24. Пока не стало поздно...
Две недели спустя.
-Шнай, ты правда барабанщик? Моя бабушка лучше сможет сыграть. Рихард, если ты и дальше продолжишь так играть, то можешь смело ломать все свои гитары. Пауль, ты гитарист, а не виолончелист. Тилль, почему ты не берешь те ноты, о которых мы говорили? Олли, тебе не хватает еще двух струн? Забери гитару у Пауля, он, кроме цирка, с ней ничего толкового не сделает. Флаке, ты меня удивляешь, как можно не попасть в ноты с третьего раза? -бушевал Якоб. - Что с вами со всеми? Так, я даю вам неделю на отдых и, чтобы через неделю отыграли мне все идеально, - он ушел, а ребята выдохнули и расселись по местам. Я не играла, мне запретили. Рихард и Пауль очень яро отстаивали то, что меня ни в какую нельзя допускать к инструментам, что Тилль и другие сдались, но я выторговала себе место на репетициях, теперь я прихожу и просто смотрю на то, как они репетируют. Мне нравится слушать голос Тилля, смотреть на то, как Шнай отдается музыке и не замечает вокруг себя ничего, на то, как пальцы Оливера дергают струны, нравится слушать соло Рихарда и Пауля. Я смотрю на их шутки друг над другом, ссоры из-за не так сыгранной партии, иногда вставляю свое слово как слушатель, они прислушиваются к моим словам и музыка звучит лучше и красивее. Я люблю возвращаться домой с небольшой усталостью, они не нагружают меня работой, я даже к гитарам не могу подходить, строгий запрет, но умственная работа тоже выматывает. Я люблю это. Я люблю эту группу, этих ребят, очень люблю. Люблю Пауля, он заботится обо мне и старается угодить во всем, но иногда его чересчур частое "милая, с тобой все хорошо?" подбешивает, тогда я уезжаю в студию, поднимаюсь на чердак и смотрю на небо, пока солнце не сядет. Пока ребята разбирались, что они будут делать, я поднялась на чердак и села на подоконник. Небо сегодня необычайно красивое,особенно сейчас, ближе к закату. Я всегда любила смотреть на закаты, думаю, это пошло у меня от мамы, хоть я ее и не знала, но отец говорил, что она очень любила небо и закат, наверное, поэтому она работала стюардессой, но однажды небо подвело ее, случилась гроза и их самолет разбился прямо на посадочной полосе, мы с отцом и младшим братом видели это и тогда я еще не понимала, что больше не смогу смотреть на самолеты, но очень полюблю небо. Я думала очень долго и не заметила, как рядом со мной кто-то присел.
-Красота какая, - услышала я хриплый голос Рихарда.
-Да, сегодня прекрасное небо. А вы уже закончили? Я сейчас подойду,-не отрываясь от алого неба, проговорила я.
-Да, все разошлись. Паулю кто-то позвонил и он куда-то уехал, сказал "это очень важно, передайте Эл, что я не смогу ее отвезти" и я решил отвезти тебя сам, ты же не против? - он посмотрел на меня, я повернулась к нему и улыбнулась.
-Нет, я не против, только давай чуть позже, очень хочу посмотреть на это, - я махнула на окно.
-Да-да, я тоже посижу.
Так, смотря на полыхающее небо, мы просидели около получаса.
-Как продвигается лечение? - я решила прервать молчание, я очень беспокоилась за него.
- Все идет по плану, уколы, проверки, таблетки, - он грустно улыбнулся, - только вот улучшений не наблюдается.
- Я.. Рих, тебе не будут делать химиотерапию?
-Пока нет, но что-то такое врачи говорили, это уже жестокий метод.
-Я знаю, что это, у моего брата был рак мозга, и химиотерапию ему стали делать лишь когда опухоль стала разрастаться, но мы понимали, что это все, конец. Он и сам понимал и последний месяц провел дома, со мной и папой. Врачи обнаружили болезнь еще на стадии зарождения, но ничего поделать с ней не смогли, мозг бы повредили и он бы остался на всю жизнь инвалидом, и никто не знал, сколько бы он прожил тогда, поэтому его отпустили домой, ему было 8,а в 19 опухоль достигла последней стадии и брату было все тяжелее передвигаться, говорить, есть. Но он боролся и мы с отцом боролись за него и вместе с ним, мы не покидали его до самых последних дней,-я плакала, Рихард слушал молча, ничего не говоря, а когда я закончила, он обнял меня и я плакала у него на плече как тогда, когда я сообщила всем, что беременна, а Рихард сказал мне о своей болезни, ребятам он сказал лишь через неделю, когда его хотели спровадить на больничный из-за кашля.
-Эл, я очень тебе сочувствую. Смотри, солнце зашло, поехали домой, если разрешить, можно поехать ко мне, я не хочу оставлять тебя одну, а когда вернется Пауль я не знаю,-он обнял меня за плечи, я подняла голову и посмотрела на него.
-Да, конечно, поехали. Рихард, чтобы ты знал, я простила тебя, не вини себя, отпусти это. Просто я хочу сказать это сейчас, пока не стало... - я не договорила, я не хотела этого говорить, но Рихард сам сказал все за меня.
-Пока не стало слишком поздно, да, я понимаю. Спасибо тебе, я бы себя не простил,-мы встали и, не говоря ни слова, поехали к нему домой.