Любовное созвездие

Пятифан развалился на стуле в кабинете директора. Напротив него сидела мать Савицкого и ее сыночек Владислав, а возле них и инспектор по делам несовершеннолетних. Директор сидел напротив них, а возле него завуч.

Если честно, происходящее веселило Ромку. Влад постоянно шмыгал разбитым носом, а мать его орала, как резаная. Директор пытался успокоить ее, а завуч читала Ромке нотации.

— Повторяю еще раз. Я требую, чтобы этого... отчислили! — заявила мать Влада. — Таким, как он, в школе не место! Понабирали всяких.

— Поймите, Мария Михайловна, просто так мы его отчислить не можем, — терпеливо сказал директор уже не первый раз. — Он ведь ученик. У него есть право на обучение в нашей школе.

— А мой сын не ученик что ли?! — закричала женщина, что даже директор от этого визга дернулся. — У него прав никаких нет?

— Ну что вы, Мария Михайловна. Разумеется, есть. — заверил ее директор.

— Тогда почему мой ребенок побитый и запуганный, а этот долбаеб сидит и ухмыляется как ни в чем не бывало?

Мать Влада уже успела за все эти годы обдарить его разными словечками, но долбаебом назвала впервые.

— Я просто очень веселый, — сказал Ромка, и завуч дернула его за плечо, чтоб он сидел тихо.

— Мой бедный сын... Такой хороший мальчик... Вынужден терпеть такие издевательства в этом месте!

— Поймите, Мария Михайловна, мы не можем отчислить Пятифанова просто так, — устало сказал директор.

— Я не потерплю, чтобы мой сын учился с такими отбросам как он! Не хватало бы, чтобы он такого поведения нахватался!

— Давайте без подобных оскорблений, пожалуйста, Мария Михайловна, — вошла в кабинет классная руководительница. — Мы должны цивилизовано решать вопросы, а не оскорблять ребенка.

— Вы что здесь все на стороне этого отброса?

— Пожалуйста, давайте обойдемся без оскорблений, — нахмурилась учительница и села рядом с Ромой.

— Когда уже его мать приедет? — нервно спросила Марина Михайловна. — Сколько я должна ждать?

— Долго, очень долго, — усмехнулся Ромка, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги. — Она на такую ерунду время не тратит.

— Вы видите, как он себя ведет?! Его ругают, а он еще огрызается! Как тебя только мать воспитывала! Наверняка такая же, как и ты сам! За сыном не следит. Не удивлюсь, если пьет. Только в таких семьях беспризорные дети растут. Настоящие бандиты!

Рома резко поднялся на ноги, сжав кулаки.

— Рот закрой, — сказал он, глядя матери Влада в глаза.

— Что?! — удивлено открыла она рот. — Что ты мне сказал?

— Закрой свой грязный рот, — повторил тот хриплым голосом.

В кабинете еще несколько секунд воцарилась напряженная тишина.

— Пятифанов! — вскочил с кресла на ноги разъяренный директор. — А ну немедленно извинись перед Марией Михайловной!

— Что за поведение?! — закричала Мария. — Я же говорю — сама невоспитанность.

— Перестаньте, пожалуйста! — вдруг ударила журналом по столу Лилия Павловна, — Рома, извинись за свои слова перед Марией Михайловной.

— Вы тоже не имеете права так разговаривать с учеником, — продолжила женщина.

— Имею еще какое имею! Мой сын ни в чем невиноватый ребенок, у которого намерение только учиться, а вот этот раздолбай его побил, скорую пришлось вызывать! Что творит эта молодежь? Куда учителя смотрят? — злобно спросила кричала Мария. Роме казалась, что эту идиотку слышала вся школа и ее никак не заткнешь. Раскудахталась.

— Мой сыночек и мухи не обидит. Добрый и светлый ребенок. — продолжала она.

— Что за вранье, — вдруг раздался девичий голос.

Рому будто током ударило. Из-за двери выглядывала зефирка. Ее трясло, она была бледной и сильно взволнованной. Он смотрел и молчал. Сердце стучало, как бешенное.

— Выйди, Радова! — рассердилась завуч. — Мы сейчас заняты!

— Это все вранье! Ваш сын не такой уж и светлый и добрый ребенок!

— Кто ты вообще такая?! — опять заорала мать Влада. Пятифан едва сдержался, чтобы снова не заткнуть ее паршивый рот.

— Одноклассница Пятифанова, — голос блондинки дрожал, Рома это еще в начале подметил. Так хотелось сейчас утащить ее отсюда, спрятаться в укромное местечко, взять ее за руку, переплести их пальцы, почувствовать ее тепло. Зарыться носом в ее мягкие волосы и внюхиваться в прекраснейший запах винограда.

— Дело в том, что Рома вступился за меня, когда Савицкий... — она замолчала, опустив глаза в пол. Что-то внутри перекрыло воздух, ком встрял в горле. Она подняла глаза на Рому и слегка улыбнулась, встретившись с его теплыми удивленными глазами. — Вчера после занятий Влад затащил меня в туалет и... простите, это слишком мерзко рассказывать, но Рома ни в чем не виноват, не вините его.

Лена вышла из кабинете и Рома без раздумий подорвался с кресла, и обернулся к матери Савицкого.

— Ваш сыночек вчера в туалете ее едва не изнасиловал, а если бы я не подоспел, ваш выкидыш мог девочке жизнь испортить! — он тыкнул пальцем на Влада. — Именно таких нужно из школы исключать, а не меня. Я просто защитил ее от вашего недоразвитого сына.

Рома не ждал ответов, он просто выбежал из кабинета, в поисках Лены.

— Это правда?! — закричала на сына женщина. — Скажи, что это неправда, — вдобавок прошептала она, глядя на сына.

— Это просто шутка была, — пробубнил тот.

— Шутка? — переспросила она. — Ты меня сейчас при всех выставил полной идиоткой! А теперь говоришь, что это была шутка?! Да как тебе только не стыдно!

Рома искал ее где только можно.

— Зефирка? Ты там? — спросил он, слегка приоткрыв дверь раздевалки. Из гущей темноты послышался нежный заплаканный голосок.

— Заходи. — пробормотала она. Рома закрыл дверь на ключ и потянулся к включателю.

— Нет! Не включай. — сказала она и парень молча искал ее глаза. В раздевалки нет даже маленького лучика света, настолько темно, что наверное и руки не видно.

— Ты где вообще? — спросил брюнет и почувствовал как к его руке прикоснулись чужие пальцы. Лена переплела свои пальцы с его и усадила возле себя. Она положила голову ему на плечо, а затем вовсе обняла. Рома крепко обнял Лену, прижимая ее к себе так, словно хотел защитить от всего мира. Она всхлипывала, уткнувшись в его плечо, и ему казалось, что каждый ее вздох пробирается прямо к его сердцу. Он медленно поглаживал ее по спине. Лена постепенно успокаивалась, ее руки обвили Рому, крепко прижавшись к нему. Она подняла голову, отрываясь от его плеча, и их взгляды встретились. Ее глаза, влажные от слез, искали ответ в его темных карих глазах, которые в полумраке раздевалки казались почти черными. Они молчали, но между ними будто бы, что то пронеслось – напряжение, которое невозможно было игнорировать.

— Ты так? Все нормально? — спросил он, и девушка оторвала от него взгляд, уткнувшись лицом в плечо.

— Да, все хорошо, спасибо. — Лена улыбнулась и прикрыла глаза. — Тебя бы отчислили, да? Мамаша Влада на всю голову пришибленная, за своего бедненького сыночка, любого раздерет.

— Не думаю. Я только губу и нос ему разбил, не больше. Обычные школьные драки.

— Зачем ты вообще с ним подрался? — спросила она, подняв голову. Рома аккуратно провел рукой по ее светлым волосам и усмехнулся.

— А ты как думаешь?

— Я не думаю. Давай отвечай быстрее, — фыркнула она и отвела взгляд. Странно, но за Рому она переживала больше, чем это могло показаться. Не хотелось, чтобы из-за нее его отчислили.

— Лен, я сделал это просто, чтобы повеселиться. Откуда я мог знать, что он опять свою мамашу притащит, — вздохнул он. — Да и дело не только в этом...

— А в чем? Объясни мне, Рома, это из-за меня, да? — спросила Лена, — Опять я во всем виновата.

— Эй, не выдумывай, ты ни в чем не виновата. — Рома резко поднялся на ноги и включил свет в раздевалке. Теперь он видел ее заплаканное лицо и растрепанные волосы.

— Ты что реально плачешь? Я думал у тебя голос хрипеть начал немного, — посмеялся Ромка. Лена недовольно скрестила руки и одной рукой поправила волосы, которые падали ей на лицо.

— Очень смешно, уже и поплакать нельзя, — хмуро глядела Лена на парня. Она поднялась с скамейки и потянулась за своим рюкзаком лежащим на полу. Девушка застегнула молнию на черном рюкзаке и, перекинув его через плечо, подошла к Роме.

— Спасибо, — произнесла она тихо, но искренне.

Эти слова звучали просто, но за ними скрывалось гораздо больше, чем она могла выразить. Ее голос чуть дрогнул, пока она смотрела ему в глаза. Она пыталась уловить его реакцию, будто хотела убедиться, что он понимает, как много для нее значил его поступок.

Он лишь слегка улыбнулся и кивнул.

— Все в порядке, пустяки, — ответил он.

Она опустила взгляд, чтобы скрыть легкий румянец, который проступил на ее щеках.

— Не думала, что меня хоть кто-то вступится, — она упустила глаза в пол и услышала смешок.

— А что твой Тошик не может за свою девчушку постоять? — усмехнулся он. И в этих словах слышалось только призрение над Антоном и это слегка задело Лену. Девушка промямлила по типу: он может постоять за меня.

— Так почему же он никогда не вступается за тебя, Лен?

— Ну почему же, он вступается. — врать не очень то получалось. Да что там, Антон даже ее жизнь не интересуется, а тут вступиться за нее, это смешно.

— Когда? — насмешливым взглядом окинул ее Ромка и прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Как вообще здравому человеку можно было его выбрать? Ты вообще видела его? Ни рыба, ни мясо.

— Это мой выбор.

Она резко вздохнула, чувствуя, как по телу поднимается волна гнева.

— Вчера я уже в этом убедился.

— Рома, хватит. Антон не мог знать, что это произойдет! Ты думаешь, что это как-то его вина?

— Я думаю, что он вообще ничего не делает, когда ты в опасности, — его голос стал чуть громче. — Тебя чуть не изнасиловали в чертовом туалете, Лена! А он где был? Почему он не пришел? Почему я пришел, а не он?

Ее лицо покраснело. Она сжала лямки рюкзака, чувствуя, что эмоции зашкаливают.

— Может, потому что ты всегда лезешь туда, куда тебя не просят! — выпалила она. — Ты хочешь, чтобы я теперь ему предъявляла за то, что он не телепат и не мог знать, что кто-то нападет на меня?

Рома вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Лена, я не прошу тебя предъявлять ему. Я прошу открыть глаза. Этот человек ничего не делает для тебя, когда ты в реальной беде. Разве он не должен быть тем, кто защитит тебя?

— Это не его обязанность, — упрямо ответила она. — Он не обязан быть твоей копией и прыгать в драку, как ты! Он заботится по-своему.

— По-своему? — Рома усмехнулся, но в его смехе не было ничего смешного. — Да он просто боится всего. Боится заступиться, боится драться, боится, что испортит свою идеальную репутацию. А ты закрываешь на это глаза и делаешь вид, что это нормально. Но это не нормально, Лена.

— А ты кто, Рома? Мой спаситель? Тебе нравится, что я должна тебя благодарить? Думаешь, это делает тебя лучше Антона? — продолжала она упрямо. Ссориться она с ним не хотела, но слова вылетали даже не задумываясь.

Он шагнул ближе, и его голос стал тише.

— Нет, Лена. Это делает меня тем, кто хотя бы не отвернулся и помог тебе, когда тебе правда была нужна помощь.

— Я не просила тебя меня спасать.

— Ты сейчас серьезно? — удивленно произнес он, — Ну конечно, лучше в туалете полуголой сидеть и быть изнасилованной Савицким. Идеальное решение!

— Рома, ты не понимаешь. Антон — он другой. Он заботится обо мне, просто... по-другому. И если ты не можешь принять это, то, наверное, нам действительно не о чем больше говорить.

Его лицо напряглось, но он не стал возражать. Он знал, что сейчас любые слова только усугубят все. Но рука сама потянулась к девушке, и Рома схватил ее за руку потянув на себя. Его руки крепко обхватили ее предплечье, что напрягло девушку. В прошлый раз, когда он это делал, у нее остался большой след от его пальцев, который очень долго болел, да и до сих пор слегка побаливает.

— Ты действительно такая дура, Радова? Как можно быть такой тупой, чтобы выбрать Антона?! Как?! Он даже пискнуть в чужую сторону боится, а тут тебя защищать. Он как ребенок, еще ухаживать нужно. — Рома слегка подергивал ее за плечи, чтобы она хоть как-то вдумалась в его слова. — Разве ты не видишь, кто в тебя реально влюблен? Кто правда хочет быть с тобой. Почему он, Лена?

Девушка отвела взгляд от его глаз и опустила голову, затем резко подняла.

— Потому что, я люблю его. — шепотом ответила она.

Парня словно током ударило от ее ответа. Хотя, разве он мог быть другим?

Он попытался сохранить спокойное выражение лица, но чувствовал, как внутри что-то обрывается. Рома смотрел на нее, пытаясь прочитать ее взгляд, уловить хоть тень сомнения в ее словах. Он отпустил блондинку. Затем резко направился к выходу, открыв дверь с такой силой, что она громко ударилась о стену. Звук хлопка эхом разлетелся по коридору, заставляя Лену вздрогнуть.

Когда дверь за ним захлопнулась с такой же силой, что и открылась, Радова смотрела ему в след. Ее сердце бешено стучало, дыхание перекрывало.

"Опять поссорились." — пролетело в ее голове.