у куртки есть рукава, а у меня к тебе вопросы.
Прошло несколько часов. Комната Феликса утонула в мягком свете ночника, создавая уютную атмосферу. Парни всё так же сидели вместе: иногда обменивались фразами, но большую часть времени просто молчали. Это молчание не было тягостным — оно было наполнено теплом.
Феликс продолжал крепко обнимать Чана, не желая отпускать. Это было для него чем-то новым — чувствовать настолько близкое, почти родное тепло.
— Чан, спасибо, что ты сейчас со мной, — тихо прошептал он, едва слышно.
Старший мягко улыбнулся, глядя на него
— Главное, что ты сейчас действительно в порядке.
После короткой паузы Чан начал рассказывать о чём-то из своего детства, делился историями, которые могли бы отвлечь младшего. Феликс смеялся, будто забывая о том, как сильно был подавлен всего несколько часов назад. Этот звук, его искренний смех, был для Чана самым большим облегчением.
Но вдруг Чан заметил, что младший уже не отвечает на его вопросы, не реагирует на рассказ. Он повернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел, что Феликс заснул, удобно устроившись на его плече. Парень выглядел невероятно трогательно, словно котёнок, нашедший защиту.
Чан, боясь разбудить младшего, лишь чуть удобнее устроился, чтобы не мешать его сну. Он смотрел на расслабленное лицо Феликса и чувствовал странное тепло внутри. Он понимал, как важно быть рядом с теми, кто тебе дорог. Постепенно сон одолел и его.
Утро выдалось тихим. Чан проснулся, всё ещё находясь в тех же объятиях, что и ночью. Феликс, даже во сне, будто цеплялся за тепло старшего, словно боялся снова остаться один.
Посмотрев на экран телефона, старший увидел, что было уже 7:40. Он осторожно смахнул прядь волос с лица Феликса и мягко позвал
— Ликс, пора вставать. Мы можем опоздать.
Младший лишь тихо пробурчал что-то себе под нос и, отвернувшись на другой бок, отпуская из своих объятий старшего, накрылся одеялом:
— Сегодня же выходной...
Чан тихо рассмеялся:
— Нет, Феликс, сегодня школа. Давай, вставай.
— Я не пойду. Скажу, что заболел, — продолжал бурчать Феликс, всё ещё не раскрываясь.
— Ёнбок, вставай, поедем вместе, — настаивал Чан, вставая с кровати и поправляя свою одежду.
Феликс нехотя повернул голову и, всё ещё наполовину сонный, пробормотал:
— Ну, Чанни...
Чан замер. «Чанни, он сказал Чанни». Это он слышал впервые за долгое время. Так в детстве его звала мама, и услышать сейчас было как бальзам на душу. Тепло разлилось по всему его телу.
— Ликс, я сейчас заберу у тебя одеяло, — подшутил он, пытаясь скрыть смущение.
— Ладно, встаю, встаю, — нехотя сказал младший, окончательно сдаваясь. — Дай мне пять минут.
— Пять минут, Ликс, не больше, — произнёс Чан, отходя к окну и нажимая на кнопку автозапуска своей машины, чтобы она прогрелась.
Феликс поворочался в кровати, но всё же поднялся. Сделав утренние процедуры и выбрав удобную одежду — белую футболку, чёрные джинсы и своё худи, он накинул рюкзак и вышел из комнаты.
Чан уже ждал его в машине. Младший сел на переднее сидение, застегнул ремень и, спускаясь ниже, почти лёг, устроившись для небольшого сна.
— Давай заедем ко мне домой. Я переоденусь и заберу рюкзак, — сказал Чан, отъезжая от дома младшего.
— Хорошо, — сонно кивнул Феликс, даже не открывая глаза.
По дороге Чан старался не шуметь, чтобы не тревожить младшего, который быстро задремал. Заехав домой, он за пару минут сменил одежду и вернулся в машину.
К школе они подъехали, когда двор начал наполняться учениками. Не слишком многолюдно, но и не пусто. Зайдя внутрь, парни, казалось, не заметили внимания, которое привлекли.
Три недели назад их ссора в коридоре школы была на слуху, и теперь, видя их вместе, ученики начали шептаться.
Но парни не придали значения этому. Они прошли турникет, направились к гардеробу, забрали книги и поднялись на второй этаж, где сидели друзья Чана.
Увидев их, Сынмин повернулся к Минхо и Джисону, прошептал:
— Смотрите, это Чан... с Феликсом.
Минхо удивлённо поднял брови:
— Что?
Джисон покачал головой, глядя на парней:
— Ну точно. Чан и Феликс. Вместе.
— Шок, — коротко выдал Сынмин.
Чан и Феликс вошли в холл. Перед тем как разойтись по кабинетам, Чан повернулся к младшему:
— Если хочешь, я отвезу тебя домой после уроков.
Феликс улыбнулся:
— Спасибо, Чан. Но не нужно.
— Хорошо. Но если что-то случится — звони. Или... просто, если захочешь поговорить, тоже звони, — подмигнув, он направился к друзьям.
Младший проводил его взглядом, всё ещё улыбаясь, и пошёл в свой кабинет.
— Всем привет, — обратился Чан к друзьям, подходя к ним.
Минхо тут же задал вопрос:
— Это ты сейчас с Феликсом шёл?
— Ну нет, с призраком, — саркастично ответил Чан. — Да, с Феликсом.
— Когда? — с удивлением спросил Минхо.
— Когда что?
— Когда вы помирились? — продолжил мысль друга Сынмин.
— Мы не мирились. Просто шли вместе, — ответил Чан, пожав плечами.
— Ну да, мы же не видели, что ты ему что-то сказал, — ответил Минхо, прищурив глаза, словно пытался что-то понять.
Чан лишь усмехнулся, махнув рукой:
— Да ну какая разница? Шли и всё.
Парни переглянулись между собой, как будто пытаясь без слов обменяться мыслями. Но, видимо, решив, что расспросы сейчас ни к чему, ничего больше не сказали.
Раздался звонок, парни, словно по молчаливой договорённости, направились на урок.
Уроки тянулись медленно. Во время перерывов ребята обсуждали обычные школьные дела, предстоящие каникулы и мечтали о том, как бы быстрее вырваться из этой рутины. Наконец, прозвенел последний звонок, и ученики начали выходить из кабинетов, направляясь к гардеробу.
Чан шёл вместе с друзьями, но он заметил то, что Хёнджин задержался у одного из кабинетов.
— Блять, вспомнил, я задержусь, — бросил Чан друзьям. — Нужно к учителю подойти, кое-что уточнить.
Попрощавшись с ними, он развернулся и двинулся обратно в коридор, пряча руки в карманы. Через пару минут дверь открылась, и Хёнджин вышел в коридор. Чан пошёл за ним, решив, что разговор лучше не откладывать.
— Хёнджин! — громко окликнул он.
Тот обернулся, нахмурившись.
— Че?
— Попроще будь, не пуп земли, — сдержанно, но твёрдо сказал Чан, подходя ближе. — Поговорить надо.
— О чём мне с тобой разговаривать? М? — Хёнджин сложил руки на груди, смотря на Чана с явным недовольством.
— У куртки есть рукава, а у меня к тебе вопросы. Куртку бери. Не для школьных стен разговор. В машине поговорим.
— У меня нет времени, чтобы по машинам с тобой рассиживать, — огрызнулся младший.
Чан с трудом сдержал раздражение.
— Да что ты, такой занятый? Сказал же, поговорить надо. В чём проблема?
— Да блять, занятой, — Хёнджин повысил голос. — Че ты ко мне прицепился?
— Пиздец... — Чан прищурился, делая шаг ближе. — А по туалетам уши греть тебе не занято было? Интересно? Как там всё? Чё было?
Хёнджин замер, его лицо на миг застыло.
— Ты откуда знаешь?
— Сказал же, не для школьных стен разговор. Не прикидывайся тупым, будто тебя там не было — бросил Чан.
Младший фыркнул, опустив взгляд, но ничего не ответил. Развернувшись, он быстрым шагом направился в гардероб. Забрав верхнюю одежду, оба молча вышли из школы, направляясь к машине.
Когда двери захлопнулись, Хёнджин первым нарушил тишину:
— Ну и? Откуда? — недовольно пробурчал Хёнджин, устраиваясь на пассажирском сиденье.
Чан повернулся к нему, нахмурившись.
— Не должно тебя волновать сейчас это. Зачем ты рассказал Феликсу о моем разговоре с Сынмином?
— А тебе не всё равно?
Чан раздражённо стукнул по рулю:
— Думаешь, если спрашиваю, значит, мне всё равно? Ты реально думал, что расскажешь ему, и он от меня отвернется? Плохо думал, не получилось.
Хёнджин криво усмехнулся.
— Чан, ты ебанулся? Мне вообще до фени, сбежит, отвернется он от тебя или нет. Ты сам делаешь так, чтобы он хотел сбежать.
— Ошибаешься, Хёнджин. Глубоко ошибаешься, — голос Чана звучал очень твердо. — Я знаю, чего ты хотел. Чтобы он со мной не общался. Но не вышло. И запомни: не стоит лезть в чужие отношения. Понял?
Хёнджин закатил глаза, потянувшись к дверной ручке.
— Я и не лезу.
Но перед тем как выйти, он вдруг повернулся и бросил с усмешкой:
— Ты, Чан, не думай, что всё будет просто. Феликс... он сложный.
— Да мне всё равно, — ответил старший, уверенно глядя на него. — Каким бы он ни был, я его любого принимаю. Любого.
Хёнджин прищурился, будто пытаясь оценить искренность этих слов.
— Считай, что я тебя предупредил, — холодно сказал он, выскочив из машины и захлопнув дверь.
Чан проводил его взглядом, ещё несколько секунд сидя за рулём, прежде чем тронуться с места.
«Я его любого приму. Любого люблю», — мелькнула у него в голове мысль, оставив после себя тихое, но уверенное тепло.