28 глава
Лиса
Чимин хлопнул дверью спальни так, что затряслась вся квартира.
– На кухню. Через минуту. Оба.
Каждое слово он чеканил с такой яростью, что мне стало жутко. За все свои восемнадцать лет, я ни разу не видела брата в таком состоянии. Хотя его можно понять. Увидеть свою младшую сестренку обнаженной в постели с лучшим другом испытание не для слабонервных.
Я испуганно посмотрела на Чонгука. Он сидел на краю кровати, упершись локтями в колени. Перехватив мой взгляд, он ободряюще улыбнулся.
– Все в порядке, я с ним поговорю, – тихо проговорил он, поднимаясь с кровати и подбирая с пола нашу одежду.
– Как он вообще зашел в квартиру? – с досадой протянула я, забирая у Чонгука свое платье.
Мои руки мелко дрожали, но уже не от возбуждения. Я чертовски боялась разговора со своим старшим братом.
Тяжело вздохнув, Чонгук притянул меня к себе и крепко обнял.
– У Чимина есть ключи от моей квартиры, – пробормотал он, прижимаясь губами к моим волосам.
Из меня вырвался нервный смешок. Конспираторы из нас, конечно, так себе.
– Нам, наверное, надо договориться, что говорить, чтобы не путаться в показаниях, – заметила я, отстраняясь от Чонгука и пытаясь быстро натянуть платье.
Чонгук, усмехнувшись, накинул мятую рубашку.
– Мы не в тылу врага, Лиса. Нужно рассказать всё как есть.
Я с сомнением покосилась на парня, неспешно застегивающего пуговицы.
– Все-таки ты плохо знаешь своего друга. При желании он может превратить нашу жизнь в ад! – воскликнула я, собирая растрепанные волосы в хвост.
Чонгук улыбнулся и, заправив рубашку в джинсы, подошел ко мне.
– Посмотри на меня, – тихо проговорил он.
Опустив руки, я медленно подняла глаза.
– Мы оба - и я, и твой брат - хотим, чтобы ты была счастлива, – низкий спокойный голос Чонгука завораживал. – Поэтому просто выдохни и поцелуй меня.
Глубоко вздохнув, я привстала на цыпочки и, слегка улыбнувшись, прижалась к мужским губам. Обняв меня за талию, Чонгук осторожно ответил на дрожащий поцелуй. И я почти поверила в то, что все может быть хорошо...
***
Чимин, откинувшись на стуле, мрачно смотрел в окно и барабанил пальцами по столу. Вся его поза говорила только об одном – он с трудом сдерживал себя. Говорить с ним в такие моменты было чревато для здоровья. Черт!
Я молча прошла на кухню и села напротив брата. Может, предложить ему успокаивающего чая? Хотя тут не помешало бы чего покрепче.
Чонгук зашел следом и встал позади меня, упершись руками о спинку стула. «Теперь нас можно убить одной пулей», - мелькнула в голове глупая мысль.
Чимин, подняв голову, окинул нас тяжелым взглядом. Внутри защемило. Как же он похож на отца!
– Давно? – коротко выдохнул он, до хруста сжимая пальцы в замок.
Я судорожно сглотнула. С чего начать? Но Чонгук опередил меня.
– Мы познакомились с Лисой еще до того, как я переехал сюда, – спокойно проговорил он, кладя ладонь мне на плечо. Рискованно.
Чимин шумно втянул воздух.
– То есть все это время вы встречались за моей спиной? – низко прорычал он, подаваясь вперед.
Резко выпрямившись, я перехватила сверкающий от ярости взгляд брата:
– Нет! – воскликнула я. Ну же, посмотри мне в глаза! Ты же всегда читал меня, как раскрытую книгу!
Но Чимин лишь мельком взглянул на меня. Весь его гнев был направлен на Чонгука. Он, не отрываясь, смотрел ему глаза.
– Расскажешь сам, Серый, или мне рассказать? – наконец, издевательски протянул Чимин, играя желваками.
О чем он?!
Я повернула голову и посмотрела на Чонгука. Но он молчал. Его красивое лицо окаменело.
Да что, твою мать, происходит?!
Я растерянно перевела взгляд на брата. Чимин еле сдерживался. Его трясло от бешенства, руки судорожно сжались в кулаки. Он посмотрел на меня и безжалостно выдохнул:
– Ты знала, что в Америке у него есть невеста и что, закончив следующий семестр, он уедет к ней?
Я молчала. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Медленно, слово за словом, я впитывала в себя смысл сказанного. У Чонгука есть невеста. И через полгода он уедет навсегда.
– Нет, я не знала, – ровно проговорила я, поднимаясь со стула.
Собственное тело казалось чужим. Каждое движение было плавным и осторожным. Будто я боялась причинить себе боль. Вот только было уже слишком поздно. Боль раскаленным оловом растекалась по жилам, постепенно выжигая меня изнутри.
Повернув голову, я посмотрела окаменевшему Чонгуку в глаза и в абсолютной тишине направилась к выходу. Я снова ошиблась. Этот парень не был особенным. Он был обычным трусом и обманщиком.
Словно очнувшись, Чонгук подорвался с места.
– Лис, стой! Всё совсем не так!
Будто споткнувшись о невидимую преграду, я стремительно обернулась. Меня колотило то ли от злости, то ли от еле сдерживаемых слез.
– У тебя нет невесты? – отрывисто бросила я, впиваясь глазами в лицо Чонгука.
А если он скажет «нет», что я сделаю? И я поняла, что словам брата я верила гораздо больше.
– Есть, – сжав зубы, выдавил Чонгук. – Но мы просто друзья!
Сделав ко мне шаг, он остановился и в бессилии опустил сжатые в побелевшие кулаки руки. И правильно сделал. Потому что больше я не позволю ему приблизиться к себе и на метр.
– Невеста-друг - это что-то новенькое, – горько усмехнулась я, чувствуя, как меня начинает распирать нервный смех.
Боже, неужели всё это вранье только ради того, чтобы затащить меня в постель?!
– А когда ты предлагал мне стать твоей девушкой, ты не забыл уточнить сроки? – почти весело спросила я, опираясь плечом о дверной косяк. Чтобы не было видно, как трясутся мои руки, я завела их за спину. А чтобы из глаз не хлынули слезы, я широко улыбнулась.
Какая же я дура! Всё ведь лежало на поверхности - отец Чонгука основал свой бизнес в Нью-Йорке, сам Чонгук только что вернулся из длительной поездки и всячески избегал разговоров об этом. А я еще, как наивная овечка, боялась растревожить его лишними расспросами. Это же надо быть такой глупой!
Чтобы не застонать в голос, я с силой прикусила губу и откинула голову, прижавшись затылком к прохладной стене. Чонгук с болью в глазах смотрел на меня. И это злило до чертиков. Только его жалости мне не хватало! Да пошел он! Пускай катится в свой Нью-Йорк и рассказывает небылицы несчастной, согласившейся стать его невестой! А с меня хватит!
Не дождавшись ответа, я рванула в коридор. Сердце билось так отчаянно, что, казалось, разорвется в ту же секунду. Тошнотворный озноб пробирал до самых костей. Я вдруг поняла, что разбитое сердце - ни хрена это не романтично. Это не Байрон с его печальными стихами и тоской в глазах! И не капли дождя, стекающие по стеклу! И даже не сборник грустной, пробирающей до мурашек музыки.
Разбитое сердце - это когда тебя колотит так сильно, что зуб не попадает на зуб, когда ты не можешь вымолвить ни слова, а ужин так и просится наружу. И всё, о чем ты можешь думать, это о том, как бы побыстрее забиться в какой-нибудь темный угол, чтобы никто не видел тебя, некрасивой, скулящей, вывернутой наизнанку...
Переставляя одеревеневшими ногами, я доковыляла до своей комнаты. Чимин , молчавший всё это время, бесшумной тенью следовал за мной. Сквозь стучащую в ушах кровь я слышала, как он грозно рыкнул Чонгуку «Уходи!».
А дальше - провал...