22 глава
– И как вы эту гадость едите?! – пробурчал Чимин, подхватывая из коробки в руках Чонгука очередной наггетс.
После того, как мы заехали в аптеку и вырулили на загородную трассу, Чонгук распаковал наш пакет из кафе. Брат, приверженец здоровой белковой пищи, только сокрушенно покачал головой.
– Там же один сплошной жир! Мышцы от этой еды точно расти не будут! – осуждающе покосился он на сидящего рядом друга.
Не сдержавшись, я фыркнула. Уж что-что, а с телом у Чонгука был полной порядок. И внешне, и на ощупь.
Парни синхронно обернулись ко мне.
– Что? – замерла я с хрустящим наггетсом в руке. – Мне мышцы не нужны. Так что имею право!
Чонгук, без особого труда прочитавший мои мысли, довольно усмехнулся. А Чимин только недовольно закатил глаза, умудрившись при этом незаметно утащить у Чонгука еще один кусок курицы.
– И вообще мы с Розэ собираемся в тренажерку, – мстительно заявила я, откидываясь на сидении.
Брат при имени моей подруги тут же навострил уши.
– А куда? – небрежно поинтересовался он.
Вот уж по кому плачет Оскар!
– У нашего нового физрука тренажерный зал, он пригласил нас, – наслаждаясь видом напрягшихся спин одновременно двух парней, заявила я. Розэ бы мной гордилась.
– Не понял, – угрожающе протянул брат, играя желваками.
Чонгук промолчал и даже не обернулся, но его застывшая поза говорила сама за себя.
– Ты его так и не узнал. Это же Чон Хосок с гимнастики! Хоби! Он открыл свою тренажерку, – улыбнулась я.
Чимин когда-то давно ходил в гимнастический зал и Хоби должен был знать.
– Блин! Я-то думаю, чего рожа такая знакомая! – стукнув ладонью по рулю, брат поймал мой взгляд в зеркале. – А чего он в нашем универе забыл?
Я закинула в рот последний кусочек наггетса и облизала губы.
– Наш физрук – его отец. И пока он на больничном, Хоби его подменяет.
Чимин удивленно промычал что-то в ответ.
– Так я не понял, что за Хоби-то? Ваш общий знакомый? – покосившись на друга, спросил Чонгук. Недовольство в его голосе разливалось по коже приятным теплом. Он меня ревнует?..
– Да, нормальный парень. Гимнаст. В свое время вытворял на снарядах чудеса, – хмыкнул брат, перестраиваясь в левый ряд.
Чонгук отчетливо скрипнул зубами. Обернувшись, он впился в мое лицо прищуренным взглядом.
– Так вы вместе тренировались?
Но я-то видела, что спросить он хотел совсем другое - не встречались ли мы с Хоби. И непечатные слова в этом вопросе явно присутствовали.
Я улыбнулась.
– Ну это громко сказано. Мне было четырнадцать, а Хоби уже тогда был КМС-ником. Иногда он подменял нашего тренера.
Кажется, мои слова не слишком успокоили Чонгука.
– Ну теперь-то тебе не четырнадцать, – многозначительно протянул он, передавая мне коробку с остатками картошки фри.
При этом он умудрился незаметно пройтись пальцами по моей руке - щекотно и волнительно. Мурашки тут же разбежались по телу. Прикусив щеку изнутри, я изо всех сил удержала непроницаемое выражение лица.
Тем временем Чимин как-то напряженно замолчал, глядя на дорогу прямо перед собой. Он о чем-то догадался?
– Лиса, только не говори, что ты решила замутить с Хоби, – наконец, мрачно выдал брат, резко выворачивая руль.
Я ошарашенно уставилась на парня. С Хоби? А то, что между мной и Чонгуком летят искры, он не замечает?!
– А даже если и так, в чем проблема? – не удержавшись, выпалила я.
Оба парня одновременно обернулись, и мне стало жутко неуютно под их немигающими взглядами. Да блин, они репетировали что ли?!
– Он слишком взрослый для тебя, – тоном, не терпящим возражений, заявил Чимин.
Я даже задохнулась от такой несправедливости.
– Да он старше тебя с Чонгуком всего на два года! – воскликнула я, чувствуя, как внутри меня разгорается жар противоречия. Я ведь даже не думала о Хосоке, как о парне, но теперь готова была отстаивать наши несуществующие отношения похлеще разъяренной тигрицы.
– Пусть он вначале придет ко мне и докажет серьезность своих отношений, – процедил Чимин, агрессивно подрезая какую-то иномарку.
Ухватившись рукой за переднее сидение, я возмущенно фыркнула.
– Может, ему еще моей руки у тебя попросить, прежде чем поцеловать? – ядовито поинтересовалась я, сверля макушку брата гневным взглядом. Что за первобытные замашки?
– А вы уже целовались?! – развернулся ко мне всем корпусом Чонгук. Карие глаза стремительно темнели.
Да господи!
Застонав от бессилия, я откинулась назад и потерла лицо ладонями. Я живу с тиранами! И даже не знаю, кто из них бесит меня больше.
– Нет, мы с Хоби не встречаемся и не целуемся! – выдохнула я. – И до этого разговора я даже не думала об этом. Но теперь обязательно задумаюсь!
Придвинувшись к двери, я судорожно нажала на кнопку и высунула разгоряченное лицо в приоткрытое окно. Стало чуть легче. Во всяком случае уже не хотелось придушить этих двоих пакетом из макдака.
– Закрой окно, простынешь, – буркнул Чимин, косясь на меня в зеркало.
Я показала ему средний палец и демонстративно открыла окно пошире.
Брат с усмешкой покачал головой и, повернувшись к Чонгуку, пихнул того в плечо:
– Там еще еда осталась? Я бы чего-нибудь пожевал.
Чонгук, расслабленно откинув голову на подголовник, протянул другу полупустой пакет. На меня он демонстративно не смотрел. Ну и ладно! Так даже лучше…
Достав из рюкзака наушники, я включила музыку погромче и, натянув капюшон, сползла на сидении. Вечер предстоял длинный…
***
– А что ж вы не предупредили, что приедете не одни? – всплеснула руками мама, распахивая перед нами дверь.
Чонгук скромно стоял позади нас с братом, но не заметить его было сложно. Ну да, такие кареглазые викинги с белозубой усмешкой и ленивой грацией пантеры так просто мимо не проходят. И ничего, что первым делом мама обратила внимание не на своих драгоценных чад, а на этот образец мужской брутальной красоты.
– Да мы ненадолго, мам. Нам надо в город засветло вернуться, – пробасил Чимин, оттесняя ее вглубь квартиры.
Мы с Чонгуком, переглянувшись, шагнули следом.
Мама, прижав ладони к груди, запричитала:
– Надо отцу позвонить, он опять в гараже со своей ласточкой возится.
Под ласточкой подразумевался джип чероки 1998 года выпуска. Это была вторая любовь отца, сразу после мамы. Трепетная, нежная и временами безответная. Эту машину, олицетворяющую собой мужицкую неприхотливость и мощь, отец купил после рождения Чимина. И с тех самых пор «ласточка» стала полноценным членом нашей семьи.
– Я позвоню. Ты пока таблетки выпей, – протянув маме пакет с лекарством, Чимин полез за своим телефоном.
– Да, я сейчас. Вы располагайтесь, – улыбнувшись, мама направилась на кухню.
В своем огромном халате она выглядела совсем маленькой и худенькой. Сердце заныло от щемящей нежности. Оставив Чонгука с Чимином в зале, я тоже пошла на кухню.
– Ты как? – тихо спросила я, обнимая маму со спины.
Знакомый с детства запах ванильной выпечки, лавандового мыла и чего-то еще до боли родного окутал меня. Зажмурившись, я прижалась щекой к мягкому халату. Мама ласково погладила меня по руке и осторожно развернулась.
– Всё хорошо, дочка, – улыбнулась она и восхищенно добавила, обхватив мое лицо узкими ладонями. – Какая ты у меня уже взрослая. И красивая!
От смущения я закатила глаза. В глазах мамы я всегда буду самой красивой, умной и замечательной. Это непреложный закон. В нем нет абсолютно никакой логики, и он и не требует доказательств и аргументов. Он просто есть.
– Мы просто давно не виделись, – рассмеялась я, глядя в ярко-карие глаза.
Я была копией мамы, и наши глаза были абсолютно идентичными – большими, как будто слегка удивленными, с темными длинными ресницами, оттеняющими насыщенный аквамарин. А вот Чимин и внешностью, и характером пошел в отца – огромный здоровяк с темно-карими глазами и ироничным прищуром. Поэтому незнакомые люди редко признавали в нас брата и сестру, мы были разными.
– Ты сегодня без Минхо? – вскользь поинтересовалась мама, отстраняясь от меня и включая чайник.
Она никогда в открытую не говорила, но я чувствовала, что мой бывший вызывал у нее очень большие сомнения. Поэтому не думаю, что она расстроится, услышав новость.
– Мы недавно расстались, – хмыкнула я и потянулась к домашнему печенью.
Замерев с заварником в руке, мама внимательно посмотрела на меня.
– Он тебя не обидел?
Я пожала плечами. Быть отвергнутой не очень приятно, но я уже смирилась с этим.
– Да нет, спокойно разошлись, – ответила я, вспоминая, как выплеснула на Минхо пиво. А зрелище, надо сказать, было фееричным. Я бы с удовольствием повторила…
– Ну и дурак он, что отпустил тебя, – спокойно проговорила мама, ставя чашки на стол.
Я улыбнулась. Помнится, Чонгук сказал примерно то же самое. Забавно.
– Ладно, отнеси мальчишкам чай, а я пока разогрею пирог, – мягко проговорила мама, поглаживая меня по плечу. И любые слова утешения меркли перед этим простым уютным жестом.
Кивнув, я подхватила чашки и направилась к выходу.
– Лис… – уже в дверях тихо окликнула меня мама.
Я обернулась, вглядываясь в наполненное внутренним светом, красивое лицо.
– Этот Чонгук - он хороший… – серьезно, почти торжественно проговорила мама, трогательно прижимая цветастую прихватку к груди.
– Боже, мааам, – простонала я, запрокидывая голову. – Он просто друг Чимина и наш сосед! И ты знаешь его всего десять минут!
Глядя на меня своими невероятно коричневыми бездонными глазами, мама покачала головой.
– Конечно, я могу ошибаться. Но я вижу, как он на тебя смотрит.
– И как же? – с легкой улыбкой спросила я, опираясь плечом о дверной косяк.
Мама, помедлив, вздохнула.
– Так на меня смотрел твой отец, когда мы познакомились.