III: Глава 21
Глава 21
Чем холоднее становилось за окном, тем дольше тянулись дни, тем невыносимее становились бесконечные уроки. Ноябрьский день необратимо сокращался, делая свет короче, а тьму длиннее.
Приближались семестровые экзамены, нагнетая собой ещё больше, чем слишком частые сумерки за окном. Но юность тем и хороша, что унывать ещё совсем не хочется.
Себастьян, Анна, Оминис и Гвен в ближайшие выходные сумели выбраться в Хогсмид. Казалось, не может быть ничего лучше, чем выходные вне угрюмых холодных стен замка, хотя когда-то они его таким не считали.
Всё же после СОВ нагрузка сильно снизилась, а потому в выходные, особенно в первой половине дня, в Хогсмиде можно было встретить либо третий курс, либо шестой и седьмой. Более младшие курсы с недавних лет перестали пускать на такие вылазки за пределы территории Хогвартса, а на четвёртый и пятый курс падала самая высокая нагрузка в обучении.
Сливочное пиво было особенно хорошо, когда Три метлы были почти пусты, как сейчас. Сирона уделяла гостям больше внимания, обменивалась парочкой слов при каждой дополнительной порции. И они смеялись, когда Себастьян выдавал очередную шутку.
Гвен поглядывала на него, улыбающегося, смеющегося, как обычно невероятно обаятельного. И он не мог не заметить её взгляд, ведь сам постоянно поглядывал на неё. Он нашёл её руку под столом, и они переплели пальцы, не отрываясь от обсуждения эссе по Трансфигурации, которое Анна завалила. Гвен переложила его руку на свои колени, не отпуская и не глядя на него, будто так надо.
- Порой мне кажется таким странным, что мы продолжаем сдавать домашку. – сказала Анна, - После всего, через что мы прошли.
Себастьян усмехнулся.
- Ты скажи это Гвен. – проговорил он, - Она уже на пятом курсе победила тролля и Ранрока, а потом всё равно пришлось сдавать СОВ.
- Себастьян! – возмутилась рыжая.
Оминис засмеялся.
- А если учесть, сколько раз Себастьян выпутывался из сложных ситуаций, мне кажется, ему вообще волшебная палочка ни к чему, такой он скользкий тип. – ввернул Мракс.
- То-то и Патронус у него лисица. – подхватила Гвен.
- Что вы на меня накинулись! Мы вот до сих пор не знаем, какой Патронус у Анны. – сказал он и криво улыбнулся.
- И пускай. А что, если там лосось какой-нибудь или мышь. – отмахнулась она.
- Ты просто трусишь. – бросил Себастьян.
- А вот и нет! – бросила она в ответ и пихнула брата в плечо.
- Зря ты боишься, что Патронус будет маленький или не грозный. – сказал Оминис со спокойной улыбкой, - Илия же спас целую деревню от дементоров. А его Патронус – всего лишь мышь.
- Это сказка, Оминис. – мягко ответила она.
- Легенда. – поправил сестру Себастьян.
- Какая разница? Это всё равно...
- Ещё добавки? – подошла Сирона.
- Да, пожалуйста. – улыбнулась ей Гвен.
Девушка отпустила руку Себастьяна и подняла обеими руками пинту к кувшину Сироны, она единственная всегда так делала, сама не зная, почему. А ладонь Себастьяна так и осталась лежать на её бедре. И ткань шерстяной юбки не смогла укрыть это тепло, округлость, странную, не на что не похожую мягкость. И почему-то от этого его пробрало до мурашек. И он, против воли, осторожно убрал руку, спешно отвернувшись в сторону, чтобы спрятать неожиданно нагрянувший румянец.
- Вам удалось узнать, что это были за существа? – спросила Анна, отпивая новую порцию пива.
- Нет. – покачала головой Торнфилд, - Но у нас было не так уж много времени, чтобы изучить всю библиотеку.
- Перед экзаменами учителя будто решили, что нам не хватает объёма домашних заданий. – пробурчал Сэллоу.
- А идеи, может, есть? – поинтересовалась гриффиндорка.
Гвен пожала плечами.
- Мир большой. – подтвердил Оминис.
С каждым новым словом таверна наполнялась всё большим количеством школьников. Ученики, проснувшись, позавтракав и поваляв дурака в замке, рано или поздно появлялись на улицах деревни. И в конце концов заходили в Три метлы. Становилось шумнее, приходилось говорить громче, и вскоре стало заметно, как медленно опускаются брови Оминиса, и как сильнее сжимаются его плечи.
- Пожалуй, мы пойдём. – сказал Себастьян, смерив лучшего друга взглядом.
- Да. – коротко кивнул Мракс.
- Уже? – вскинула брови Анна.
- Мы уже тут долго сидим. И ты права, нам нужно бы продолжить поиски. – сказал ей брат.
- Чем дольше мы бездействуем, тем свободнее себя чувствует Теодора. – тихо проговорила рыжая.
- Ладно. – вздохнула девушка.
Они поднялись из-за стола. И, задвинув за собой стулья, двинулись к выходу. Анна уже было взяла Оминиса под руку, как вдруг увидела за другим столом Шарлотту, Нелли, Эверетта и Гаррета.
- О! Привет! – бросила она им.
- Привет! – отозвались все, то хором, то по очереди.
Анна уже отвернулась, направляясь к выходу вместе с друзьями, но вдруг замедлила шаг. И остановилась.
- Ты чего? – спросил, наклонив к ней лицо, Оминис.
- Я... Знаешь, я, наверное, останусь. – сказала она, слегка потупившись в пустоту, - Не хочу сидеть в крипте, пока ещё на наступили сумерки.
Лёгкие Оминиса на мгновение сжались. Он почувствовал, как она ослабила пальцы на его предплечье. И хотя он знал, что ей тяжело сидеть в крипте все выходные, ему всё равно потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с ответом.
- Ладно. – тихо сказал он.
- Найдите, что это за твари, расскажешь потом, ладно? – сказала она и без всякого стеснения быстро поцеловала его в губы.
Оминис смущённо почесал затылок, беспомощно ощущая, как она отпускает его руку и отходит в сторону, направляясь к тому столу, где сидят их одноклассники.
- Увидимся позже! – бросила она через плечо.
Он услышал, как радостно зазвенел её голос, как только она села за стол. Себастьян и Гвен уже были в дверях, когда Оминис нагнал их.
- Где Анна? – спросил Сэллоу.
- Осталась с друзьями. – глухо ответил Оминис.
- Это... с кем? – удивился её брат.
- Мне кажется, я слышал голос Гаррета, Шарлотты, ещё было похоже на Эверетта. Не знаю, был ли там кто-то ещё. Это важно?
- Пока не знаю. – чуть сдавленно ответил Себастьян.
Они вышли на улицу. Холодный воздух бодрил после тёплой уютной атмосферы таверны, заставляя получше закутаться в пальто. Трое друзей двинулись вниз по улице, выложенной брусчаткой. Гвен, чувствуя неясное напряжение в воздухе, явно вызванное таким быстрым исчезновением Анны, взяла обоих парней под руки. Оминис, почувствовав её прикосновение, едва заметно улыбнулся, как бы говоря, что всё в порядке. Но он и сам знал, что она всё заметила.
С каждым их шагом становилось темнее, и тусклое солнце за считанные минуты закатилось за серую тучу. И три юных волшебника ощутили едва заметные прикосновения к их светлым лицам.
- О-о! – протянула Гвен, запрокинув взгляд к небу, - Снег пошёл!
Себастьян последовал её примеру. Мягкие невесомые белые снежинки, ещё не успевшие собраться в крупные хлопья, бережно и осторожно опускались на их волосы, брови, ресницы. Предвещая скорые суровые морозы, сугробы и замёрзшие лужи, по которым снова можно будет кататься.
Все трое невольно остановились, поддавшись этому так сложно уловимому, но такому приятному чувству. И оба слизеринца прекрасно знали, кто их научил замечать подобное.
Вдруг сзади послышался скрип. И три лица невольно обернулись. Это открылась дверь магазина «Зелья Джея Пепина», который они прошли три дома назад. Неприятная тонкая фигура высунулась наружу, словно что-то проверяя, прежде чем покинуть своё убежище. И как только в безопасности вылазки не было сомнений, фигура вышла на крыльцо.
Мистер Мэри закурил трубку. В Хогсмиде было мало курящих среди местных, это легко выдавало в нём приезжего ровно, как и его странный глазу вид. Он повернул к ним неприятно красивое лицо и снял отсутствующую шляпу в знак приветствия. Школьники кивнули ему, но не слишком радушно.
Ветер на улице усилился, снега стало больше, а накрывшая окрестности туча стала плотнее, забрав остатки дневного света.
И как только тень достигла магазина зелий, губы Гвен разомкнулись. Глаза мистера Мэри так и остались светлыми, несмотря на тень. Или даже стали светлее?
- Ты тоже это видишь? – спросила Гвен, осторожно переведя взгляд на Себастьяна.
Его лицо стало серьёзным, а густые брови опустились на остро глядящие вперёд карие глаза.
- Да. – ответил он, - Я вижу.
- Он такой же, да? – спросил Оминис.
- Да. – кивнула девушка, - И мне кажется, что нам нужно вернуться в Замок Руквуда, но...
- Нет. – вдруг резко произнёс Себастьян.
Гвен подняла на него серьёзные глаза.
- То есть?
- Мы не пойдём никуда. – проговорил он, опустив взгляд на подругу, но глаза его вдруг посмотрели мягче, - Пока ты не поговоришь с Хранителями. И я думаю, Оминис...
- Да. – решительно кивнул Оминис, - Здесь я с тобой согласен.
Девушка перевела взгляд на другого слизеринца. И кивнула его серьёзному невидящему взгляду.
Этот неприметный коридор Хогвартса, кроме трёх странных учеников, посещали только домовые эльфы. Бочки сменяли размеры и положения, но кроме них, здесь по-прежнему ничего примечательного не было.
Гвен уговорила Оминиса, что его домашнее задание по зельям важнее, чем необходимость её проводить. Однако подобные увещевания совершенно не подействовали на Себастьяна, который шёл чуть ли не на шаг впереди Гвен, ведя её за руку.
- Не нужно со мной ходить, я не маленькая. – усмехнулась Гвен, когда они подошли к калитке.
- Уверена? – поднял бровь он, - Я пойду с тобой. Хочу сам узнать, что они скажут.
Себастьян скрестил руки на груди.
- Не доверяешь мне? – спросила девушка.
- Нет, я... Я просто хочу убедиться. – сказал он, запнувшись, - В глаза им посмотреть.
- Я знаю, что тебе интересно, Себастьян. – сказала Гвен вкрадчиво, - Но я не думаю, что они станут говорить при посторонних.
- Это я-то посторонний?! – возмутился Сэллоу.
- Для них – да. Они знают тебя только с моих слов, не более. А потому вряд ли склонны доверять тебе все свои тайны. Учитывая, как вы с Оминисом на них напали.
- Анна ведь...
- Я знаю! Но это не облегчает наш с ними разговор, поэтому, пожалуйста... Позволь мне самой поговорить с ними. Я тебе потом всё расскажу.
- Обещаешь? – сказал Себастьян тихо, помолчав и посмотрев на девушку из-под густых бровей.
- Конечно, обещаю.
- Хорошо. Я тут подожду.
Гвен отпустила его руку и двинулась к калитке, она уже отперла засов и собиралась войти, как остановилась. И невольно закусила губу. Ей всё ещё было странно и непонятно, непривычно, что он вот так открыто, так честно, так яростно беспокоится за неё. Но ещё более непривычно было другое. Что она теперь может ему ответить так, как действительно хочет.
Она обернулась и сделала шаг назад, к нему. Он уже успел опереться на стенку плечом, но не успел заметить, её смущённо улыбающееся лицо. Она осторожно подошла к нему и, привстав на носочки, поцеловала в щёку.
Глаза Себастьяна распахнулись, и он посмотрел на неё.
- Спасибо, что заботишься. – сказала она тихо.
И она отвернулась, прежде чем он успел ответить, и зашла за решётчатую железную калитку.
Зал Картографии всегда поражал своим размахом, сколько бы раз Гвен туда ни спускалась. Эти невообразимые природные своды, ступени из неизвестного материала и переливающийся под ногами пол... Дыхание захватывало как в первый раз, когда она здесь оказалась. Хоть уже и плохо помнила из каких подземелий сюда пробралась и причём тут Ричард Джакдор.
Как и в прошлые разы её здесь встретили пустые островерхие рамы портретов, изображающие то стену кабинета, то южный пейзаж.
- Здравствуйте! – проговорила Гвен не очень уверено.
Необычное волнение захлёстывало её. Раньше она чувствовала себя так, будто точно может решить всё, если ни сама, то с помощью профессора Фига или друзей, но теперь... Сколько бы она ни пробовала себя успокаивать, сколько бы ни твердила всем и каждому, а главное себе, что она просто устала или после большого перерыва испытывает слабость. Но она знает, что дело не в этом. Знает прекрасно, потому что, когда она уничтожила тролля в Хогсмиде она и глазом не моргнула. Она поборола Ранрока с помощью этой магии, а теперь...
- Здравствуйте, мисс Торнфилд. – раздался голос.
Девушка вздрогнула и подняла задумчивые глаза. И там стоял именно тот, кого она ожидала увидеть – профессор Рекхем. Несмотря на то, что ей нравились и Ниов, и Чарльз Руквуд, именно Рекхема она всегда была рада видеть больше всех. Он, пусть крайне отдалённо, но чем-то напоминал ей профессора Фига. Возможно тем, что несмотря на правила, вековые договорённости с коллегами, он не утратил способности слушать. Хоть и был теперь только портретом.
- Прошу прощения, что мы так расстались в прошлый раз, мой коллега, профессор Бакар...
- Профессор Рекхем. – перебила она его не слишком ровным тоном, - Мне приятно, что вы извинились. Правда. Но... это сейчас совсем не важно.
- О. Вот как. – наклонил голову он, - Что-то ещё случилось? Мне стоит позвать коллег?
- Нет, профессор... Вообще-то я хотела поговорить именно с вами. – чуть боязливо произнесла она.
- О. – снова сказал он, - Полагаю, вы хотели бы обсудить что-то о вашей силе, я прав, дитя?
- Да. – вздохнула Гвен, - Я... Понимаете... В моей жизни меня то и дело преследует опасность. Хочу я того или нет. Всё началось с Ранрока и не останавливается до сих пор.
- Теодора Руквуд? – догадался профессор.
- Верно. – кивнула девушка.
- Так. И в чём дело?
- Я использую древнюю магию в бою, но это... выматывает меня. Иногда я даже... - стоило ей понять, насколько действительно пугающе звучит всё это вслух, она сглотнула, - Даже сознание теряю. И... у меня светятся глаза. Но, когда два года назад на Хогсмид напал тролль, я одолела его без усилий. Но теперь...
- Ох, дитя... Не любой свет означает добро, как не всякая тьма означает зло. - устало вздохнул Рекхем, покачав головой, - Видите ли, древняя магия не создана для разрушения. Или для боя. Это безусловно мощная сила, самая сильная форма магии, какую я знаю. Она способна разрушить многое, даже Хогвартс до основания. Но силу для этого она будет черпать из вас.
Слова Рекхема ударили так сильно, что у Гвен невольно потемнело в глазах.
- То есть... Как?
- Всё, что вы видите здесь – сотворено из древней магии. Я сделал это сам. – продолжил спокойно написанный маслом профессор, - Потребовало ли от меня это больших усилий? Да, но тех, что себе представили вы. А знаний, умений и времени. – он сложил руки в замок, - При попытке что-то создать или преобразовать – древняя магия будет вам отличным помощником, стоит только позволить ей литься свободно. Но если вы заходите что-то уничтожить, она заберёт от вас столько, сколько потребуется. – он вдохнул несуществующими лёгкими, - Отдохнув, вы, пожалуй, сможете восстановить большую часть себя, но не всю.
Гвен подняла руки к голове и коснулась висков, стараясь осмыслить услышанное. Она сделала несколько шагов в одну сторону, потом в другую, слушая мерный звук ударов подошв о пол.
- Но, подождите, а как же Исидора Морганак? – с сомнением спросила Гвен, - Она же забирала эмоции у людей. Не похоже, что ей это вредило.
- Верно. – спокойно согласился Персиваль, - Но Исидора и не разрушала их. Она лишь перемещала из сосуда в сосуд, даже если первый сосуд бы чьей-то душой. А вот если бы она захотела уничтожить столь мощную силу, как человеческие эмоции, она бы, скорее всего, испарилась в воздухе.
- А как же проклятье Анны? – спросила девушка.
- Здесь я мало что знаю, вы меня в это не посвятили. Но могу предположить, что... вам не удалось его снять.
- Нет, не удалось. Как вы узнали?
- Проклятье может снять только волшебник, нанёсший его, или его волшебная палочка. Древняя магия, если и способна на это, то это мало отличается от того, что делала Исидора. – Рекхем внимательнее посмотрел на девушку, и седые брови его слегка поднялись, - Поэтому я побоялся помогать вам. Не потому, что мне было всё равно на жизнь юной волшебницы, а потому что это могло привести к тем же самым последствиям, а обратимы ли они, никому из нас неизвестно.
- Вы могли бы хотя бы сказать мне это. – тихо проговорила Гвен.
- Вы... вы правы. – кивнул он, - И я прошу вас простить меня. Если вы можете.
Гвен всмотрелась в его нарисованные глаза. Старые, выверенные смелыми мазками кисти, они смотрели на неё с честным, почти бескрайним раскаянием. И хотя она всё ещё слишком живо помнила худое изнемогающее тело Анны, ей стало его жаль. Ведь портрет – это всё, что от него осталось. И всё, что ему доступно сейчас – это сожалеть.
- Мы справились без вас. – сказала девушка, слегка улыбнувшись, - Поэтому, давайте сойдёмся на том, что вы нам не помогли, но и не мешали.
- Спасибо вам.
- Не стоит. – отмахнулась она, - И всё же я не понимаю тогда. Мы заточили проклятье в ожерелье из гоблинского серебра. Анна теперь носит его, не снимая, и проклятье больше не отравляет ей жизнь.
- Умно.
- Всё-таки Исидора кое-что мне подсказала.
- Да, гоблинское серебро действительно способно хранить в себе магию, но лишь ту, которая его закаляет. – сказал он, - Вы поразительны. В вашем возрасте догадаться до такого... Что же. Не зря вы носите герб Когтеврана на своей одежде, но, впрочем, мы не об этом сейчас. – он откашлялся, - То, что вы сделали – это довольно сложная процедура. Чтобы её совершить нужно очень тонко понимать, что требует усилий, а что нет. Вероятно, вы использовали тот же подход, что и в бою – не пытались создать, а пытались разрушить. Как если пытаться отодрать часть души от человека. Но, если трансформировать её во что-то другое, сохранив связь...
- Как это?
- Как вы думаете, почему отец Исидоры, лишившись боли, стал как бы пустым?
- Хм. – Гвен задумалась и, поразмыслив, всё же заговорила, - Потому что была сохранена связь?
- Именно! Уничтожая скорбь, Исидора уничтожала бы и любовь, которая эту скорбь породила. Превратив человека в чудовище. А перемещая скорбь из человека в сосуд, Исидора не нарушала связь и люди просто переставали быть, потому что забрали их. Понимаете меня?
- Да... Да! Кажется, да! Наши чувства часть нас, забирая их, но сохраняя связь, Исидора делала людей нецелыми. Так?
- Верно. Вот и здесь также. Если бы вы, уничтожили проклятье, скорее всего, Анна...
- Она не была бы такой, как сейчас?
- Думаю, да. Но и кое-что важное здесь есть тоже – проклятье, это не отразить заклинание в бою. Его можно попытаться усмирить, но не уничтожить. Если бы вы взялись его устранить по-настоящему, погибли бы и спасти никого не смогли. Но, как и эмоции, спрятанные в Хранилище, проклятье никуда не исчезло. Я хочу, чтобы вы помнили об этом.
- Вы имеете ввиду, что, если снять ожерелье, оно убьёт Анну?
- Я не сомневаюсь в этом.
Дыхание Гвен оборвалось резким вздохом, ноги её подкосились. Она почувствовала, как адская тяжесть навалилась на неё. Неподъёмная, непосильная, невозможная. Та самая, которую она столько времени несла на своих плечах и делала вид, что не замечает. И она упала на колени.
- Я... получается, я ничего не сделала... - проговорила она, - Я... бесполезна.
Ком сдавил ей горло, не пропуская воздух, глаза защипало солёными слезами, которые слишком быстро скапливались, чтобы она смогла их сдержать.
- Столько... столько всего... И всё это было зря. Я... Теперь я...
Она запнулась, слова так и застряли в горле, когда она уронила лицо на свои бледные руки и заплакала.
Из-за резных рам выглянули другие нарисованные лица. Ниов Фитцджеральд тихо вышла из-за угла. Чарльз Руквуд и Сан Бакар за ней. Но никто из них не посмел нарушить молчание, и они лишь скорбно опустили вниз некогда написанные художником лица.
Но Рекхем не заметил их появления. Он опустился на колени, словно это могло хоть немного приблизить его к тому крохотному свёртку, посреди большого сияющего пола. К свёртку, что был девушкой, на которую слишком рано свалилось слишком много.
- Мисс... Гвендолин. – начал он негромко, машинально протянув вперёд руку, - Послушайте. Я обучил много волшебников в своё время. Я видел самых разных учеников, от лентяев до гениев. Поэтому послушайте, пожалуйста, то, что я вам скажу.
Гвен подняла лицо, мокрое от слёз, но так и не смогла заставить себя поднять глаза.
- Есть многие вещи, которые нам неподвластны. И тем не менее, только нам решать, как мы будем с ними жить. – продолжил он, - Однажды я ошибся в ученице, и не смогу никогда искупить эту ошибку. И всё, что мне остаётся – передать это наследие дальше, вам, а вы своим детям, они – вашим внукам. Так же и вы. Вы не сможете снять проклятье с вашей подруги, не погибнув. Но благодаря вам и только вам она сейчас учится, дышит, смеётся, живёт дальше. И я хочу, чтобы вы это знали, и приняли. Потому что, увы, мы все далеко не всегда бываем сильными, но мы всегда можем быть храбрыми. И я уверен, если бы вы знали, чем для вас грозит всё это, вы бы ни на секунду не перестали быть храброй.
Губы девушки дрожали, а слёзы капали на сложенные на коленях руки, но она подняла покрасневшие глаза, чтобы взглянуть на нарисованное расплывающееся в её глазах лицо.
- И я думаю, что кое-кто понимал это лучше, чем вы. И куда раньше, чем я.
- Кто? – дрожащим голосом спросила она, отчаянно вытирая текущие слёзы ладонями.
- Профессор Фиг.