37
Ника спокойно спала, устроившись на груди Мирона, со вчерашнего дня пообещавшего себе не пить просто так: видеть слезы девушки было невыносимо. Казалось, ему изрезали душу. На тело как-то плевать, потому что оно пережило многое и вынесет еще не одну драку, не одну болезнь, а вот то, что внутри... Мужчина вообще сомневался в существовании чего-то именуемого душой: у него было только болезненно разглагающееся сознание, смешивающее трупный яд с кровью. Когда-то это должно было убить, и Федоров, по сути, особо не сопротивлялся бы - сейчас все иначе: у него появилась та, ради которой стоит терпеть издевательства садиста по имени Жизнь. И сейчас этот бриллиант, застерявшийся среди стекляшек, спал рядом, начиная дрожать. Через секунду агент откотилась на свою часть кровати, сжав в руках одеяло. Очередной кошмар. Опять абстрактный образ монстра из её подсознания идет к ней с ножом, что-то нашептывая. Чувствуется запах алкоголя. На щеках сотрудницы появились слезы, а сама Клокова начала метаться из стороны в сторону, выкрикивая обрывки каких-то фраз.
- Эй, - прошептал Янович, подскочив на кровати. - Ника, я рядом. Я не дам тебя в обиду.
Брюнетка распахнула глаза, мгновенно вскочив на ноги. Лоб покрылся испариной, глаза были красными, а волосы растрепались во все стороны. Девушка медленно перевела взгляд на Окси, подошедшего к ней, и отшатнулась, не до конца придя в себя. Грань между реальностью и сном стерлась, восстанавливаясь не сразу.
- Все хорошо, - сказал рэпер, обняв ее со спины и уткнувшись носом в шею. - Тебя никто не обидит.
Агент вцепилась в его руки, рассматривая татуировки и начиная успокаиваться. Мирон рядом - никто не тронет. Это сотрудница успела заучить, вбить себе в голову. Мужчина - её защита, её поддержка, её противоядие от одинаковых серых будней, заканчивающихся одним и тем же: мечтой, чтобы завтра все изменилось. Она - его мысли, он - ее рассудок. Клокова превратилась в его личный наркотик, в самую жесткую дрянь, на которой он когда-либо сидел.
- Что тебе приснилось? - спросил Федоров, не отпуская брюнетку.
- Ты уверен, что хочешь это знать? - поинтересовалась она.
- Да, - ответил рэпер, потянувшись за водой на столе. - Держи. Тебе нужно успокоиться.
- Спасибо, - тихо проговорила Ника, выпутавшись из его объятий и присев на кровать. - Я очень боюсь пьяных людей, на самом деле.
Прекрасно, а ты вчера нажрался в дрова, Янович. Окси вздохнул, кивнув и опустившись на кровать около нее.
- Это проявляется не всегда, - продолжила девушка, натягивая одеяло. - И мое желание или нежелание здесь абсолютно не учитывается.
- Оно проявляется в любой момент? - задал вопрос Мирон, укладываясь на противоположную сторону кровати. - Может, приляжешь?
Агент подползла к нему, снова устраиваясь у него на груди. Опять слышно стук сердца. Родного, любимого, такого же истерзанного проказами судьбы, раненого предательствами, но живого, реагирующего на окружающих мир, как бы его обладатель это не скрывал. Оно не отлито из самого ценного металла, но является золотым.
- Из-за чего ты боишься пьяных людей? - спросил Федоров, проводя рукой по её волосам.
- Два года у меня был парень, который в один прекрасный день напился, - выдохнула сотрудница. - Вечером он избил меня и чуть не убил. Прости, я не хочу вдаваться в подробности.
- Шрамы остались? - выпалил мужчина.
Клокова села, приподняв футболку. На светлом холсте кожи выделялся розово-малиновый мазок зарубцевавщегося шрама. Складывалось ощущение, будто кто-то пытался достать таким образом ее сердце, разрезая плоть около него. Опустив край одежды брюнетка обнажила плечо, показав вторую рану вдоль правой ключицы, оказавшуюся длиннее и глубже, чем на ребрах.
- Я выжила чудом, - подытожила она, вздохнув. - Его посадили на пять лет.
- Что он сделал с тобой... - выдавил из себя Янович, глядя на этот ужас.
- Оставил память о себе, - усмехнулась Ника, одеваясь обратно. - Я уж точно его не забуду.
- Почему ты не рассказывала раньше?
- Я не люблю говорить о своих проблемах, - ответила девушка, завалившись рядом. - Привыкла, что никому нет до них дела. Что у меня нет никого, кроме самой себя.
- Теперь у тебя есть я, - выпалил рэпер, притянув ее к себе и поцеловав в висок. - Это не громкие слова, не пафосные речи - это правда.
- Я верю, - прошептала агент. - И ценю это. И еще одно...
- Слушаю.
- Я люблю тебя, - проговорила сотрудница.
- И мне этого хватит, - улыбнулся Янович. - Теперь ложись спать.
Он бы мог встретить ее раньше, но пройти мимо, мог познакомиться позже и жалеть об упущенном времени, потому что Клокова уже была бы другой, совершенно иной. Мирон мог бы сделать для нее все, что она захочет: отвезти на курорт, записать с ней трек, отменить концерт, позвать замуж - брюнетка молчала. Федоров никогда бы не изменил ее прошлое, не был в силах стереть из её памяти те ужасные события, но у него была возможность обеспечить ей нормальное будущее. Мужчина увез бы её на край света. Только какой в этом смысл, если Ника рада просто тому, что он у нее есть, что он рядом, что он проснется ночью и будет успокаивать. Окси сделал бы для нее все - девушка этого не просила, радуясь мелочам. Как ребенок. ЕГО маленькая девочка.