сейчас, мне наверное, тоже нужно быть честным.
После разговора с Чаном, Сынмин направился в сторону дома, терзаемый мыслями о Чонине. Он прокручивал в голове все их редкие встречи и разговоры, пытаясь понять, как донести то, что так давно хотел сказать.
После минут раздумий он резко остановился, достал телефон и быстро написал:
Как только отправил сообщение, его сердце забилось быстрее. Раньше он не ощущал такого волнения, как сейчас. Минуты тянулись долго, хотя прошло всего несколько.
Телефон завибрировал.
Сынмин быстро напечатал:
Он прикрепил адрес, проверил его дважды и отправил.
Сынмин глубоко вдохнул и, не отвечая, направился в указанную кофейню.
Место было почти пустым — тихая, уютная обстановка, идеальная для разговора. Сынмин выбрал столик у окна, из которого открывался вид на оживлённую улицу, но шум города не проникал внутрь. Он смотрел на маленькие снежинки, медленно падающие на землю, и думал, как начнёт разговор.
Его размышления прервал знакомый голос:
— Привет, Сынмин.
Сынмин поднял глаза. Перед ним стоял Чонин, улыбаясь. Он снял куртку и аккуратно положил её на диванчик, затем сел напротив.
— Привет, — ответил Сынмин, улыбнувшись. — Будешь что-нибудь?
Он протянул небольшую книжечку, очевидно меню, но Чонин отодвинул его в сторону.
— Я бы не отказался от кофе.
— Выбирай, потом закажем, — коротко ответил старший.
Они подозвали официанта, заказали кофе и остались наедине. Первые минуты прошли в молчании, которое нарушил Сынмин:
— Как дела?
Банальный вопрос, но он пытался отвлечься от волнения, теребя салфетку в руках, которая уже начала крошиться.
— Всё хорошо, — ответил Чонин, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть ему в глаза. — Но школа так достала. Хочется уже всё закончить и поступить.
Он заметил, как руки Сынмина мнут салфетку.
— Сынмин, ты чего так переживаешь?
— М? Нет, нет, всё нормально, — поспешно ответил тот, пряча измятую салфетку под стол.
— Ну, я вижу. Ты нервный. О чём хотел поговорить?
Сынмин, сделав глубокий вдох, улыбнулся, стараясь успокоиться.
— Честно? Просто хотел тебя увидеть.
Чонин широко улыбнулся.
— Приятно слышать. Это взаимно.
Эти слова немного успокоили Сынмина. Он посмотрел в окно, будто пытаясь найти там подходящие слова, а затем решился:
— На самом деле, Чонин, я...
Но он не успел договорить. Официант с их заказом появился как раз в этот момент.
— Ваш заказ. Приятного аппетита!
Сынмин едва удержался от раздражённого вздоха, мельком глянув на официанта. Внутри он кипел, вот сука — пронеслось в голове парня.
— Приятного аппетита, — выдавил он с раздражением, опустив взгляд на стол.
Чонин осторожно наблюдал за ним.
— Сынмин, я вижу, что ты хочешь что-то сказать, просто скажи.
— Да всё нормально. Этот официант просто меня сбил с мысли, — коротко бросил Сынмин, делая глоток кофе. — Пей уже, а то остынет.
— Нет уж, — твёрдо сказал Чонин, отодвигая стакан и складывая руки на груди. — Я не возьму в руки этот кофе, пока ты не скажешь, что у тебя на душе.
— Да и не бери! — с лёгкой обидой отрезал Сынмин.
Чонин слегка нахмурился, но не стал давить. Он понял, что настроение Сынмина начало портиться. Старший снова уткнулся взглядом в окно, проклиная официанта, который лишил его собранности.
«Чонин, если бы ты только знал, о чём я хочу тебе сказать, ты бы, наверное, так не настаивал,» — подумал он, молча делая очередной глоток кофе.
Немного посидев в тишине, Сынмин решительно выдохнул и, перебирая пальцами край стакана, начал:
— Чонин, я тут подумал... и решил, что закончу с вокалом.
Слова прозвучали буднично, но даже Сынмин заметил, как напрягся сидящий напротив парень. Чонин поднял на него взгляд, в котором смешались растерянность и тревога:
— Что? Почему? Что случилось, Сынмин?
— Да ничего такого, просто больше не хочу, — сказал Сынмин, глядя куда-то в сторону, избегая взгляда младшего. Ему было тяжело, но он как будто бы не собирался говорить правду.
Чонин взял в руки стакан с кофе, но не сделал ни глотка. Его лицо выражало грусть, которую он никак не мог скрыть. Мысли путались: «Почему он так? Как я без него? Сынмин ведь... он так много значит для меня. Даже больше, чем я сам готов признать».
Пытаясь переубедить старшего, Чонин тихо произнёс, будто между делом, но с неподдельной тоской:
— Мне будет тяжело без тебя ходить в студию.
Сынмин замер. Он взглянул на Чонина, и в его сердце вдруг появилась маленькая искра надежды. А может, всё не зря? Может, не стоит прятать свои чувства?
Он осторожно положил руки на стол и, после короткой паузы, мягко сказал:
— Чонин, это на самом деле не всё, что я хотел сказать.
Чонин, заметив перемену в его голосе, отставил стакан и посмотрел на старшего внимательно, с едва заметным ожиданием:
— Я слушаю, Сынмин.
Теперь их взгляды встретились. Взгляд младшего будто подталкивал Сынмина к продолжению. Тот, с трудом подавляя волнение, слегка сжал ладони и тихо заговорил:
— Я долго думал... Не знал, как сказать... как признаться. Мы хоть и не так много общаемся, у нас есть общие интересы, в общем этого достаточно, чтобы понять многое. Мне сейчас немного неловко, но...
Сынмин замолчал, пытаясь найти нужные слова. Ему хотелось всё сказать идеально, но время уходило. Наконец, он набрал воздуха и продолжил:
— В общем, Чонин... У меня к тебе есть чувства. Ты мне нравишься.
После этих слов он быстро поставил стакан на стол и поднял взгляд на младшего. Его сердце билось так быстро, что казалось, весь мир вокруг перестал существовать.
Чонин сидел молча. Лёгкий шок от услышанного сменялся осознанием. Слова Сынмина эхом звучали у него в голове: «Ты мне нравишься». И это звучало так... правильно.
Наконец, собравшись с мыслями, Чонин начал:
— Сынмин, я...я немного растерян. Это... неожиданно.
Эти слова, будто ножом, пронзили сердце Сынмина. Его надежда на взаимность будто растворилась в воздухе. Он отведя взгляд к окну, словно искал в городских огнях спасение от охватившей его боли.
Но Чонин не закончил. Его голос зазвучал мягче, теплее:
— Я, знаешь, последнее время сам много о чем думал. Мне всегда нравилось ходить с тобой в студию, болтать, просто видеть тебя. Сначала я даже не понимал, что чувствую. Ну, вроде просто друзья, ничего такого, да? Но во мне появились какие-то странные, новые чувства, я испугался. Просто молчал, потому что не знал, что с этим делать, а потом как-то стало всё сложнее...
Он замолчал на секунду, будто не был уверен, стоит ли продолжать, но потом решился
— Знаешь, я однажды даже Феликсу рассказал, про то, что у меня есть друг, к которому у меня чувства. Хотел совета, потому что сам не мог разобраться. Он выслушал, сказал что-то вроде «Делай так, как чувствуешь», но, если честно, это особо не помогло. Хотя... легче стало. Просто потому что я смог хоть кому-то выговориться. Но всё равно — конкретного совета не получил. Тогда я решил просто забить и оставить всё как есть. А теперь ты говоришь мне это...
Сынмин медленно повернул голову обратно к младшему, уже не веря своим ушам.
— Я боялся что-то испортить. Но сейчас, мне наверное, тоже нужно быть честным.
Чонин посмотрел прямо в глаза Сынмину и наконец выдохнул:
— Сынмин, ты тоже мне нравишься. Правда.
Эти слова были сказаны тихо, но для старшего они прозвучали громче всего в мире. Он смотрел на Чонина, а его сердце, только что раздавленное, вдруг наполнилось теплом. На губах появилась лёгкая улыбка, и он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть с облегчением. В этот момент между ними больше не осталось недосказанности.