В плену Кавказа

За окном кружился первый снег. Наступил ноябрь. На улице ещё не сильно холодно, но уже чувствуется приближение зимы.

Девушка вместе с сыном сидели в гостиной. Она смотрела на малыша и улыбнулась. Он уже успел подрасти за это время. Сегодня ему исполнилось ровно два месяца, которые незаметно пролетели. Рахим с Артуром больше не появлялся, а вот Руслан наоборот стал помогать ей и мальчику, хотя раньше Ясмина его даже не замечала. Мужчина никогда не выделялся чем-то, постоянно молчал, когда Алуева находилась рядом. Даже Муслим не ожидал от него такой поддержки, потому что друг никогда не жаловал присутствие этой девушки.

- Спасибо ещё раз, что помогаешь! - поблагодарил Руслана мужчина. Они с другом сидели на кухне. - Не думал я, что Рахим опустится до такого. Он у нас, конечно, вспыльчивый, но чтобы бить друзей, даже на него не похоже.

- Алуев уже совсем с ума сошёл из-за неё. Почему нельзя просто отпустить, особенно когда сам виноват, - произнёс в ответ Руслан. - Честно говоря, я никогда не жаловал Ясмину, но бить жену даже я не стал бы. Он всегда её оберегал так... Но ревность и гнев сыграли с ним злую шутку.

- Мы его предупреждали, да и не только мы... Родители, братья, сестра, жена. Но наш друг ни к кому не прислушался, поэтому теперь пожимает горькие плоды.

- Да... А виноватыми Рахим выставил вас. Он действительно не понимает чтоли, что Ясмина на самое деле после такого может запретить видеться с сыном. Мальчик с каждым днём всё больше похож именно на него.

- Да. Черты лица один в один. Красивый мальчик, Машаллах!

- Машаллах, красивый. Пусть всегда будет счастливый и здоровый. С мамой ему точно повезло.

- Да, мама у нашего Сайфуллы хорошая.

- Ладно, друг, пойду я. Не буду вам мешать. Если что-то нужно будет, обращайтесь! Всегда готов помочь.

- Благодарю! - Друзья пожали руки. Муслим проводил Руслана до двери, и они попрощались.

Мужчина направился в комнату к возлюбленной, где она укачивала малыша. Он аккуратно подошёл, чтобы не разбудить ребёнка, и нежно поцеловал девушку в щёку.

- Я так рад, что вы появились в моей жизни! - произнёс Мамедов, слегка приобнимая Ясмину. - Он уже так подрос.

- Да, нам уже два месяца целых! - шёпотом проговорила Алуева, параллельно покачивая сына. На удивление малыш был спокойный, хотя обычно он никогда быстро не засыпал. Сейчас Сайфулла даже не плакал, а просто сквозь сон посматривал на маму.

- Ты голодна?

- Немного. А ты? Я сейчас уложу его и сразу приготовлю что-нибудь!

- Ничего страшного, милая! Ты устала наверное, давай я лучше доставку закажу?

- Ой, не нужно! Я приготовлю!

- Солнце моё, я же вижу как ты устала. Давай укладывай Сайфуллу, а я пока закажу всё.

Ясмина молча кивнула и продолжила укачивать сына. Мамедов удалился на кухню, чтобы не шуметь. Он решил заказать пиццу. Это единственное, что пришло ему в голову, к тому же вкусно и быстро. Мужчина через приложение нажал кнопку "Заказ". Выбор пал на среднюю Маргариту. Они оба её любили. Пиццу привезут примерно через двадцать пять минут. Была ещё куча времени, поэтому Муслим решил немного помочь возлюбленной и принялся мыть посуду, которая успела скопиться в раковине. Бедная девочка мучалась с сыном, у которого постоянно болел животик.

Ясмина, наконец, уложила Сайфуллу в кроватку. Руки просто отваливались. В свои два месяца Алуев-младший уже весил чуть больше, чем остальные дети в этом возрасте. Девушка вошла на кухню и увидела посуду, которая была расставлена по местам. Она даже немного удивилась. Нет. Рахим ей помогал по дому, но почему-то, когда это делал Муслим, ей было приятнее. Алуева улыбнулась и чмокнула возлюбленного в щёку.

- Спасибо, что помыл! - поблагодарила Ясмина, устало потирая глаза. У неё был сильный недосып из-за колик сына. Мамедов аккуратно притянул её к себе и усадил на колени.

- Не стоит благодарности! - ответил мужчина, поглаживая возлюбленную по спине. - Мне нетрудно помогать тебе по дому. К тому же это и мои обязанности тоже. Ты устаёшь больше меня здесь. Сайфулла совсем капризный стал. Колики замучили уже. Я, кстати, Маргариту заказал. Среднюю.

- Нашу любимую. Отлично. Я так устала, милый. Хочу наконец выспаться уже.

- Хочешь, я завтра погуляю с ним, а ты поспишь? На тебя уже больно смотреть.

- Ой! Даже не нужно, спасибо! Ты не обязан это делать.

- Любовь моя, сколько раз я говорил, что я люблю вас обоих. Я всегда готов помочь тебе с малышом, забыла? Пусть он не родной мне, но я считаю его сыном.

Муслим закончил фразу, нежно целуя Ясмину в висок. Его пальцы переплелись с её волосами, и она почувствовала, как напряжение, накопившееся за день, медленно уходит. Он был прав, она устала невероятно. Не только физически, но и эмоционально. Материнство оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Казалось, что бесконечные кормления, переодевания, укачивания и борьба с коликами никогда не закончатся. Но рядом с Муслимом, с его заботой и нежностью, у неё появлялись силы. Он поднялся, взяв со стола кружку с остывшим чаем.

- Может, тебе тоже чаю? - спросил мужчина, глядя на неё с нескрываемой любовью.

Муслим вернулся, подавая ей чай. Она сделала большой глоток, наслаждаясь теплом, проникающим в её озябшие руки.

- Спасибо, - прошептала она, прижимаясь к нему ещё ближе.

Они молчали некоторое время, наслаждаясь тишиной и взаимным присутствием. Только тихий храп маленького Сайфуллы доносился из соседней комнаты.

- Завтра, - начал Муслим, переплетая свои пальцы с её пальцами, - мы пойдём в парк. Солнышко будет светить, птички петь... Представь, как Сайфулла будет наслаждаться свежим воздухом. А ты сможешь немного отдохнуть.

Ясмина улыбнулась. Ей нравилось, как Муслим заботился о ней и о ребёнке. Он никогда не жаловался, всегда находил время помочь, всегда поддерживал. Она знала, что ему нелегко. У него своя работа, свои дела, но он всё равно находил время, чтобы быть рядом, поддержать её, поделиться заботами.

- Ты лучший, - прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от нахлынувшей благодарности. - Я не знаю, что бы я делала без тебя. Муслим поцеловал её лоб.

- Не говори глупостей, - сказал он мягко. - Мы справимся со всем вместе.

Ясмина прижалась к нему, чувствуя уверенность и спокойствие. Рядом с Муслимом она чувствовала себя защищённой, любимой и счастливой. Да, материнство было сложным, но любовь и поддержка близких делали его терпимым, а иногда даже прекрасным. И она знала, что вместе они преодолеют все трудности.

                                     ***

Мадина сидела на диване, поглаживая живот, и наслаждалась замужней жизнью с Рамазаном. Она совсем недавно ушла в декрет. На работе за нее все были рады. Девушка показала себя, как хороший молодой педагог. Ученики не хотела, чтобы Алуева покидала их, ведь некоторые классы видели ее в последний раз.

Мадина не могла часа сидеть на месте. Каждый день у нее были планы: занятия, мягкие игрушки, книги для чтения малышу, которые ждали своего часа. Она мечтала о том, как будет рассказывать своему ребенку увлекательные истории, полные чудес и приключений.

Рамазан периодически заглядывал в комнату, обращая внимание на синие и зеленые стены, которые они вместе покрасили.

— Кажется, нам нужно добавить немного красного, — шутил он, натянуто улыбаясь, но Мадина лишь хмурила брови.

Сценарий их жизни в ближайшие месяцы был, по ее мнению, совершенно идеален, и ни одно внешнее изменение не могло это поколебать.

С каждым днем она все больше погружалась в ожидание. Обсуждая имя для своего будущего малыша, они перебирали самые разные варианты, начиная от традиционных и заканчивая экзотическими. Долгие разговоры поздно вечером, когда Рамазан возвращался с работы, стали для них настоящим ритуалом. Обсуждение имен постепенно перерастало в мечты о том, каким будет их ребенок, какие привычки или даже пристрастия он унаследует от них.

Вот уже на дворе стояла зима, а за окном разгулялся снежный буран. Мадина укуталась потеплее и попыталась представить, как их семья будет проводить время в холодные дни: лепить снеговиков и пить горячий шоколад, завернувшись в плед и смотря старые добрые фильмы. Каждый раз, когда она так думала, улыбка сама невольно расползалась по ее лицу.

— Знаешь, Мадина, — сказал однажды Рамазан, присев рядом, — где-то внутри меня уже живёт наш малыш, и я чувствую, что он каждый день растет и готовится к встрече с нами.

Эта простая фраза запала ей в душу. Она повернулась к нему и увидела в его глазах ту же радость и волнение, что и в самом себе. Эти эмоции сделали их жизнь настоящим чудом, и каждый новый день приносил что-то светлое и нежное.

В тот вечер они долго сидели на диване, обсуждая, как изменится их жизнь, когда малыш появится на свет. Разговоры постепенно перетекали в воспоминания — как они встретились, о первых свиданиях, смехе и слезах, о том, как вместе преодолевали трудности и делились радостью. Каждое воспоминание добавляло красок в их совместный путь и выставляло в ярком свете то, как сильно они друг друга любят.

— А ты когда-нибудь думал, как мы будем его воспитывать? — спросила Мадина, ее голос стал немного серьезным.

Рамазан обдумал вопрос, а потом с улыбкой ответил:
— Конечно. Я хочу стать для нашего ребенка самым лучшим примером. Кто бы он ни стал — футболистом, художником или даже учителем, я хочу, чтобы он знал, что делать то, что нравится, — это важно. А еще… пусть никогда не боится ошибаться.

Мадина кивнула, осознавая, как здорово, что у них с мужем такие одинаковые ценности. Они оба знали, что не все будет легко, но именно это и создаст их семью такой уникальной.

— Мы научим его мечтать, — добавила она. — Мечтать и стремиться к своей мечте, несмотря на любые преграды.

Рамазан взял ее за руку и сжал с улыбкой:
— Я уверен, что мы справимся. У нас впереди много счастливых моментов.

Его уверенность согревала ее душу, и в этот момент ей стало так легко и спокойно. Она представляла себе, как будут проводить вечера, обмениваясь историями и смехом, а иногда просто сидя в тишине, наслаждаясь спокойствием.

Неожиданно в животе Мадины послышался легкий толчок, заставивший ее вздрогнуть.

Она широко улыбнулась и, посмотрев на Рамазана, сказала:
— Кажется, наш малыш тоже с нами, он уже активно участвует в нашем разговоре!

Оба они засмеялись от восторга, понимая, что это маленькое движение напоминало о том, что совсем скоро их мир изменится навсегда.

— Давай сделаем вечер особенным, — предложил Рамазан, вставая и направляясь на кухню.

Вскоре из-за угла послышались звуки шипящей сковороды, а сладкий запах вкусной еды наполнил комнату. Мадина осталась на диване, чувствуя, как каждое мгновение с этим человеком делает ее жизнь настоящим произведением искусства. И так, несмотря на хмурую погоду за окном, в их доме царил настоящий свет и тепло — символ будущей семьи.

                                  ***

Алуев отхлебнул остывший чай из кружки с потрескавшейся глазурью. Вкус был горьким, как и его мысли. Он смотрел в окно на серые многоэтажки, похожие на надгробия, и вспоминал, как когда-то здесь кипела жизнь. Сестра смеялась над его неуклюжими попытками приготовить ужин, Ясмина украдкой касалась его руки под столом, а Муслим и Руслан спорили о политике, размахивая руками.

Теперь все это было лишь призрачным воспоминанием, от которого хотелось бежать, но некуда. Рахим чувствовал себя загнанным зверем, окруженным врагами. Он знал, что виноват сам, что своими руками разрушил все, что имел. Но признать это было невыносимо больно.

Звонок в дверь вырвал его из оцепенения. Мужчина знал, кто это. Только Артур навещал его в этой проклятой квартире. Только он  не боялся запятнать себя общением с ним. Алуев вздохнул и пошел открывать дверь, зная, что за этим последует очередной раунд угрызений совести и пустых обещаний измениться.

На пороге стоял Артур, его неизменная ухмылка, казалось, сияла ярче тусклого света в коридоре.

— Ну что, философствуешь, Рахим? Или опять пытаешься сбежать от реальности в чашке перестоявшего чая? — прозвучал его голос, как удар грома после долгого молчания. Алуев лишь махнул рукой, пропуская друга внутрь. — Знаешь, Рахим, — продолжал Артур, плюхаясь на продавленный диван, — ты напоминаешь мне кота, который залез на дерево и теперь боится слезть. Только дерево это – твоя жизнь, а кот – ты сам, гений саморазрушения!

В его словах чувствовалась ирония, но за ней скрывалась неподдельная забота.

Алуев усмехнулся.

— Очень смешно, брат. Может, ты еще скажешь, что мне пора начинать новую жизнь и записаться на йогу? — саркастично ответил он.

Артур хохотнул, запрокинув голову.

— Йога — это для слабаков! Тебе нужен хороший пинок под зад и билет в один конец куда-нибудь, где тебя никто не знает. Например, в Тибет! Станешь просветленным отшельником и забудешь обо всех своих проблемах.

— Я не успокоюсь, пока не отомщу Муслиму. То, что мы его избили, ему ничего не дало. Надо, чтобы он навсегда оставил мою жену в покое! — Рахим злился.

— Бывшую жену. — уточнил Артур. — Не забывай, что она тоже в этом виновата. Что поделать, если Ясмина твоя оказалась девушкой легкого поведения.

— Легкого поведения?! Да она ангел по сравнению с той грязью, которую ты вокруг себя разводишь! — взревел чеченец, его глаза метали молнии. – Она оступилась, понимаешь? Муслим ей голову задурил, как змей искуситель! А ты, Артур, вместо того чтобы поддержать, льешь масло в огонь!

Тот усмехнулся, его взгляд был холодным, как лед.

– Оступилась? Да она нырнула в этот омут с головой! Не строй из себя оскорбленную невинность, брат. Ты сам виноват, что не удержал ее. Женщина, как птица, улетит из клетки, если ей не будет хватать солнца.

Рахим сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Артур откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось непроницаемым.

— К чему эти театральные клятвы, Рахим? Ярость – плохой советчик. Ты превращаешься в дикого зверя, ослепленного жаждой мести. Разве это вернет Ясмину? Месть – это блюдо, которое подают холодным, помни об этом. Не дай гневу поглотить тебя, иначе ты потеряешь себя в этой тьме.

Рахим, словно загнанный зверь, метался по комнате, его глаза метали молнии.

— Холодным? Ты говоришь о холоде, когда мое сердце пылает огнем?! — прорычал он, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Ясмина была моим солнцем, Артур! А они… они вырвали его с корнем, оставив лишь ледяную пустошь!

Мужчина вздохнул.

— И что ты намерен делать, Рахим? Утопить весь мир в крови, надеясь воскресить ушедшее солнце? Ярость – это буря в стакане, она ослепляет и топит рассудок. Не позволяй ей управлять тобой, иначе ты сам станешь чудовищем, пожирающим себя изнутри.

— Чудовищем? Может быть, — прошипел Алуев, останавливаясь напротив Артура. —Но я буду тем чудовищем, которое отомстит за Ясмину.

В его глазах плескалась бездна, готовая поглотить все на своем пути.