Глава 91
Кира
Леви продолжал проводить почти всё своё время с Кирой, пытаясь дать ей как можно больше тепла и заботы. Он был рядом каждое утро, каждый вечер, сидел с ней, когда она отдыхала, и сопровождал её по территории лагеря, как будто боялся, что если он отойдет хоть на шаг, что-то плохое снова случится. Кира же, несмотря на его внимание, чувствовала себя чужой в этом месте. Вина за разрушение лагеря и гибель солдат, как тяжелый груз, не оставляла ее в покое, даже если Леви и Ханджи говорили, что это не её вина.
Однажды, Кира решила проверить свои силы, несмотря на строгие запреты Ханджи. Она не могла больше сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как вокруг неё другие продолжают свои тренировки, сражения и обычные будни. Она взяла УМП, надеясь, что сможет хотя бы немного вернуться к тому, кем была раньше. В голове была лишь одна мысль: если ей удастся снова почувствовать себя частью разведкорпуса, возможно, это чувство бесполезности и вины немного отступит.
Но всё оказалось не так просто.
Она зацепила трос за ближайшую стену и попыталась сделать первый рывок, но едва ли смогла подняться с земли. Её тело, когда-то сильное и тренированное, теперь было намного слабее. Она чувствовала, как её мышцы буквально кричат от напряжения, как руки дрожат, удерживая снаряжение, и как в грудь сжимается от горечи. Несколько попыток завершились тем, что она просто упала на землю, пыхтя от усилий, и каждый раз это приносило с собой новый удар по ее самооценке. Она больше не была той Кирой, которой привыкла быть.
Леви, заметив её попытки, тут же оказался рядом. Он быстро подошёл к ней, помогая подняться на ноги.
— Кира, что ты делаешь? — в его голосе прозвучало больше тревоги, чем упрека. Он помог ей встать, глядя на её уставшее и разочарованное лицо.
Кира отвернулась, пытаясь скрыть слёзы.
— Я просто хотела попробовать... — её голос дрожал, и она знала, что Леви заметит это. — Но я больше не могу... ничего не могу.
Леви вздохнул, понимая, через что она проходит. Он медленно поднял её голову, заставляя её посмотреть на него.
— Не пытайся делать то, что сейчас тебе не под силу, — сказал он, его голос был мягким, но твердым. — Это не означает, что ты слаба. Тебе просто нужно время.
Кира покачала головой, и слёзы наконец-то вырвались наружу.
— Я не такая, как раньше... — её голос сорвался, она чувствовала, как мир вокруг нее рушится.
Леви обнял её, стараясь не давить на неё, но всё же крепко, словно напоминая ей, что она не одна.
— Ты всё ещё важна для нас, для меня. Даже если ты не сможешь сражаться, это не значит, что ты бесполезна, — его голос был полон тепла и заботы, хотя внутри него тоже что-то разрывало. Видеть её в таком состоянии было невыносимо.
Кира не могла найти ответ. Она знала, что он прав, но в то же время внутри нее была уверенность, что ей здесь больше не место.
***
Прошла ещё одна неделя. Лагерь постепенно восстанавливался. Солдаты трудились день и ночь, возводя стены, ремонтируя разрушенные здания. Ханджи, как всегда, была в центре событий, организуя восстановление и находя время для своих исследований. Леви, хоть и старался следить за процессом, большую часть времени всё равно проводил рядом с Кирой.
Кира, хоть и начала восстанавливаться, всё равно чувствовала себя чужой в этом мире. Она каждый день видела, как солдаты восстанавливают лагерь, и каждый раз ее взгляд цеплялся за следы разрушений, которые она оставила. Она видела взгляды других солдат — никто не осмеливался сказать ей что-то прямо, но по их глазам она читала укор и сожаление. Они не винили ее вслух, но её собственное чувство вины раздувало каждый взгляд, каждую мимолетную реакцию до невыносимых размеров.
Однажды вечером, когда Леви и Кира сидели в его комнате, они наслаждались обществом друг друга. Леви рассказывал о своей рутине в лагере — как проходит восстановление, как идут тренировки новобранцев, и как Ханджи находит всё новые поводы для своих экспериментов.
Кира слушала его, но её мысли были далеко. Она пыталась не показывать Леви, что внутри неё продолжает бушевать тот же самый ураган, который уже привёл её к решению уйти. Она смотрела на него, стараясь улыбаться, чтобы не выдавать свои настоящие эмоции. Но Леви был слишком проницателен, чтобы не заметить это.
— Ты о чём-то задумалась, — вдруг прервал он свой рассказ, прищурившись и внимательно глядя на неё.
Кира вздрогнула, как будто её поймали с поличным. Она попыталась натянуть на себя привычную улыбку.
— Нет, ничего особенного, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал естественно. — Просто задумалась о том, как всё изменилось.
Леви внимательно смотрел на нее, не веря её словам, но не стал настаивать.
Кира поднялась и медленно подошла к нему. Она села на его колени, обвив его шею руками, и посмотрела ему в глаза.
— Я люблю тебя, Леви, — её голос звучал тихо, но с глубокой искренностью. Её слова словно несли в себе прощание, но Леви не уловил этого в тот момент.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он, его взгляд был наполнен теплом и заботой.
Кира нежно провела рукой по его щеке и начала медленно склоняться к нему, целуя его. Леви почувствовал, как её поцелуи становятся более настойчивыми, её руки скользнули по его плечам. Она слегка толкнула его, чтобы он лёг на кровать, и села сверху, продолжая смотреть на него. В её глазах читалась страсть, но и что-то ещё — скрытая грусть, которую Леви пока не мог понять.
Она начала медленно снимать с себя одежду, и Леви, не сводя с неё глаз, почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Её движения были плавными, и каждая деталь этого момента была словно вырезана из самого времени. Леви смотрел на нее с восхищением, чувствуя, как его сердце переполняется любовью и желанием.
— Ты всегда будешь для меня самым важным человеком, — прошептала Кира, продолжая раздеваться. — Помни это, Леви... всегда помни.
Леви молчал, глядя на неё с той же глубокой привязанностью. Он не понимал, откуда такие слова, но чувствовал, что для Киры этот момент имеет особое значение. После того, как она сняла свою одежду, она помогла Леви избавиться от его, всё ещё продолжая целовать его.
— Я всегда буду любить тебя, — прошептала она снова, целуя его. Леви ответил ей, погружаясь в эту страсть, забывая обо всём на свете.
***
После их близости Леви крепко обнял Киру и вскоре уснул, истощенный физически и эмоционально. Последние недели были для него тяжелыми, и усталость наконец взяла свое.
Кира же не могла уснуть. Она лежала в его объятиях, чувствуя тепло его тела, и думала о своем решении. Теперь она знала, что уйдёт этой ночью. Всё, что она испытала за последние дни — поддержка Леви, его любовь, его внимание — только утвердило ее в мысли, что он заслуживает лучшей жизни. Жизни без неё.
Она аккуратно приподнялась, стараясь не разбудить Леви. Он спал крепко, погружённый в глубокий сон, и его лицо выглядело мирным, лишенным тех забот, которые он носил на себе днём. Она посмотрела на него, пытаясь запомнить каждую деталь — его черты, его волосы, его выражение лица. Слезы навернулись на ее глаза, но она понимала, что должна поступить так, должна отпустить его.
Вздохнув глубоко, она тихо прошептала:
— Прощай, Леви... Прости меня.
Она вытерла слёзы, которые грозили вновь скатиться по щекам, и, не оглядываясь больше, вышла из комнаты.
***
Кира тихо шла по лагерю, стараясь не привлекать внимания. Её путь лежал к одному человеку, который, по ее мнению, точно не спал в это позднее время. Эрвин всегда работал до ночи, и это было её единственной возможностью поговорить с ним перед уходом.
Подойдя к его кабинету, она замедлила шаг. Её сердце глухо стучало в груди, а в голове крутились сомнения. Но другого выхода не было — она приняла решение. Постучав в дверь, она услышала знакомый спокойный голос Эрвина:
— Входите.
Кира осторожно открыла дверь и вошла внутрь. Эрвин сидел за столом, сосредоточенно читая какие-то документы, но, увидев её, отложил бумаги и поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнула тень удивления, но он не стал задавать лишних вопросов сразу.
— Кира, — тихо произнёс он, слегка приподнимая брови. — Что тебя привело сюда в такой час?
Она на мгновение замялась, пытаясь собрать мысли в порядок. Затем, сделав глубокий вдох, Кира села напротив него.
— Эрвин... Я пришла, потому что хочу сообщить тебе о своём решении, — начала она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Я... собираюсь покинуть лагерь.
Эрвин молча наблюдал за ней, его лицо не выдало никаких эмоций, кроме спокойного внимания.
— Леви знает об этом? — спросил он, слегка наклоняясь вперёд.
Кира опустила взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она не могла смотреть Эрвину в глаза.
— Нет, — тихо ответила она. — Я не могу ему сказать. Он... заслуживает большего. Я не могу быть рядом с ним... Я только приношу ему боль и опасности. А после всего, что случилось в лагере... — ее голос задрожал. — Я не могу простить себя за это.
Эрвин на мгновение задумался, рассматривая её лицо. Он видел, как сильно она переживает, но, зная Леви, понимал, что её решение станет для него настоящим ударом.
— И куда ты собираешься пойти? — его голос звучал мягче, чем обычно.
Кира пожала плечами, её взгляд был устремлён в пол.
— Не знаю. Я найду какое-нибудь тихое место, подальше от всего этого... Возможно, в какой-нибудь деревне, вдали от войны и титанов. Там, где меня никто не знает.
Эрвин скрестил пальцы перед лицом, его взгляд был полон размышлений. После долгой паузы он произнес:
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? Молчал об этом?
Кира подняла на него взгляд, полный просьбы.
— Я хочу, чтобы ты не позволил Леви искать меня. Пожалуйста, Эрвин... Не давай ему следовать за мной. Я не хочу, чтобы он страдал из-за меня.
Эрвин на мгновение сжал челюсть, понимая всю серьёзность её просьбы. Он знал Леви много лет и понимал, что для него этот уход будет невыносимым. Но в то же время видел, что Кира уже приняла решение, и пытаться остановить её не имело смысла.
— Леви не тот, кто легко отпускает тех, кто ему дорог, — начал он. — Но я понимаю, почему ты это делаешь. Я уважаю твой выбор. Однако, если Леви захочет тебя искать, я не смогу его остановить, но обещаю не говорить ему о твоих намерениях.
Кира с благодарностью кивнула, хотя понимала, что этого может быть недостаточно. Леви был упрямым, но у неё не оставалось других вариантов.
— Спасибо, Эрвин, — тихо сказала она.
Эрвин, опустив взгляд на стол, подумал, а затем, уже более практично, продолжил:
— Возьми одну из лошадей из стойла. Это поможет тебе быстрее и безопаснее передвигаться. Не стоит уходить пешком.
Кира снова кивнула, чувствуя, как комок в её горле стал ещё больше.
— Я благодарна тебе, — произнесла она и, направилась к выходу.
Эрвин проводил её взглядом, но не сказал больше ни слова. Он знал, что для неё этот шаг был самым тяжелым решением в жизни.
***
Кира медленно шла к стойлу, её ноги словно сами вели ее по знакомой тропинке. Ночной воздух был прохладным, и в тишине лагеря лишь изредка слышались шаги патрульных. Она подошла к лошадям и, выбрав одну из них, тихо вывела её на улицу. Лошадь спокойно фыркнула, почувствовав руки Киры на поводе.
Она взобралась на лошадь, бросив последний взгляд на лагерь. Каждый уголок этого места был полон воспоминаний — о боли, о страданиях, но и о любви, которую она нашла здесь. Её глаза снова наполнились слезами, но она не позволила им пролиться.
Дернув поводья, Кира направилась вглубь темноты.