Любовное созвездие

Дождь хлестал без остановки, словно весь мир решил встать напротив Ромы.

Рома брел вперед, почти не замечая, как холодные капли стекали по его лицу, смешиваясь со слезами. Он шел, не разбирая дороги, не чувствуя холода, хотя одежда промокла насквозь, и ботинки хлюпали при каждом шаге.

Парень, весь промокший до нитки, с бледным лицом и заплаканными глазами, подошел к дверям своего дома. Он с трудом открыл их, зайдя внутрь.

Как только дверь за ним захлопнулась, он медленно сполз по ней, облокотившись спиной. Его руки дрожали, а взгляд был пустым, устремленным в одну точку.

Душа кричала от боли. Слезы продолжали катиться по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Перед глазами стоял образ девушки, ее голос эхом отдавался в голове: «Ты растоптал все, все, что было между нами. Так было хорошо, пока ты не появился в моей жизни. Я тебя ненавижу.» Она кричала, ее глаза были наполнены слезами и гневом. А потом она развернулась и ушла, оставив его стоять на месте, разбитого и беспомощного. Он хотел что-то сказать, объяснить, но не мог. Слова застряли в горле. Ее крик, ее слезы — это была единственная реальность, которая теперь жила в его сознании.

— Рома? Ты наконец-то пришел? — послышался голос матери из кухни. Она вышла в коридор и замерла.

Ее лицо мгновенно изменилось, когда она увидела его — мокрого, дрожащего, разбитого.

Мама осторожно присела рядом с ним, стараясь не напугать. Она видела его в таких состояниях очень редко, и это всегда пугало ее больше всего. Ее сердце сжималось от боли за него. Она заметила раны, но сейчас ее больше волновали слезы.

— Что случилось? — обеспокоено спросила она.

Он лишь покачал головой и отвернулся, словно боялся показать свое лицо.

— Ты можешь мне рассказать, — прошептала она, кладя руку ему на плечо.

Он всхлипнул еще громче, словно ее слова сломали последние преграды, которые он пытался удержать. Он закрыл лицо руками, не мог смотреть ей в глаза.

— Я все испортил, мам, — наконец-то выдавил он из себя, его голос дрожал как и руки. — Она... она не простит меня, мам.

— Кто не простит? — она нахмурилась удивлено глядя на парня.

— Лена... — тихо ответил он и закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а губы дрожали от всхлипов, которые он не мог сдержать. Марина никогда не видела его таким разбитым.

— Я люблю ее, мам... — он уткнулся лицом в ладони, пытаясь взять себя в руки, но слезы текли, и остановить их он был не в силах. — Я никогда еще так не любил. Я будто умираю, я не могу... не могу смотреть на нее зная, что мои чувства не взаимны. Это разбивает мне сердце. Каждый день, каждую минуту, я думаю о ней.

Он резко поднял голову, и в его глазах читалась боль, смешанная с бессилием.

— Почему Антон? Почему не я? Разве он лучше меня? Скажи, мам, он лучше?! — его голос сорвался на крик.

— Вы оба хороши. — ответила она. Рома стиснул зубы, слезы снова хлынули из его глаз.

— Нет. — сквозь кровавые губы усмехнулся он. — Я лучше его. Лучше, она просто этого не поняла. Не узнала. Она бы тогда была моей, а не этого урода. — его плечи затряслись, он сжал кулаки и ударил ими по полу.

— Что ты сделал? Не говори загадками. — мама слегка наклонившись с тревогой и растерянностью в глазах смотрела на него ища ответа.

— Я? Я не выдержал, мам. Избил его у нее на глазах. Я хотел, чтобы он замолчал, чтобы он исчез. Я видел ее глаза, мама, в них столько ненависти направленной на меня.

Он резко замолчал, закрыв лицо руками, и еще сильнее ссутулился. Марина положила руку ему на плечо, но он не отреагировал.

— Я такая конченая мразь. Я совсем забыл, что у нее нету чувств ко мне, никаких. Она считала меня своим другом и не больше. Теперь она меня ненавидит, мам... она ненавидит меня.

Мама тяжело вздохнула и осторожно привлекла его к себе, обняв. Он сначала сопротивлялся, но вскоре уткнулся ей в плечо, всхлипывая, как ребенок.

— Ты поступил неправильно. — спокойно начала она. — Нельзя сражаться за любовь кулаками. Это не та битва, которую можно выиграть или показать любовь силой. Это не сделает тебя ближе к ней, а только оттолкнет.

— Но я не хотел, мам... просто не смог остановиться, — его голос снова дрогнул.

— Я знаю, ты импульсивный, но этому надо учиться, Рома. Если ты действительно ее любишь, то должен показать ей, что ты уважаешь ее выбор. Да, сейчас она может не видеть в тебе того, кто ей нужен. Но это не значит, что ты должен отказываться от себя ради нее или ломать все вокруг.

Он молчал, уткнувшись лбом в ее плечо. Ему хотелось верить ее словам, но боль в груди была слишком сильной.

— Дай себе время, — сказала мама, погладив его по голове. — И если она твоя судьба, ты узнаешь это. А если нет — это тоже будет важно, потому что однажды ты найдешь ту, кто увидит в тебе все, что ты готов был дать Лене.

— Я не хочу другую, я хочу ее. — прошептал он. — Я не могу смотреть на их пару, у меня сердце разрывается!Я не выдержу этого. Мной наизнанку выворачивает от чувств, когда я вижу ее. Тело теплом наполняется, а разум отходит на задний план.

— Это пройдет, Рома. Время лечит, даже когда кажется, что оно бессильно. Ты научишься жить с этой болью, и однажды поймешь, что все было не зря и чувства, что у тебя в сердце тоже.

— Не могу и не хочу. Я буду до конца за ней убиваться. Эти чувства новые для меня, сомневаюсь, что так легко смогу избавиться от них. — вздохнул он.

Они сидели так несколько минут, пока его рыдания не утихли, а дыхание не стало ровнее. Мама поднялась первой и протянула ему руку.

— Давай, вставай. Надо обработать эти ссадины. Ты мне еще нужен целым и невредимым.

Он поднялся, опираясь на ее руку, и пошел за ней к лестнице.

В комнате было полутемно, только свет ночника освещал кровать. Мама посадила его на край, затем принесла влажное полотенце и начала аккуратно вытирать кровь с его рук. Рома не сопротивлялся, но слезы снова начали катиться по его щекам.

— Я так устал от этого всего. — он устало прикрыл глаза и шмыгнул носом.

Мама промолчала, только продолжала обрабатывать его руки.

— Может пора снова принимать успокаивающее? — спросила она и ее голос дрогнул.

— Может и пора.

Марина положила полотенце, присела рядом и обняла его, крепко прижимая к себе.

— Рома, ты сделал ошибку, — мягко начала она. — Это нормально, все решится со временем.

— Я хотел, чтобы было как лучше...

— Сейчас тебе больно, потому что ты понимаешь, что потерял ее доверие. Но, сынок, ошибки — это не конец. Это уроки.

Рома поднял на нее глаза, полные слез.

— А если она никогда не простит меня? Если я для нее теперь навсегда чудовище?

Мама взглянула ему в глаза, ее голос стал чуть строже, но все еще мягким.

— Ты не чудовище, Рома. Ты человек, который ошибся. Если ты действительно любишь ее, ты должен найти в себе силы извиниться и объяснить свои чувства. А если она все равно оттолкнет тебя, ты должен уважать ее решение. Любовь — это еще и способность отпустить, если человек не хочет быть с тобой.

Рома молчал, обдумывая ее слова. Мама аккуратно уложила его на кровать, накинула плед и села рядом, положив руку ему на плечо.

— Сейчас отдохни, — сказала она. — Все остальное можно будет решить завтра.

Рома закрыл глаза, все еще чувствуя боль и тяжесть внутри. Но рядом с мамой, в ее тепле и заботе, он ощутил, что не совсем один. И, возможно, это был первый шаг к тому, чтобы принять свою ошибку и начать исправлять ее.

***

Он медленно шел по пустому школьному коридору, опустив голову.

Все, что он чувствовал, — это пустоту внутри. После всего, что произошло, Рома больше не знал, зачем продолжать притворяться, будто все нормально. Лена — девушка, которую он любил, его смысл и вдохновение — теперь смотрела на него с презрением.

Он хотел спрятаться от всех, исчезнуть, чтобы никто не видел его в таком состоянии. Но, когда он почти дошел до лестницы, ведущей на первый этаж, за его спиной раздался строгий голос:

— Рома, подойди сюда.

Он вздрогнул и обернулся. У кабинета математики стояла Наталья Алексеевна, его учительница. Она смотрела на него внимательно, с выражением, которое сразу заставило его почувствовать себя виноватым.

— Подойди, пожалуйста, — повторила она, и в ее голосе прозвучала непреклонность, против которой нельзя было возразить.

Рома нехотя развернулся и направился к кабинету. Он понял, что разговор будет неприятным.

Когда он зашел внутрь, Наталья Алексеевна закрыла дверь за ним и указала на стул у своего стола.

— Садись.

Рома сел, опустив взгляд. Ему не хотелось смотреть на учительницу. Он чувствовал, что она видит его насквозь.

— Ты знаешь, почему я тебя позвала? — начала она.

Рома пожал плечами, стараясь скрыть, как сильно дрожат его руки.

— Сегодня утром ко мне подошла Лена, — продолжила Наталья Алексеевна. — Она сказала, что больше не будет заниматься с тобой дополнительно. Она считает, что так будет лучше для вас обоих.

Эти слова ударили по Роме, как молот. Он и так чувствовал себя разбитым, но теперь словно потерял последнее, что связывало его с Леной.

— Она сказала, что не хочет с тобой общаться, — продолжала учительница. — И ты знаешь, почему?

Рома молчал, глядя на свои руки.

— Рома, я спрашиваю, ты понимаешь, почему она приняла такое решение?

Он стиснул зубы, а потом выдохнул:

— Из-за того, что я избил ее парня.

Его голос звучал глухо, безжизненно. Он уже устал оправдываться или пытаться объяснить свои действия.

Наталья Алексеевна долго смотрела на него, будто пытаясь понять, что у него на душе.

— Ну и почему ты это сделал? — тихо спросила она. В ее голосе не было осуждения, только тихое разочарование.

Рома поднял глаза, и Наталья Алексеевна увидела в них измотанного мальчика, который просто устал.

— Я не знаю, что я думал... Я просто больше не мог смотреть на то, как он обнимает ее, как издевается надо мной. Я хотел, чтобы она поняла... но она теперь ненавидит меня. — он закрыл лицо руками. — Я все испортил, — тихо добавил он.

Наталья Алексеевна долго молчала, потом встала и села на край стола, глядя на Рому сверху вниз.

— Рома, ты хороший парень. Ты способный, добрый, но иногда делаешь вещи, которые противоречат всему, кем ты являешься. — Если тебе нравится Лена, ты должен понять одну важную вещь: любовь — это не про то, чтобы заставить другого человека любить тебя. Это про уважение, про свободу выбора. Лена сделала свой выбор, и тебе нужно это принять.

Рома сжал кулаки и стиснул зубы.

— А как мне жить дальше, если она теперь меня ненавидит? — спросил он, его голос дрогнул.

— Жизнь продолжается, Рома. Даже когда кажется, что ты потерял все. Ты можешь использовать эту ситуацию, чтобы стать лучше, чтобы научиться сдерживать свои эмоции и уважать чувства других людей. А можешь сломаться и позволить этой ошибке определить твою судьбу. Выбор за тобой.

Рома сидел молча, пытаясь переварить ее слова. Он знал, что она права, но от этого легче не становилось.

— Сейчас я отпущу тебя, — сказала Наталья Алексеевна, вставая. — Но подумай о том, что я сказала. Лена, возможно, никогда не простит тебя. Но это не значит, что ты должен ненавидеть себя. Вместо этого сделай из этого урок и иди вперед.

Рома поднялся, медленно кивнул и вышел из кабинета. Коридор показался ему еще более пустым и холодным, чем прежде. Но в глубине души он понимал: что выбраться из этой пропасти он не сможет. Даже через все эти советы, он будет унижаться до последнего.

Он остановился возле школьного окна в коридоре, наблюдая как за окном метет снег. Внутри него бушевала буря эмоций: гнев, обида, разочарование. Недавний разговор с учительницей математики, Натальей Алексеевной, не выходил из головы.

«Она сказала, что больше не будет заниматься с тобой дополнительно. Она считает, что так будет лучше для вас обоих.»

Эти слова в прозвучали как приговор. Рома знал, что причина отказа Лены — его недавний поступок.

«Для нас обоих?» — прозвучало в его голове.

Вдалеке послышались шаги. Рома обернулся и увидел Лену, идущую по коридору.

Не раздумывая, он подошел к ней и, взяв за руку потащил ее в туалет.

— Рома, что ты делаешь? — возмутилась она, пытаясь вырваться.

— Нам нужно поговорить, — твердо сказал он, закрывая дверь за собой.

Лена отступила на несколько шагов, ее глаза сверкали от гнева.

— О чем? О том, как ты избил моего парня? Или о том, как ты разрушил все между нами?

— Почему ты отказалась от наших занятий? — спросил Рома, игнорируя ее упреки.

— Ты серьезно? — Лена вскинула брови. — После всего, что произошло, ты еще спрашиваешь?

Рома почувствовал как вместо отчаяния, в нем нарастает гнев на девушку.

Он грубо прижал ее к стене, не давая выбраться.

— Пусти меня, придурок! — крикнула она. — Зачем ты его так? Ты испортил все, а теперь спрашиваешь почему я отказалась от наших занятий? — она вздохнула. — Ты правда не понимаешь, почему я отказалась? Ты избил моего парня! Как ты вообще мог подумать, что после этого я захочу с тобой хоть о чем-то говорить?

Ее голос дрожал, но не от страха – от гнева. Рома нахмурился, шагнув ближе.

— Твой парень сам напросился!

— Это не дает тебе права распускать руки! —выкрикнула Лена. — Ты хотел, чтобы я занималась с тобой? А ты подумал о том, каково мне после того, что ты сделал?

Рома взмахнул руками, будто пытаясь сбросить невидимую тяжесть.

— Да я просто хотел, чтобы ты была рядом! Чтобы мы решали все вместе, как раньше! Но ты всегда выбираешь кого-то другого, Лена!

Ее лицо изменилось. Гнев уступил место усталости.

— Ты не понимаешь. Это не дружба и не забота, Рома. Это одержимость. Ты не даешь мне права выбора.

Рома остановился. Ее слова ударили куда больнее, чем он ожидал. В туалете снова повисла тишина, но теперь она была другой – наполненной осознанием.

— Может, я действительно ошибся, — прошептал он, глядя в пол. — Но я не хотел тебя терять, Лена. Я привязался к тебе.

Лена вздохнула, тяжело и обреченно.

— Ты уже потерял меня, Рома. Да и я сама не хочу общаться с таким человеком, как ты. — сказала она и парень замер.

Блондинка отступила на шаг, но Рома схватил ее за верхнюю часть руки. Его рука сжалась железной хваткой, будто он боялся, что она вырвется и уйдет, оставив его одного.

— Это с каким таким человеком? — нахмурился он. Его пальцы впивались в ее кожу, оставляя болезненные следы.

— Отпусти меня, Рома! Мне больно! — закричала она, изо всех сил дергая рукой.

Но он будто не слышал ее слов, захваченный своей яростью и обидой. Его дыхание стало тяжелым, почти звериным, а глаза блестели от смеси боли и гнева.

— Отвечай! — крикнул он и девушка всхлипнула.

— Пусти, мне больно. — болезненно простонала она.

— Что со мной не так? Почему ты не хочешь выслушать меня?!

— Потому что, я боюсь, — тихо ответила она, едва сдерживая слезы от его сильного сжимания ее руки.

— Кого?! — не переставал кричать он.

— Тебя. — ответила она и поднял на него глаза. Он застыл. Его рука ослабила хватку и он отпустил девушку. Остались красные отпечатки его пальцев, которые, вероятно, скоро превратятся в синяки.

— Я боюсь тебя, Рома. Ты... ты делаешь мне больно.

Зрачки нервно забегали по лицу девушки.

Лена убежала, оставив его одного в пустом туалете, окруженного тишиной, в которой эхом звучали ее последние слова.