилась тем, как невероятно и удобно может быть пребывание в Хогвартсе. Ей стало жаль, что за все семь лет учёбы, она так ни разу и не воспользовалась ей для своих нужд.

И работа продолжилась.

С помощью книг мистера Кроуэлла, чутья Гвен и чуткого знания Поппи им удалось выделить несколько типов драконов, которых скорее всего на испытании не будет, а также несколько, с которыми приручение просто не сработает. Поппи искренне понадеялась, что их на испытании не будет, как минимум потому, что эти породы крайне неуправляемы, тем более в экстренных ситуациях, и крайне агрессивны.

Оминис и Себастьян чувствовали себя несколько бесполезными в этом деле, в то время как Анна испытывала такой бескрайний интерес, что слушала Поппи и Гвен с круглыми глазами, закусывая каждое их новое предложение печеньем. Себастьян же даже подумал, что лучше было бы просто импровизировать, чем вот так, настолько ему претило такое чёткое пошаговое решение.

И за два дня до испытания у них уже был готов план. Надёжный как швейцарские часы. Во всяком случае, они все себя в этом уверяли.

Но вечером на кануне смех и шутки в крипте неожиданно стихли. Они обсуждали уроки, смеялись, пили чай. И в какой-то момент замолчали. Все сразу. Их лица ещё какое-то время улыбались, но потом улыбки начали понемногу таять, а взгляд опускаться на каменный холодный пол подземелья.

- Ты готов? – осторожно спросила Гвен, глядя себе под ноги.

- К испытанию? – тихо уточнил он, хотя прекрасно понимал о чём она.

- Да. – также тихо подтвердила рыжая.

- Конечно. – кивнул он, слегка усмехнувшись.

- Врёшь?

Она подняла на него взгляд. Не игривый и улыбающийся, как несколько минут до этого, а серьёзный, пристальный, испытующий. Её глаза бегали от одного его зрачка к другому, будто старались уловить следы обмана.

Он протянул руку и взял её ладонь в свою, переложив к себе на колени.

- Как я могу врать? У меня есть чёткий план. Как же я могу быть не готов? – улыбнулся он, но улыбка вышла скомканной и неяркой.

- Брось, Себастьян. – ввернул Оминис, - Тебе это не очень нравится, так ведь?

- Что именно? – спросил Сэллоу, посмотрев на друга.

- План. – подчеркнул слизеринец, - Это ведь не в твоём стиле.

Теперь усмешка Себастьяна обрела совсем другой оттенок, и он хмыкнул себе под нос.

- Не в моём. – кивнул он, - Но что делать?

- Ничего. – неожиданно резко сказала Анна, - Ты не должен пострадать. Вот и всё.

- Я не пострадаю. – спокойно сказал он.

- Ты в прошлый раз то же самое говорил? – бросила сестра.

- Нет. Ну...

- Я больше не хочу слышать в коридорах, как ты чуть не умер. – вдруг твёрдо, почти резко сказала она, глядя прямо брату в глаза.

- Так не слушай. Приходи посмотреть. – развёл он руками.

- Не могу. – тут же отрезала она.

- Почему? Чего ты боишься?

- Потерять тебя. – выпалила она.

Себастьян хотел было что-то возразить, но лишь открыл рот, так и не сумев ничего произнести. Давно он не видел этот взгляд на лице сестры. Тот самый, который напоминал ему не только о моменте, когда он бросил своё имя в пасть статуи. Но и многое, многое из того, что было, как он думал, позади. Он знал, что говорит ему этот взгляд. Даже если Анна говорила совсем не это.

«Мы последние Сэллоу. И это твоя вина.»

- Я не могу позволить себе сидеть на трибунах и просто смотреть. И не вмешиваться, во что бы это ни стало. Даже если... – негромко, но быстро произнесла она, - Я не могу. Я не смогу прийти, Себастьян. Это всё... неправильно. И какая же я была глупая, когда радовалась Турниру.

- Не ты одна радовалась. – приобнял её за плечи Оминис.

- Да, но...

Пальцы Гвен сильнее сжали ладонь Себастьяна. И он посмотрел на неё.

- Блэк не пошевелил и пальцем, чтобы на самом деле сделать Турнир безопаснее. – твёрдо проговорила она, а потом подняла глаза на Анну, - Это всё его раздутое самолюбование. Он хочет творить историю, а сам ничем не отличается от других. Он под стать Теодоре. Готов погубить школьников ради своих интересов.

Она шумно вздохнула, стараясь унять нарастающую внутри злость.

- И как только совет попечителей вообще назначил его? – спросила она в пустоту.

- Они не назначали. – сказал Оминис.

- Что? – удивились хором Гвен и Себастьян.

- Как не назначали? – спросила вслед за ними Анна.

- Он был назначен Министерством. – пояснил Мракс, - Вернее, министром Фэрисом Спэвином.

- Так вот оно что! – недовольно воскликнула Анна, - Тогда понятно, как при таком отношении к детям он стал директором школы!

- Больше вам скажу. - продолжал Оминис, - Два года назад Блэк отправлял письмо министру с просьбой пересмотреть процедуру приёма учащихся в Хогвартс.

- То есть как? – спросила гриффиндорка.

- Чтобы в Хогвартс принимали только чистокровных волшебников. – сообразил Себастьян.

- А не таких, как я. – сказала Гвен, покачав головой.

Себастьян крепче сжал её руку и погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони. Анна ошарашенно переводила взгляд с одного лица на другое.

- Поверить не могу! Себастьян, ты знал об этом?

- Нет, не знал. Но это логично. – пожал плечами он.

- А ты? – посмотрела она на Гвен.

- Увы. – покачала головой она вновь, - Я видела ответное письмо Спэвина, когда поникала в кабинет директора, чтобы пройти испытание профессора Фитцджеральд.

- Годриково сердце! И это мы в девятнадцатом веке живём! – возмутилась девушка.

- Хорошо, что Спэвин не настолько идиот и отклонил просьбу Блэка. – серьёзно заключил Оминис.

- Да. Это лучшее, что он сделал за свою карьеру. – кивнул Сэллоу.

- Почему? – нахмурившись, удивилась Гвен, посмотрев на него.

- Потому что иначе, я не встретил бы тебя.

Он посмотрел на неё, широко улыбнувшись. Как он улыбался всегда. Слишком уверенно, слишком обаятельно, почти раздражающе привлекательно. Улыбка невольно тронула губы Гвен, и она слегка смущённо отвела взгляд.

- И ничего бы этого не было. – продолжил он, - Без тебя.

- Не говори ерунды. – отмахнулась она, чуть отдалившись.

- Это не ерунда. – подхватил Оминис.

- Вот диван бы тут может и был, а вот меня бы точно не было. – сказала вдруг Анна.

Гвен вздрогнула и посмотрела на подругу. Ожерелье и переливающимся внутри светом совсем немного выглядывало поверх красного галстука. Она опустила взгляд, не находя слов. Внутри было так неуютно, но странно тепло. Она хотела спрятаться, убежать, лишь бы они не смотрели на неё так. Никогда.

- Хватит. – тихо сказала она.

- Ни за что. – бросил Себастьян.

- Да я просто...

- Пора бы тебе понять, что наше «спасибо» стоит принимать сразу, а то нам придётся сказать его раз в пять больше. – улыбаясь, сказала Анна, отпив чай.

- Привыкай. – добавил Оминис.

На сей раз Оминис разбудил Себастьяна раньше привычного. Но не для того, чтобы просто нарушить его покой. Журналисты имели обыкновение забирать участников Турнира на интервью и совершенно не беспокоились о том, что им, вообще-то, надо бы как следует подготовиться. И поесть.

Они тихо отправились в крипту, где их ждали Анна и Гвен. Анна, как любительница ложиться с началом рассвета, была довольно вялой, но всё же пришла. Она не могла упустить возможность увидеть брата перед тем, как он пойдёт на испытание. И хоть в глубине души она правда верила, что всё будет хорошо, рациональная часть её говорила совсем обратное.

На завтрак они постарались попасть, когда в коридорах было больше всего людей. И когда Гвен заметила журналистов, они уже вошли в Большой зал.

Когда Анна осталась в замке, терзаемая смутными сомнениями о своём решении, Оминис и Гвен пошли с Себастьяном вплоть до самого шатра чемпионов. До испытание оставалось ещё два часа, но ученики уже подтягивались к трибунам. А Гаррет Уизли бродил между группками зрителей, предлагая сделать ставку. Он смекнул это уже после первого испытания, и далеко не все восприняли его идею с таким же энтузиазмом, как он сам. Оставалось только не попадаться тёте на глаза.

Когда друзья подошли к шатру, который отделяла от них ограда, Себастьян посмотрел на Гвен. Её глаза блестели в холодном свете зимнего утра, взирая на него из-под припорошенных снежинками ресниц. Взглянув на неё, ему вдруг стало невыносимо. Испытание не пугало его так сильно как то, что Гвен могла увидеть, могла пережить. Он вспоминал ту боль, всепоглощающую, которая хрусталём звенела в её надрывающимся голосе. И сейчас, когда она смотрела на него так серьёзно, он видел нотки того же пережитого страха в её синих до невозможности глазах.

Он провёл костяшками пальцев по её щеке.

- Всё будет в порядке. Я туда и обратно. Ты даже не заметишь. – тихо сказал он.

- Мне ты можешь не врать. – мягко улыбнулась она.

- Я и не вру. – пожал плечами он, - Просто ты склонна во всём сомневаться.

- Ах, ну да. – тонко улыбнулась она.

Она с мгновение просто смотрела на него, не зная, что сказать или сделать. Но в следующую секунду внутри неё что-то ёкнуло. В прошлый раз она не смогла увидеть его, в прошлый раз она не могла коснуться его, но могла потерять. Сейчас она не может просто отпустить его, не так. Она схватила его за воротник пальто и притянула к себе. Крепко и отчаянно поцеловав, совершенно забыв про стоящего рядом Оминиса. И не замечая его растерянный вид.

Мимо проходили ученики. И за несколько метров послышался голос Эверетта, потом Шарлотты и... Кристофера. Но ни Себастьян, ни Гвен не замечали их приближения, пока те не прошли прямо рядом с ними.

Гвен отпрянула первой и сразу обернулась в сторону одноклассников. Эверетт и Шарлотта ехидно улыбались, глядя на них.

- Смотрите, примёрзните друг к другу на морозе. – игриво заметила Шарлотта.

- Только после вас. – бросила им Гвен.

Себастьян усмехнулся и посмотрел на неё, всё ещё стоящую в его объятиях. Она улыбнулась ему, и они соприкоснулись лбами. И вот уже хотели разойтись, как мимо прошёл Кристофер. Гвен случайно, бегло встретилась с его косым леденящим душу взглядом, но он отвёл его первым. Ей стало неловко и горько.

Себастьян сделал шаг назад, нехотя отпуская её.

- Оминис, побереги её, пока я не вернусь. – сказал он.

- Обязательно. – кивнул тот, - Но ты возвращайся, друг.

- Куда я денусь. – пожал плечами Сэллоу.

- Я серьёзно. Будь осторожен. – если бы Оминис мог пристально смотреть, он именно так бы и смотрел сейчас, но его пустой взгляд вперился в снег.

Себастьян развернулся и направился вслед за Кристофером, а Оминис подставил Гвен локоть, и она взяла его под руку.

На сей раз арена выглядела совсем иначе. То же большое круглое поле, но теперь его размах расширили и разделили на равных четыре части, в каждой из которых виднелся уникальный скалистый рельеф. А ещё с трибун можно было заметить вбитое в скалу кольцо, за которое была зацеплена крупная железная цепь.

Драконы уже были там. Просто ждали момента, чтобы выйти на свет.

Теперь трибуны были расположены по кругу, каждая вдоль одного сектора. Сектор, как и трибуна, были помечены цветом, разделяя участников и болельщиков по факультетам. Гвен и Оминис прошли через синюю трибуну, прямо мимо пристальных и недовольных взглядов Астории Стрёкотт и Констанции Дагворт, и направились на расположенную рядом зелёную. Они заняли свои места прямо рядом с уже ожидающей их Поппи.

- Как дела, Поппи? – спросила Гвен, стараясь сохранять непринуждённость.

- Да ничего. – пожала плечами девушка, - Мой факультет заметил, куда я направилась и осудил меня. Ну-ну. А я осуждаю причинение вреда драконам.

- Правильно, Поппи. – кивнула когтевранка, - И я тоже.

- Я думаю, в этот раз всё будет иначе. – сказала пуффендуйка.

- В каком смысле? – спросил Оминис.

- Арена теперь разделена на четыре части. – пояснила Добринг.

- Думаешь, все чемпионы выйдут одновременно? – предположила Гвен.

- Да, это логично. – пожала плечами подруга, - Иначе было бы весьма сложно менять драконов во время испытания.

- Пожалуй. – согласилась Торнфилд.

И в воздухе повисло холодное тягучее и липкое чувство бескрайнего ожидания. Путь от шатра до трибун занимал не малое время, так как вход был расположен с противоположной стороны, и он был всего один, но даже так, ждать оставалось слишком долго.

А трибуны всё заполнялись. Стали приходить преподаватели. Профессор Гекат, Шарп, Чесноук, Ховин, Когава, Ронен и даже Шах. А вот профессор Онай с профессором Уизли. Следом за ними директор Блэк. И идущая за ним словно статуя на колёсиках Теодора Руквуд.

Неизменно её появление в поле зрение вызывало у Гвен слишком сильную тревогу. В отличие от Ранрока она действовала скрытно, и едва ли они бы узнали о линзах, если бы не такой удачный случай. Если Ранрок и Виктор Руквуд были на шаг впереди, то при взгляде на Теодору казалось, что она уже прошла пол улицы и завернула за угол.

Но не успела Гвен дождаться ответного взгляда, как появился Элиас Кроуэлл, который, себе не изменяя, добродушно всем улыбнулся и приподнял над тёмными волосами шляпу, несмотря на мороз.

Гвен отвернулась и выдохнула облако горячего воздуха. Оминис, сидевший совсем рядом, уловил тонкую дрожь в её голосе. Он потянулся к ней. Рука в перчатке хуже ощущала мир, поэтому он снял её. И на морозе нащупал руку подруги, крепко переплетя с ней пальцы.

Она посмотрела на него. Он как будто знал, что посмотрит. И слегка улыбнулся. Гвен улыбнулась ему, не зная, почувствует он это или нет.

- Надень обратно перчатку. – тихо сказала она, - Замёрзнешь.

Он послушал её, и они снова переплели пальцы. И так и сидели в молчаливом ожидании начала состязания.

Чемпионов повели по странному подземному проходу прямо под ареной. После того, как все деканы закончили общаться со своими чемпионами и ушли на трибуны, пришли люди, которые и раньше курировали испытания. Похоже было, что эти люди чувствуют некоторую гордость, занимаясь подобным. Но Себастьяна всё время настораживало кое-что в этом всём – разве не должна Руквуд сама заниматься всем этим? А не сидеть с важной миной в учительской ложе?

Он тихо хмыкнул этой мысли и отложил её на потом.

Человек, который вёл их по тёмному коридору, вдруг остановился. И все четверо школьников оказались в восьмиугольном помещении, где каждая вторая стена представляла собой дверь, отмеченную цветом. Чемпионы не долго соображали, кому куда встать, и через мгновение уже были готовы к открытию дверей.

- Взмахните палочками. – сказал мужчина.

И каждый из них совершенно спокойно последовал инструкции, заставив двери подняться. Перед ними открылись лестницы и белый свет зимнего дня там впереди.

- Идите. Ваше испытание началось. – прохрипел он.

Послышались шумные юные вздохи, и школьники шагнули вперёд. Но перед тем, как скрыться за дверью, Себастьян бросил беглый взгляд на их провожатого. И... Ему показалось, или глаза этого парня блеснули во мраке?

Но стоило Себастьяну задуматься об этом, как дверь за ним опустилась, отрезав ему путь назад.

Он посмотрел наверх, казалось, что свет слепит слишком ярко, хотя сегодня было довольно пасмурно. Но медлить было нельзя. Он знал, что на кону. И пошёл вверх.

Когда Себастьян появился на поверхности, он казался таким крошечным издалека. Гвен, увидев его, сжала руку Оминиса сильнее, и это сказало ему куда больше, чем голос Эверетта Клоптона, вещавшего на всю арену.

Там, на земле, части арены были отделены магической пеленой. Никто из участников не мог видеть, что делает другой, но вот с трибун эта завеса была полупрозрачной. И каждый при желании мог смотреть не только на своего чемпиона, но и на соседнего.

Себастьян огляделся по сторонам. Он помнил всё, что ему говорили Поппи с Гвен, но пока дракона не было видно, и он шагнул вперёд. Медленно, осторожно.

И вдруг трибуны взревели громким воем, заставив его подпрыгнуть.

Дракон Шарлотты Моррисон вышел наружу. И зрелище это потрясло всех юных волшебников, особенно тех, кому на самом деле не доводилось видеть дракона вживую.

Его сверкающие чешуйки переливались жемчугом в тусклом зимнем свете. Выйдя из пещеры, он взмахнул своими некрупными по драконьим меркам крыльями и поприветствовал Шарлотту ярко-алым пламенем.

- Мерлинова борода! – воскликнула Поппи, - Это же Опаловоглазый антипод!

- Да, какой красивый! – подхватила Гвен.

- Потрясающе! Я видела столько изображений, но они не передают его красоту. Не зря же он считается самым красивым видом!

- Постой, но разве они агрессивны? – нахмурилась рыжая, - Мы же читали с тобой. Они едят овец, в худшем случае коров. Но никогда людей.

- Эх, верно. – вздохнула подруга, - И зная это, мне ещё больше обидно за подход Шарлотты. Не заслужил он боли.

- Никто из них её не заслужил. – покачала головой Торнфилд.

И невольно бросила взгляд на Теодору. Та даже не смотрела в её сторону и почему-то это действовало успокаивающе. Словно на мгновение она не думала о Гвен, а была просто руководителем Турнира. Но что-то подсказывало ей, что настанет тот момент, когда и в этот раз их взгляды пересекутся.

Но внимание её моментально привлекло другое. Похоже, вой аплодисментов привлёк внимание других драконов. И все они решили выйти на всеобщее обозрение.

Натсай Онай попятилась, когда увидела медного оттенка морду, высунувшуюся из тени. Небольшой дракон только успел показаться, как следующим рывком проскочил мимо гриффиндорки, быстро, как огненная вспышка.

- Это же... - пробормотала Гвен, - Перуанский змеезуб.

- Да, он самый. – кивнула Поппи, - Боюсь, у Натти пока самые большие неприятности. Он очень ядовитый.

- И быстрый. – подхватила Торнфилд.

- Очень быстрый.

- Чёрт.

- Да уж. – воздохнула Добринг, - Я никогда не видела их вживую, они очень красивые.

- Да. – прошелестела Гвен на морозе.

И тут прямо перед ними из глубины тёмной пещеры вырвался поток пламени. Себастьян, разглядывающий черноту, едва успел увернуться, так что пламя не успело его коснуться. Гвен тут же замерла, подняв свободную ладонь к губам.

Себастьян не стал медлить, он поднялся и даже по привычке отряхнулся. Он выхватил палочку и выставил её вперёд. Сердце бешено колотилось, заглушая все звуки вокруг. Он пригнулся, словно готовый к атаке. И та не заставила себя ждать. И через мгновение последовала новая огненная лавина, но Себастьян успел юркнуть за ближайший камень.

И наконец он показался. Бледный и непримечательный, он показал на свету свою остромордую голову, с каждым шагом являя на свет длинное гибкое тело с чёрными шипами на хребте.

- Норвежский горбатый. – глухо проговорила Гвен с замиранием.

- Они очень агрессивны. – тут же подхватила мысль.

- Да... - выдохнула Гвен, - Я знаю.

- А ещё они...

- Достаточно, Поппи. – сказал Оминис.

Его плечи уже были порядком напряжены, а зубы стиснуты. Он не видел, не разбирался в драконах. И всё, что ему было доступно – это отдалённый рёв нескольких существ и крик толпы.

Гвен посмотрела на Оминиса. Всё его лицо превратилось в каменную маску. Он слушал, внимательно, напряжённо. Она вновь услышала рычание и бросила взгляд на арену, боясь того, что может там увидеть.

Но рёв был совсем не того дракона.

Сквозь полупрозрачную завесу Гвен и Поппи увидели, как перед Кристофером Вандербумом появился он. Грубая чешуя казалась каменной на фоне скал, лиловые глаза блестели издалека. А шипы на его хребте рассекли камень, что венчал его пещеру.

- Это же... - пробормотала Гвен.

- Это она? – удивилась Поппи.

- Нет, не похоже. – покачала головой рыжая.

- Кто она? – нахмурился Оминис.

- Мы с Поппи однажды спасли дракона. Гебридского чёрного. Как тот, что достался Кристоферу. – пояснила когтевранка, - Вот только этот, судя по всему, куда свирепее.

Но как только Гвен бросила взгляд на дракона Кристофера, он показался ей странно гармоничным, это был несомненно другой дракон, самец, но... что-то в его облике было такое знакомое, словно ни один виденный ею дракон не обходился без этого раньше.

- Стойте. – пробормотала она, - Ошейники.

- Что с ними? – спросил Оминис.

- Они... такие же! – сообразила Поппи.

- Да. – кивнула Гвен и, пользуясь увлечённым взглядом Поппи в сторону арены, наклонилась к Оминису, понизив голос, - На них те же ошейники, что были на драконе, напавшем на меня и мистера Фига по пути в Хогвартс два года назад.

- Не может быть.

- Может. – кивнула Гвен, - Но, хвала Мерлину, магии в них нет. Я не вижу.

- Значит, они здесь не для этого. Не для подчинения драконов. – заключил он.

- Да, они здесь для того, чтобы их увидела я.

И вот он, этот момент. Когда она снова оторвала глаза от арены и перевела их туда, на отдельную трибуну. Где сидела Теодора Руквуд.

Себастьян с трудом убегал он нескончаемых потоков огня. Дракон будто только и ждал возможности спалить всё до тла. Всех и вся. Он был неуклюж, несколько неповоротлив, но из его пасти то и дело вырывалось пламя, как из ноздрей дым. Он сшибал своими крыльями камни, ударялся о цепь, но не останавливался.

Слизеринцу удалось юркнуть за камень, когда дракон отвернулся на раздражающую цепь. Лёгкие болели от такого быстрого глубокого дыхания на морозе. Он приложил ладонь к ноющей груди, чтобы успокоить сердцебиение.

И как только он почувствовал, как перед глазами проясняется, как только он подумал о том, что готов высунуться туда и ударить прямо промеж глаз существа, он даже достал для этого палочку. Но он остановился.

Норвежский горбатый. Они говорили про такого. Точно, говорили. Агрессивен, крайне агрессивен. Дышит огнём, словно без этого не умеет, он и сам убедился в этом. Но... приручить такого не просто. Здесь не подойдёт медленное и методичное убеждение. Для таких диких особей подходит только язык силы – подчинение сильнейшему, но и здесь Норвежский горбатый отличается. Его чешуя тоньше других, он лучше чувствует боль, но она же его раззадоривает. Больше боли, больше агрессии, больше огня. Даже если Себастьяну удастся нанести ему несколько ударов, этот дракон просто изойдёт огнём. И камня на шее ему не видать. С таким возможна только одна тактика – измотать.

- Да, бегать у меня получается неплохо. – выдохнул сам себе Сэллоу.

Он подошёл к краю своего убежища и осторожно выглянул. Дракон грыз зубами цель, яростно пытаясь вырвать её из земли, пламя сверкало в его горле. И готовый к долгому забегу чемпион вдруг на мгновение замер.

Впервые он по-настоящему понял, о чём говорила Гвен.

Это большое сильное существо. Он ведь был красивым, несмотря на цвет мокрого камня. Его глаза, горящие пламенем, словно гранаты. Сколько силы было в этом взмахе крыльев. И только сейчас он заметил, что крылья его были подрезаны. Он не смог бы улететь отсюда. Даже если его освободить.

«Может быть дракон тоже нуждается в защите.» - прозвучал в его голове голос Гвен.

В груди парня засаднило. Ещё месяц назад он бы решил, что победа над драконом стоит того, чтобы записать себе в заслуги и поставить соответствующей кубок на своей полке. Но сейчас... Это существо невообразимой силы было игрушкой в глупой игре волшебников. И тонкая, острая игла злости пронзила его, заставив дрогнуть.

Дракон повернул голову. И в следующий момент вырвалось пламя.

- Протего! – едва успел крикнуть Себастьян.

И дракон ринулся за ним.

Свободной рукой Гвен сжимала шарф на шее, а другой – руку Оминиса. Эверетт был хорошим диктором, но лишь для тех, кто мог видеть. Гвен старалась, как и прежде, передавать Оминису события на арене, когда могла оторваться от них сама.

Пока Себастьян выполнял роль неуловимой приманки, что получалось у него довольно неплохо, на других аренах ситуация разворачивалась по-своему.

Шарлотта Моррисон вступила в бой до того, как дракон сумел понять, что случилось. Огнеглазый антипод, не приспособленный к бою с волшебниками, получил ранение с первых секунд на арене. И даже при весе в три тонны, он проигрывал пуффендуйке.

Поппи, искоса поглядывая на сокурсницу, то и дело пыталась понять, как та могла попасть на Пуффендуй с таким подходом к решению проблем. Тут уже Гриффиндор или даже... Слизерин. Но мыслей своих вслух она не высказала, а лишь сердито сложила руки на груди.

Натти, не сумевшая набрать скорость против слишком быстрого противника, прибегла к своему излюбленному приёму – с двух ног встала на четыре. И это было её роковой ошибкой. Из нападавшего она превратилась в добычу.

Несмотря на рога, которые всё же были острее, чем у дракона, Натти едва ли смогла нанести ему существенный урон, и после нескольких попыток по-настоящему атаковать, стала спасаться бегством. Но бег – лучший вид спорта для Перуанского змеезуба. Он нагонял её, был готов уже схватить за копыта. Но Натти старалась быть быстрее, хоть длинные ноги газели и заплетались на камнях.

И вот змеезуб нанёс первый удар. Лёгкий, но точный укус пришёлся на спину Натти. Ядовитые клыки задрали экзотическую для здешних мест шкуру, оставив кровавый след. Она упала. В следующее мгновение обратившись человеком.

Змеезуб налетел на неё, готовый разорвать, но увидев человека вместо скота на мгновение потерял концентрацию. Яд уже начинал действовать, отдавая болью в мышцах спины, парализуя движения. Натти, не сумевшая нащупать палочку, подняла руку и сделала отчаянный рывок. Шагнула навстречу чудовищу, положив ладонь на камень в его ошейнике, она достала его. Красный, красивый. Перед её глазами уже всё плыло. Но стоило ей взять камень, как дракон попятился, опасливо поглядывая на диковинный предмет. И спрятался в пещеру, когда Натти потеряла сознание.

Себастьян успел запыхаться. Он чувствовал, как пот струится по телу, как обдувает его мокрый лоб холодным зимним ветром. Но дракон не унимался, преследуя его, выпуская огненные потоки в сторону своей жертвы.

А тем временем Шарлотта вызвала вой трибун, заставив дракона рухнуть. Он был в сознании, был жив, но больше не сражался. Ошейник на натянутой цепи больно впивался в его невероятной красоты чешую. Его неумелый бой потрепал девушку, заставил её не один раз упасть и подняться, ранил её, но даже тогда, он не счёл её пищей. Любой знаток поведения этих драконов скажет, что весь его бой был попыткой сказать – «Я прошу тебя, оставь меня в покое.» Но она не оставила, как все, кого он встречал в своей жизни. И рождённый в неволе, он подчинился.

Шарлотта Моррисон забрала камень второй. И ушла с арены своими ногами.

Кристофер Вандербум прижимал кровоточащую рану на плече ладонью. Его палочка была перепачкана в ней, как и боевой костюм. Ни одно произнесённое им заклинение не дало нужного эффекта. Броня дракона стерпела всё. А удары юноши его только раззадорили.

Бой ему совсем не давался, смекалка не помогала. Зверь словно был умнее его, словно лучше него понимал правила игры. И Кристофер проигрывал. С каждым шагом всё больше. И вот дракон почти схватил его зубами, когда тот понял, что больше не может бежать, что нужно биться, но сил уже нет.

- Акцио... - выдохнул он, взмахнув в воздухе волшебной палочкой.

Спустя несколько заклинаний, брошенный наотмашь, он увидел метлу. Она летела приближающейся точкой, а потом чёрточкой в пасмурном зимнем небе. И стоило ему поймать любимую рукоять, как он уже решил, что бой выигран. Ведь нет ничего лучше, чем подняться в воздух на верной метле.

Но дракон резко вытянул шею, схватив метлу за хворост. Кристофера мотнуло, и зверь откинул его. Ударившись об один из острых шипов хребта, когтевранец повалился на камни, потеряв сознание.

Но так и не достав камень.

Разочарованные возгласы накрыли трибуны Когтеврана. Гвен сквозь плупрозрачную завесу увидела, как уносят неподвижного и окровавленного Кристофера. Беспомощного и проигравшего. И грудь её сжалась сильнее.

Себастьян понял, что произошло, когда смог бросить взгляд на трибуны. Он видел взгляд Гвен, глухо слышал слова Эверетта Клоптона. Он остался последним, а Кристофер выбыл.

Дракон всё-таки начинал уставать. Себастьян видел, какими неуклюжими стали его движения. Но и сам он уже едва ли переставлял ноги. И тут – мысль. Промелькнула также ярко, как вспышка пламени. Он видел метлу, как она пролетела над ареной. И судя по цвету рукояти, это была метла Вандербума.

Он выбыл. Она ему сейчас больше ни к чему.

- Акцио метла! – взмахнул он в воздухе и припустил, будто откуда-то взялись силы.

Он не сильно рассчитывал на то, что заклинение сработает. Но через несколько мгновений увидел очертание метлы, стремительно приближающейся к нему.

Гвен замерла, едва ли в состоянии передать Оминису, что сейчас происходит. У него получалось, у него правда могло получиться. Он не выпустил в дракона ни единого заклинания, он измотал его так, как мог, и теперь оставалось совсем немного до цели.

Эверетт не понимал, в чём идея. Чувствовалось, что слизеринцы, окружающие их, в нетерпении ждут боя. Но Себастьян их разочаровывает, ведь единственные чары, помимо защитных, которые он применил на этом испытании, были манящие.

Он схватил рукоять. Не летая как следует на метле с четвёртого курса, Себастьян неуклюже вспрыгнул на неё, со всей силы схватившись на древесину пальцами. Казалось, он сейчас рухнет, потеряв равновесие, но с большим трудом он устоял. И рванул вперёд.

Сердце Гвен билось в такт его поворотам. Неумелым и неправильным. Любой квиддич закончился бы для него плохо. Но сейчас... это работало. Дракон отчаянно мотал головой, совершенно не успевая выпускать пламя. У Себастьяна самого перед глазами смешались все краски, оставляя только смутное отличие неба от земли.

И дракон сел. Закрыв вечно горящую пасть. И только дым заструился из его крупных ноздрей.

Пролетев ещё два круга, Себастьян приземлился метрах в пяти от дракона. И слез с метлы. Тот тяжело дышал, громко, словно далёкие раскаты грома.

И вот тут сердце остановилось. У Себастьяна. У Гвен. У Оминиса. И даже у Поппи.

Себастьян Сэллоу сделал то, что никогда прежде не делал. Он шагнул вперёд, медленно, боязливо, осторожно. И дракон повернул к нему большую хищную морду.

- Привет, дружок. – сказал Себастьян негромко, - Я свой.

Дракон не отреагировал, но взгляд его по-прежнему пылал. Себастьян сделал ещё шаг. И услышал рык.

- Постой-постой... - примирительно произнёс он, медленно подняв ладони, - Постой...

Казалось, даже снежинки в воздухе застыли в ожидании.

И тут произошло немыслимое. Себастьян убрал волшебную палочку и протянул вперёд пустые ладони. Которые всё же привлекли внимание дракона.

- Я пуст, друг. – также медленно и тихо сказал он.

Трибуны молчали, все оцепенели, затаив дыхание.

Ещё несколько шагов вперёд. И... он поклонился.

Он всегда считал это глупостью, всегда думал, что ни одно животное не может по-настоящему понять этот жест. Поппи говорила, что для многих драконов этот жест незначителен, бессмысленен, но почему-то сейчас, увидев столько настоящей дикой силы, столько огня и столько беспомощной боли в одном существе, всё, что он мог сделать – это поклониться.

Дракон наклонил голову, подобно собаке, услышавшей незнакомый звук. Себастьян затаил дыхание, замерев в поклоне.

И...

...дракон лёг на землю.

Себастьян опасливо поднял взгляд на него. Но тот больше не дышал дымом, а лишь устало сопел, не отрывая остывающих глаз от соперника.

Парень сделал шаг. Чуть неуклюжий, осторожный. Но дракон не шевельнулся. Ещё шаг. Тишина. Ещё и ещё. И вот он был у дракона так близко, как никогда не был. Мог разглядеть каждую его чешуйку, и самое главное – глаза. Со странным любопытством направленные на него.

Он медленно поднял ладонь и потянул её к ошейнику, но не смог пройти мимо возможности приложить ладонь к чешуе. Ощутить её кожей.

И как только его рука коснулась тёплого разгорячённого мощного тела, дракон прикрыл глаза.

- Хм. – вырвалось у Себастьяна, - А тебя не часто гладят, да?

И тихая улыбка коснулась губ одной рыжей девушки, чьё сердце наконец-то смогло вновь позволить себе биться.

Не дав дракону возможности ответить, Сэллоу протянул свободную руку к сияющему в ошейнике зелёному самоцвету.