Исцелю и сломаю

Спустя три дня боль в руке стала проходить, а синяк, что так ярко светит на моем лице начал желтеть. Тонна тонального средства, пудры, скульптура и прочей косметики спасали меня, когда я выходила на улицу или на работу. Пожилая соседка вообще спросила не слазит ли с меня кожа. А вопрос она этот задала лишь по тому, что в один из дней мой «спасатель» лег настолько криво, что в плохо освещенном подъезде казалось, будто с меня сходит кожа. Бабушка была настолько перепугана, а я в шоке, что пришлось просто прикрыть лицо рукой и пройти в лифт.

На работе был такой же завал, как и прежде, ко всему этому прибавились вопросы про толстый слой косметики. А поступали они в основном от Лены из соседнего отдела, которая бывает в моем кабинете чаще, чем в своем. Другие коллеги просто бросали настораживающие взгляды мне в след.

Суббота, которую я так ждала и надеялась на её спокойствие прошла мимо меня. В восемь утра дверь в квартиру открывается, я отчетливо слышу шум колес чемодана и ругань родителей. Дрожь мгновенно пробирается под кожу и покрывает все тело. Они должны были вернуться ещё не скоро, что их могло так быстро заставить прилететь домой обратно, я понятия не имею.

Медленно спускаю ноги в пушистый коврик около кровати, но даже это малейшее действие сейчас мне кажется самым больным. Мягкие ворсинки прокалывают ноги словно тысяча иголок разом. Отец что-то с силой ударяет в коридоре и в следующую секунду, стук приходится в мою дверь.

– Мила! – крик разносится по всей квартире, – Чертовка мелкая, натворила всего пока нас не было.

Отборный мат летит в мою сторону и страх открыть дверь сковывает меня своими цепями сильнее.

– Успокойся, – пытается успокоить его мама, но все получается плохо, он словно не слышит её и продолжает что-то пинать за дверью.

Быстро хватаю телефон и открываю контакты, первый номер и цифры, что так хорошо отпечаталась в моей памяти заставляют нажать именно на него. Долгие гудки и противный голос автоответчика пробуждают ещё больших страх во мне.

– Вадим, ну пожалуйста, пожалуйста, возьми трубку, – руки трясутся, когда я вновь нажимаю на поле с номером телефона.

Никаких результатов, его телефон занят, он не возьмет трубку, как бы я сейчас не пыталась до него дозвониться. Выбора не остается и мне приходится схватиться за ручку двери. Она как дикая змея обхватывает меня и жалит беспощадно.

Выхожу в гостиную и первое, что замечаю - сломанный чемодан у двери моей комнаты. Видимо отец пнул его настолько сильно, раз в стене остались вмятины, а пластик не выдержал удара и разлетелся во все стороны.

– Вылезла наконец-то, – шипит словно змея в мою сторону отец.

– Что случилось? – стараюсь говорить четко и без запинок.

Отец терпеть не может, когда я плачу, заикаюсь и мямлю. Сколько бы ссор у нас не происходило, но к двадцати одному году я поняла, что показывать ему эмоции, это равносильно тому, что подписать себе мучения и похуже.

– Что случилось спрашиваешь меня? – делает пару шагов в мою сторону. – Да я тебя готов сбросить с этого окна, но только чтобы не видеть.

– Сережа! – закрывает меня собой мама.

– Не защищай её, – отодвигает её рукой и продолжает. – Мне звонил отец соседа, которого ты отправила за решетку, его сын покалечен, а его друзья вообще лежат в больнице. А все из-за того, что ты решила с ними поиграть.

– Папа, я не играла, всё было совершенно не так, – пытаюсь его остановить, чтобы рассказать так, как была на самом деле.

– Заткнись, – сново шипит. – Я теперь в глазах уважаемых людей выгляжу, как отец какой-то потаскухи, а виновата во всё ты, – тычет в меня пальцем.

Обида сжимает горло с каждым разом всё сильнее и сильнее, слёзы готовы политься из глаз в любую секунду. Отец разворачивается и уходит в их с мамой комнату, при этом громко хлопнув дверью. Мама поворачивается ко мне со взглядом полным холода и безразличия. Она как всегда элегантна в своем строгом классическом костюме темного цвета. На губах алая помада и строгий пучок.

– Через минуту жду тебя на кухне, – всё, что она произносит, перед тем, как уйти к отцу.

Захожу обратно в комнату и беру телефон. Снова и снова пробую дозвониться до Вадима, и снова мне пищит в трубку противный автоответчик.

Открываю шкаф и хватаю первое, что попадается мне в руки. Светлые джинсы скини и серый свитшот. Волосы убираю в хвост и быстро начинаю переодеваться. Как только я появляюсь на кухне, то мама уже пьет кофе от которого исходит пар. Она бросает на меня один взгляд, но только для того, чтобы я села напротив неё.

– Рассказывай всё как было, – сталь в голосе и призрение.

Пересказываю ей всё в точности, но ровно до того момента, как Вадим остался ночевать в квартире. Мама не перебивает меня и не требует продолжение, когда я заканчиваю, а только молча допивает кофе и встаёт из-за стола. Никаких эмоций, словно их отключили.

– Откуда синяк на лице? – задает вопрос, когда проходит мимо меня.

– Егор ударил, – признаюсь честно.

– Сын папиного друга? – спрашивает меня не веря.

– Да.

– Очень интересно, – кривая усмешка, последнее, что я вижу на её лице, прежде чем она покидает кухню.

После того, как я слышу звук закрывающейся двери, быстро встаю из-за стола и иду в свою комнату за телефоном и деньгами. Зная, что будет сильный скандал, мне лучше поскорее уйти отсюда.

Прохожу тихо мимо комнаты родителей и уже надеваю куртку, как их дверь распахивается настежь. Отец стоит весь красный, а в глазах бегают черти. При виде меня он делает быстрые шаги в мою сторону, что я не успеваю схватиться за ручку и открыть дверь.

– Куда это ты собралась? – огромная ладонь хватает меня за волосы и боль мигом пронзает меня. – Заварила много дел, а теперь сбегаешь? Ой как не хорошо, Мила.

Первый удар приходится на щеку с синяком, сил устоять на ногах нет, но отец так крепко держит меня за волосы, что я и не падаю. Параллельно слышу, как часть волосы рвется и вероятность того, что в его руке останется клок моих волос велика.

– Посадила парня в тюрьму, опозорила меня в глазах коллег, так теперь побежала жаловаться кому-то какой у тебя нехороший отец?

Он встряхивает меня, как куклу, которая ничего не чувствует, а следом по щеке приходится ещё один удар. Чувствую на губах металический вкус крови, в глазах плывет, а ноги становятся ватными.

– Если ты сейчас кому-нибудь нажалуешься и у меня будут дополнительные проблемы из-за тебя, то я сделаю твою жизнь адом, ты меня поняла? – его крик приводит меня в сознание и картинка перел глазами становится более четкой.

– Д-да, я н-никому н-не скажу.

Отпускает мои волосы и я падаю на пол, но быстро реагирую и уже как можно скорее иду в коридор, а следом покидаю квартиру. Лифт мигом доставляет меня на первый этаж и я уже чувствую холодный ветер из открытой двери подъезда.

Делаю первый шаг и на небе раздается вспышка молнии, гром говорит о том, что скоро пойдет дождь, а тучи только сильнее заволакивают небо. Прохожие оглядываются мне в след, но сейчас мне нет дела до них, главное дойти до аптеки и купить что-то из обезболивающего.

Благо, что девушка не задает никаких вопросов и лишь молча обслуживает меня, но её взгляд заставляет меня отвернуться. Проглатываю таблетки и как только первые капли дождя покрывают небо, щека перестает пульсировать.

Сильный ливень накрывает город стеной, прохожие бегут кто куда, чтобы спрятаться от дождя и не промокнуть, но мне уже всё равно. Достаю телефон и набираю номер Алисы. Она поднимает его сразу и на том конце слышен её смех.

– Алло, привет Мила, – слышу родной голос подруги.

– Привет.

Не нужно никаких объяснений и подробностей, чтобы она поняла, что со мной случилось. Достаточно одного вздоха, Алиса всегда была внимательной и следила за мной, как старшая сестра.

– Говори где ты.

Диктую ей адрес соседнего дома, что находится недалеко от аптеки.

– Сейчас за тобой приедет Саша, водитель Вадима, он привезет тебя к нам в загородный дом.

– Спасибо.

– Жду.

Дойти до этого дома не занимает никаких проблем, только головная боль мешает. Насквозь промокшая, я встаю около первого подъезда и жду, когда появится машина. Спустя семь минут заезжает блестящая Ауди, а за рулем мужчина лет двадцати пяти, в строгом классическом костюме черного света и в белой рубашке.

– Мила Сергеевна, – подбегает ко мне и помогает мне сесть в машину.

Он закрывает за мной дверь авто и усаживает за руль, в машине тепло и пахнет новой обшивкой. Беспокойный взгляд мужчины заставляет меня смотреть на ладони, что лежат у меня на коленях.

– Может вам нужны какие-то таблетки или в больницу? – бросает на меня взгляд.

– Нет, ничего не нужно, я просто хочу немного поспать, – снимаю мокрую куртку и бросаю её в ноги.

– Конечно.

Два часа проходят быстро и будят меня уже только тогда, когда мы заезжаем на территорию дома Артура и Алисы.

Отказываюсь от помощи Саши в виде донести меня до крыльца дома и сама иду к нему. Дождь все льет и не думает прекращать. На лужайке образовались настоящие лужи в которых могут купаться маленькие уточки.

Поднимаюсь на первую ступень и уже на второй лечу вниз, но Саша, что шел рядом не дает мне упасть. Не хватало ещё разбить нос, а за ним и голову. Мужчина открывает мне дверь и в нос сразу ударяет запах пряной корицы. Видимо Алиса испекла свои любимые булочки.

– Ну наконец-то вы приехали, – выходит встречать нас подруга и с её лица улыбка слетает мгновенно. – Это он сделал?

Киваю ей в знак согласия, а та лишь подхватывает меня под руку и ведет в просторную гостиную. Вся одежда мокрая и пачкать ею дорогую мебель мне совсем не хочется, но подруга силой усаживает меня на диван.

– Господи, Мила, твое лицо, – проходится кончиками пальцем по щеке. – Да ты вся промокла, я сейчас принесу тебе одежду.

Алиса убегает в другую комнату и меньше, чем через минуту она возвращается обратно.

– Давай я тебе помогу, – протягивает ко мне руки. – Саша, позови Артура и Вадима, они у мужа в кабинете.

– Сейчас, – удаляется на второй этаж.

Когда я заканчиваю переодеваться, вниз спускает Вадим в глазах которого горит огонь, а следом Артур. Уже при виде меня она ужасаются, а в следующую секунду на улице ударяет сильная молния.